My Little Bro / Братик

Твой новый бойфренд Пробил все пароли, вскрыл все твои ящики, Прочитал мои письма к тебе, Ни хуя себе! Ни хуя себе!

      Они ругаются громко и феерично, пытаясь уесть друг друга посильнее, прямо как семейная пара со стажем.       Тоше сначала весело, ну правда, такое шоу, когда ещё посмотришь. Братик выдаёт замысловатые оскорбления, о существовании которых младший из ларца едва ли подозревал, а Смолов саркастичен и изворотлив, плюётся ядом, низвергает потоки жёлчи с высоты своего самолюбия.       Антон думает, они устанут, притрутся, успокоятся. Но чуда не происходит, и в конце третьего дня пребывания «краснодарской дивы» в квартире Миранчуков Лёша хватает ветровку, первые попавшиеся ключи от машины, бумажник, валяющийся на стоящей при входе в квартиру этажерке, и, оглушительно шарахнув дверью, скрывается в вечерних сумерках августа. Мобильный Алексея сиротливо забыт (ли?) владельцем среди диванных подушек, где он сидел ещё несколько минут назад, и Младшему ничего не остаётся, кроме как ненадолго оставить братика в покое: перебесится и вернётся, они оба всегда так делают, когда не хотят наломать дров или наговорить лишнего. Прежде всего друг другу.       Смолов тяжело вздыхает, едва взглянув в сторону громко хлопнувшей двери, закатывает глаза и возвращается к чтению книги, усиленно делая вид, что он вообще не при чём, и весь этот детский сад устроил единолично Алексей.       Антон качает головой и, чтобы не ломануться прямиком за близнецом, решает занять себя накопившимися делами: разбирает продукты, доставленные утром, загружает посудомойку, смотрит, что из грязных вещей следует сдать в химчистку, а с чем вполне себе справится их модная стиралка.       Он идет в гардеробную, перебирает плечики с классическими шмотками, изучая, есть ли что-то похожее на торжественный парадно-выходной вариант. Крестины маленькой Миланы, дочки Тара, никто не отменял, и если все необходимые платьишки-пинетки, традиционно покупаемые крёстным отцом, они с Настей обсудили-заказали-получили ещё в начале августа, то вот свой внешний вид Антон не продумал вовсе. Пусть он не девица и не звезда, Дима популярно объяснил необходимость определенного стиля одежды, допустимого на подобных мероприятиях, и если кеды ему простят, то драные джинсы и толстовку надевать не стоит.       Он придирчиво разглядывает всевозможные светлые рубашки и классические брюки, свои и Лёшины, сортируя их по принципу «точно нет — может быть — вероятнее да», сразу развешивая обратно вещи из первой категории. Вообще, конечно, можно было бы сгонять по магазинам, прихватив с собой Федьку (вот уж кто точно зеленеет от скуки в ожидании первой пробной тренировки с командой), но без Лёши ему ехать не хочется. Ему вообще без Братика ничего не хочется. Если только Федю, и то лениво так потрахаться, без огонька.       В последние дни все силы Антона уходят на попытки угомонить парней, но оба как с цепи сорвались.       Смолов давит на братика, показывая, кто в доме хозяин, Алёша огрызается, потому что, вообще-то, хозяин тут он в прямом смысле слова, а Федя как раз таки в гостях и мог бы пореже выёбываться. Мелкому понятно, что изначальная идея свести этих двоих в его голове была гораздо менее проблемной и не включала в себя весь этот словесный бег по пересечённой местности. Но ведь и без притирки никак не обойтись. Даже если казавшийся хорошим план пойдет по пизде, его брат и его парень должны будут общаться вне зависимости от степени силы и нежности взаимных чувств пусть уж не ради него, то на поле точно.       Спустя час возни в гардеробной он слышит тихие шаги и чувствует тёплые сильные руки, обнимающие вокруг талии. Федя, искренне считающий себя молодцом, принимается легонько, круговыми движениями поглаживать его живот и утыкается губами в затылок. — Зачем ты его драконишь? — устало спрашивает Тоша, позволяя поглаживаниям опуститься ниже. — Он ревнует тебя и злится, неужели непонятно, что это беспочвенно? — спокойно произносит Смолов. — Ты всегда будешь его братом, я всегда буду посторонним ему человеком, с которым он вынужден делить твоё внимание. Пусть перебесится сейчас, поверь мне, так будет проще для всех. — Но, возможно, было бы здорово, если бы вы с ним просто подружились без демонстрации альфа-возможностей. Я ведь тоже пацан, а не девица в беде, или мне наоборот подключиться к процессу словесных боев? Лёша потрясающий, поверь мне, ты просто недостаточно хорошо с ним знаком.       Федя хмыкает, про себя думая, что как раз именно степень великолепия Алексея Миранчука и является камнем преткновения. Считай тот себя чуть менее охуенным, глядишь, уже бы договорились и на моральном, и на, скажем так, физиологическом уровне. Не лицо же ему бить, этому упрямому балбесу, в самом-то деле. Он глубоко вздыхает, вспоминая горящие праведным гневом глаза старшего, и делает зарубку на память: не перегибать впредь. — Мы постараемся, Малыш, ради тебя. Обещаю, — произносит форвард и, разворачивая Антона лицом к себе, притирается к нему бедрами. Особо ни на что не рассчитывая, он просто хочет немного успокоить надувшегося Мелкого, но неожиданно для себя ощущает не только свое, но и ответное возбуждение. Не долго думая, Смолов делает любимый манёвр Антона: опускается на колени и, глядя на бойфренда снизу вверх, проводит носом по ткани его домашних брюк, натянувшейся в области паха. Мелкий закусывает губы и издаёт блаженный стон, аккуратно толкается вперёд, показывая, что не против принять не только словесные извинения. Федя, стоя на коленях, несколько раз прикусывает привставший член прямо через ткань и снова влажно облизывает, слюнявит светлый текстиль, прикусывает-лижет-прикусывает, все делает, не разрывая зрительного контакта, знает, какие игры нравятся Мелкому.       Пока Антон плавится в отголосках собственных ощущений, форвард приподнимается вверх, зубами хватаясь за резинку спортивных штанов, стягивает одежду с бёдер. Миранчук стоит смирно, не мешает, дает полную свободу действий, наблюдая за разворачивающейся мизансценой из-под полуприкрытых век. Фёдор тоже особенно не спешит приступать к чему-то конкретному. Он медленно, длинными мокрыми мазками, вылизывает низ живота партнёра, носом потирается о чувствительные местечки у основания члена, будто невзначай касаясь полностью вставшего органа то щекой с мягкой однодневной щетиной, то губами. Младший от этих прикосновений плавится, ему хочется большего, но он не спешит брать инициативу в свои руки: если Смол решил поиграть, что ж, пусть попробует его удивить.

***

      Уже занеся руку над кнопками домофона, Лёша окончательно понимает куда приехал, но сам себе не может ответить почему. Он мог отправиться домой к маме или в квартиру Сони, сейчас пустующую, но выбрал дорогу именно в этот район столицы, в этот двор, стоит около этой двери. Почему он ищет поддержку именно тут? Неожиданно его посещает мысль, что людей, проживающих в этой типовой неприметной новостройке на юго-западе города, может попросту не быть дома, что они по каким-то причинам могут быть ему не рады, или заняты собой и своей жизнью, да мало ли что.       В прохладном воздухе усиливается запах сырости, а на нос падает крупная, пока ещё одиночная, капля дождя. Не стоит, наверное. Он уже было разворачивается и собирается идти обратно к машине, как его буквально перехватывают в процессе. На плечо ложится крупная, даже по сравнению с его собственной, ладонь и знакомый голос произносит: — Лёшка, привет! Ты как тут? В гости решил зайти? — Привет, — как-то растерянно отзывается Миранчук, протягивая руку для пожатия. — Да я тут мимо ехал, не знаю, что-то на автомате завернул. — Ну вот и хорошо, правильно сделал, не виделись-то с награждения! Я как раз ужин домой везу, поедим сейчас вкусняшек, заодно расскажешь, как дела у вас с Мелким, — позитивно вещает собеседник, потрясает двумя большими крафтовыми пакетами с эмблемой известного магазина и, поймав слегка недоуменный взгляд, поясняет. — Сам знаешь, из нас такие кулинары, хоть плачь: яичница с сосисками, если не подгорит, — вот главное достижение. Давай-ка, шевели лапками, нечего у подъезда торчать, заходи скорее. — Да уж, судя по количеству еды, что ты тащишь, футболисты вы оба не в пример лучше! — беззлобно подначивает Миранчук. — Иди уже, Петросян! — прилетает в ответ.       Телефон вибрирует в руке буквально за несколько секунд до того, как из прихожей раздается звук открывающейся двери, но мужчина успевает прочесть новое сообщение.

КисяБу❤️ 21:18 Неожиданно поймал Миранчука. Веду к нам.

      «Гости это хорошо», — думает он про себя, и на всякий случай натягивает свежую майку на обнажённый торс, ну мало ли что! Из прихожей раздаются звуки приглушённого диалога. Ему легко удается различить весёлые интонации любимого голоса и второго, хорошо знакомого, отвечающего немного тускло.       Он всегда, с самой первой встречи без проблем различал близнецов, поэтому идентифицировать гостя может без труда, и спокойно, с облегчением, большим, чем рассчитывал, выходит из спальни. — Лёха, привет! Ты какими судьбами? — с улыбкой произносит Капитан, проходясь взглядом по старшему Миранчуку.       Игорю вовсе не по душе то, что он видит. Словно не было месяца отдыха, прошедшего с момента их выхода в четвертьфинал чемпионата. У Алексея на лице все те же синяки под глазами, уставший, потухший взгляд и напряжённые плечи. — Добрый вечер, Игорь Владимирович, — тихо и немного потеряно мявкает Лёша. — Да вот встретились случайно, — тут же вклинивается в диалог Артём, — еле затащил к нам на ужин.       Он довольно щурится своей очевидной находчивости и, подмигнув Игорю, коротко целует его в уголок губ, проходит мимо, легко утаскивая объёмные пакеты с провизией на кухню.       Акинфеев тем временем подходит к Лёше и, вместо того чтобы пожать протянутую ладонь, притягивает парня в крепкие дружеские объятия. Легко проводит по спине кончиками пальцев и отстранившись удерживает за предплечья. Они смотрят друг на друга, и голкипер ничуть не удивляется, когда парень вновь прижимается к его твёрдой груди, тяжело вздыхая и молча утыкаясь носом в плечо. Лёша ниже всего на пару сантиметров, но от того, как компактно складывается мальчишка рядом с ним, немного щемит внутри. Взрослые такие, посмотрите на фасад, молодые мужчины ведь уже: мощные, сильные, а внутри, да там, где не нужно лицо держать, вот малышня совсем. Капитана тревожит подавленный вид мальчишки и беспокоит его апатичное, молчаливое, совсем не характерное поведение. — Ну-ну, Алёша, ты чего?! — спокойно и ласково, как с детками Тёмы, воркует вратарь. — Давай-ка, разувайся, пойдём поужинаем, а потом я отправлю большого и доброго Льва собирать чемодан, а мы с тобой в спокойной обстановке побеседуем о насущном, да?       Миранчук кивает, а Дзюба, молча подглядывающий на возлюбленного из-за угла, одобрительно улыбается и показывает большие пальцы, отстранённо думая, что из Игоря в перспективе выйдет прекрасный родитель.       Лёша, сосредоточенный и замкнутый, тщательно пережёвывает стейк и гарнир, вежливо поддерживает беседу, выдавая не более пяти слов в ответ на постоянные шуточки Дзюбы и комментарии Игоря Владимировича. Чем больше Акинфеев смотрит на младшего товарища, тем меньше ему нравится то, что он видит. Когда с ужином покончено, а вкуснейший кофе, заботливо сваренный Артёмом допит, Игорь собственноручно достаёт из домашнего бара бутылку коллекционного виски и, прихватив из морозилки охлаждающие камни, ведёт Лёшу в кабинет. Он усаживает Миранчука на удобное мягкое кресло, разливает алкоголь по бокалам и, закинув ледяные кубики внутрь, протягивает напиток гостю. Сам усаживается напротив, подогнув одну ногу под себя, напоказ демонстрирует расслабленность в позе, в мимике, в жестах, делает это осознанно, провоцируя Алексея повторять за ним, кидает маячки невербальными сигналами, побуждая сбросить с себя тревожное оцепенение. — Не в моих правилах пить с малышнёй, тем более с подопечными, у которых к тому же режим, — заслышав это Миранчук чуть кривится, смешно морщит нос, — ну, не куксись, говорю как есть. Твое настроение мне совсем не нравится, даже не зная тебя достаточно хорошо, можно заметить, насколько ты расстроен, а ещё напряжён, как сдавленная пружина. Расскажешь, что стряслось?       Лёша глубоко вдыхает и, разом опрокинув в себя содержимое стакана, отводит взгляд в сторону злобно выплевывает: — Заебал.       Игорь не то чтобы удивлён, к тому же прекрасно понимает о ком речь, но он, по правде говоря, думал, что этот вопрос уже давно улажен. Он кивает, молча предлагая Лёше продолжить, и тот не стесняясь, в красках и лицах вываливает голкиперу все свои горести. Про то, что Смолов — редкий мудак, самовлюблённый по самые кончики ушей, про то, что Антон запал, и с каждым днём дело принимает более серьёзный оборот, про то, что кулаки чешутся стесать улыбку с этой мерзкой скуластой рожи, про бредовое совместное проживание и попытки Феди поставить его на место. — На место, представляете, он так и сказал… вслух… у меня дома, Игорь Владимирович!!!       Он говорит долго и эмоционально, в какой-то момент даже подскакивает с кресла и начинает размахивать руками, едва ли не подпрыгивая от гнева. И если сначала Акинфеев на полном серьёзе размышляет о вероятности выписывания Фёдору профилактических целебных пиздюлей, то чем больше слушает, тем больше понимает: тут другого характера проблема, из серии «я пинаю твой портфель». Федя дразнит, Лёша ведется, Антон держит нейтралитет, не имея возможности, сил или желания выбрать одного из них. К концу монолога плечи Миранчука опускаются, и его запал, очевидно, заканчивается, мальчишка бессильно приземляется на кресло и с надеждой смотрит на старшего товарища, словно у Капитана и правда должны быть ответы на все вопросы мироздания. Алексей в него верит, и голкипер не может подвести.       Вариантов, на самом деле, не много, но житейский опыт и простая психология никогда не были лишними. — Уступи ему, Алёш, — спокойно говорит Игорь, глядя собеседнику в глаза. — В смысле уступить?! При всем уважении, Игорь Владимирович, Вы, видимо, шутите! — возмущению в голосе парня нет предела. — Вовсе нет, мой юный падаван, — с ухмылкой отвечает голкипер. — Там, где не проходит сила, и это не секрет, зачастую сможет сработать хитрость. Уступи, согласись в мелочах, поддайся, усыпи бдительность и потом, если ты все ещё захочешь враждовать, выжди подходящий момент и выдвини свои условия. После ряда уступок с твоей стороны человек, любой человек, обрати внимание любой, подсознательно готов немного подвинуться со своей позиции и легче пойдёт на компромисс. Ты же умный парень, найди точку уязвимости, надави мягко, покажи, что можешь быть адаптивным. Пусть крепость падёт изнутри.       Лёша неверяще хлопает глазами, а Игорь открыто улыбается ему в ответ. Для него всё просто, всё на поверхности. Мальчишки оба симпатичны Смолову настолько, что тот, видимо, не против встречаться с обоими близнецами сразу. Судя по ряду признаков, Федя также импонирует обоим Миранчукам, но если впечатлительного, авантюрного и влюбчивого Антона он очаровал легко, буквально окружил собой, своим вниманием и заботой, то к саркастичному, ядовитому, привыкшему отвечать за двоих Алексею не так-то просто подобрать ключи. Тут не прокатят пухлые губы, блестящие глаза и завышенное чувство собственной значимости. Лёша и сам так умеет: и глазами стрелять, и кончиками губ улыбаться, делать вид романтишно-загадошный , даром что ли разномастные девочки и мальчики выпрыгивают из штанишек на фанатских встречах с молодой звездой.» Подпишите мне футболку, нет, если можно, прямо на мне. Да, здесь», — томно выдыхает очередная шаблонно-красивая блондинка, указывая на место под выдающейся грудью.       Акинфеев мог бы сейчас разжевать это старшему близнецу, по полочкам разложить, чтобы парню было поспокойнее. Но этим заодно получится облегчить жизнь Феде, что теперь он принципиально делать он не будет. Потому что просил уже, объяснял и про ответственность, и про моральный груз, и далее по пунктам, а если кто-то не пожелал услышать, больше доносить смысл не будет. Тем более в этой истории Капитан полностью на стороне своего любимца. Алёшка ведь потрясающий: добрый, справедливый, местами даже чересчур максималист, неимоверно работоспособный, талантливый, очень правильной настройки парень, из него выйдет большой и качественный спортсмен. Из него уже вышел хороший человек. Впервые увидев Миранчука три года назад на сборах национальной команды, он сразу же проникся к новичку дружеской симпатией. Лёша такой был трогательный, ещё со смешными пухлыми щечками, нахохлившийся, как воробушек, прыгучий, гибкий, немного нервозный от азартного предвкушения будущей игры. И ещё очень растерянный, оказавшийся в отдалении от брата, знакомых лиц и привычного круга общения. Не взять его под свою опеку было бы преступлением, а отказываться от своих ребят в правила Игоря не входит. Вот и сейчас он предлагает хороший вариант, действующий, рабочий, проверенный на личном опыте, ведь с Дзюбой временами бывало ох как не просто. — Попробуй, Алёш, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, дурного предлагать не стану.       Парень молчит, задумчиво покручивая в руках вновь опустевший бокал. Как Акинфеев это делает? Такие простые и правильные вещи говорит, слова находит так вовремя. Магия какая-то.       Спустя несколько минут, проведённых старшим близнецом в раздумьях, раздаётся тихий стук в дверь, и под Игорево «заходи» в комнату просачивается Артём. Он кидает оценивающий взгляд на Миранчука, потом смотрит на своего Капитана, кивает сам себе. — Вот что, Алёша, давай-ка оставайся у нас на ночь, — произносит Лев наставническим тоном, который от него не часто и услышишь. Интонации мягкие, но гласные больше не тянутся шутливо, дикция лёгкая, чёткая, вроде успокаивает, но просьба вовсе не просьба. Если ещё и злой, пиши пропало, нет больше юморного мужика, закончился плюшевый медведь. Этот зверь сильный и опасный. Этот зверь смог бы заставить Федю выплюнуть пару зубов, но до такого, естественно, никогда не дойдёт. По крайней мере пока Капитан не разрешит провести воспитательные работы. Но сейчас голос больше в родительском режиме, типа: «Давай, детка, делай как взрослые говорят». — Время позднее, машина твоя на парковке, в тебе навскидку три бокала виски, да и отдохнешь немного от своих. Гостевая спальня, конечно, оформлена в соответствии со вкусом Крис, они с детьми иногда приезжают на матчи или просто пожить. Но я взял на себя смелость расстелить тебе именно там, в детской ты, боюсь не поместишься, — уже ласковее заканчивает Артём.       Парень было пытается отнекиваться, говорит, что не хочет мешать, но отговорки вялые, Дзюба выглядит, как строгий пионервожатый, а усталость берёт своё, и он в конечном итоге безропотно топает в ванну с полотенцем и домашней одеждой наперевес. Майка чуть велика, зато шорты в самый раз. После виски и теплого душа тело быстро становится ватным, сознание немного туманится, а идея выспаться в квартире, где за стеной спит в чужих объятиях не твой младший брат кажется блестящей! Запоздало вспомнив об оставленном дома телефоне, он у просит Игоря Владимировича трубку, чтобы написать близнецу смску, несмотря ни на что он не хочет лишний раз волновать Тошку, но когда голкипер приносит мобильный, гость уже мирно сопит, свернувшись уютным клубочком под лёгким летним одеялом.       Услышав о проблеме и обсудив вопрос с Игорем, Дзюба сам пишет Антону краткое, но содержательное сообщение о том, что они пресеклись, пропустили по паре бокалов виски под ужин, и Миранчук остаётся у них с Акинфеевым дома.       Глубокой ночью, проверив собранный чемодан и приняв душ, Игорь ещё раз тихонечко заглядывает к Лёше, поправляет на нем одеяло и, устало зевая, отправляется в собственную спальную. Не так он планировал провести вечер, последний перед вылетом Артёма на сборы, но о приезде Алексея ничуть не жалеет. Он неоднократно декларировал и будет отстаивать свою позицию дальше: они в ответе за подрастающее поколение. Помогать, поддерживать словом и делом, давать ощущение дружеского плеча, не пускать критические моменты на самотёк — вот залог хорошей адаптации, стабильного профессионального роста игроков и перспективного развития игры, ради которой он долгое время жил и рвал здоровье. Теперь, когда у него есть надёжный, любящий Артём, полностью поддерживающий и разделяющий позицию Капитана, он в своём мнении только укрепился.       Акинфеев плотно прикрывает дверь спальни и тихо проскальзывает под теплый бок своего партнёра. Горячие сильные руки тут же притягивают его к хорошо знакомому телу, а чуть прохладный нос утыкается в коротко стриженый затылок голкипера. Зачастую Артём обнимает его на автомате, притягивая ближе, но сейчас он явно не спит. — Не злишься на меня, Кися?! — спрашивает Игорь. — Наоборот, Игорёк, ты чего. Я как Лёшку увидел с этим потерянным взглядом брошенного щеночка и синяками под глазами, сразу понял, что без папкиной поддержки ему не обойтись. — Да брось ты, ну какой я тоже скажешь, папка?! — Игорь, ну, а кто ты тогда им? Старший товарищ, сводный брат? Эти мальчишки, которых ты пестуешь в сборной и не только, любят тебя, ни для кого не секрет. За характер, за стойкость, за достижения, за человечность, за плечо для поддержки и пендель для ускорения. Для них ты — пример. Кого можно ещё охарактеризовать такими синонимами, как не родителя?! Сам посуди: к кому нёсся Сашка Головин с каждым возникающим вопросом, когда только пришёл в твой конский клуб? Кто возился с Марио, будто он потерянный во младенчестве брат? Кого восхищённым взглядом провожает Федя Чалов на каждом матче?! Миранчуки так и вовсе открыто демонстрируют привязанность, прямо как будто ты их вторая мама, всегда немного панибратски лезут обниматься при встрече, хоть и называют исключительно по имени-отчеству.       Игорь тихонько смеётся и тянется к пухлым губам за поцелуем. Артём наверное прав, и Акинфееву чертовски приятно, что, не имея родных детей, он по праву может гордиться ребятами, в жизни которых так или иначе принимает активное участие, и получать их тёплые эмоции в ответ. Эти приятные мысли теряются, когда Дзюба аккуратно подминает любимого под себя и углубляет поцелуй. У них, конечно, осталось не так много времени до утреннего будильника, но тем более не стоит тратить его только на разговоры.       На другом конце столицы в спальне со светло-серыми стенами Антон пытается не поддаваться панике, логически понимая, что его Братик взрослый, самостоятельный парень, у которого есть много вариантов ночлега и помимо кучи знакомых в крайнем случае есть более чем достаточно средств на карте, чтобы не мокнуть на улице под моросящим дождём.       Он ворочается с боку на бок, пытаясь избавиться от запоздалого чувства вины, но удаётся это ему только после прочтения полученного в первом часу ночи сообщения. Удивляться контакту, числящемуся отправителем, сил уже нет. Он даже и не сомневался, что среди возможных вариантов старший выберет дочки-матери на новый манер. Лёша привязан к Капитану не в пример больше самого Антона. Игорь Владимирович здорово помог ему с адаптацией в сборной, поддержал, пока Тоша играл в Левадии. После мамы и близнеца, пожалуй, Акинфеев третий человек, к чьему мнению прислушается брат. Теперь в груди разливается спокойствие и тепло: там, где сейчас спит его точная копия гораздо более спокойная, здоровая атмосфера, тёплая и семейная. То, с чем не сунешься к маме (ну как вообще ей такое сказать, типа: «Меня Смолов заебал, мам»), можно легко обсудить со старшим товарищем. Не пожаловаться, а поговорить, спросить совета.       Вернувшийся из душа Федя внимательно смотрит на улыбающегося Тошу и на минуту думает, что пропустил триумфальное возвращение «блудного попугая», но прислушавшись, понимает, что Лёши по-прежнему нет. — Малыш, — ласково спрашивает он, забираясь на постель, — чему ты так довольно улыбаешься? — Братик писал, просил, чтоб я не волновался. — Он у кого-то из ребят? — осторожно уточняет Смолов, невольно думая на Тарасова. — Можно и так сказать, — загадочно хмыкает Антон. — Ладно, не важно, главное, что с ним всё хорошо, — говорит младший и тянет Федю на себя, шепча ему на ухо. — День был долгим, давай отдыхать. Хочу обнимашки, иди ко мне. — Только обнимашки хочешь? — подняв бровь уточняет Смолов. — Ну, сначала погладь меня везде, как я люблю, а дальше посмотрим по обстоятельствам.

***

      Отдохнувший и прекрасно выспавшийся Лёша бодро уминает французские тосты с помидорами и сыром («Алёш, ну мы не так плохо готовим, как Тёма говорит, ленимся просто частенько»), запивая их крепким чёрным кофе с лимоном и специям, думает, что Игорь Владимирович нереально крутой! Вообще, Дзюбе очень повезло, что такой замечательный во всех смыслах мужчина обратил на него внимание. Хотя это обоюдное везение, да и кто на кого обратил внимание непонятно. Только слепой бы не понял, что их отношения изначально были обречены на взаимность, долгую и счастливую. И, конечно, нужно отдать должное Артёму, любимого человека он бережёт, принимает со всеми нюансами и особенностями характера, привычками, общественной деятельностью. В частности, опекает кучу «малышей», которых под своё крылышко собирает Акинфеев. Вот бы тоже так открыто быть вместе с любимым человеком, не стесняясь и не опасаясь разоблачений.       Расправившись с завтраком, он ещё раз благодарит гостеприимных хозяев за ночлег, еду и душевные беседы, получает пару крепких объятий и ласковый подзатыльник от Артёма. После коротких прощаний все разъезжаются по делам. У Акинфеева тренировка с командой, Дзюба ныряет в такси, договариваясь по пути в аэропорт заехать за Кокориным. Сам Лёша заводит внедорожник брата (он действительно схватил его ключи в порыве злости, хорошо хоть страховка на все машины у них оформлена на двоих) и направляется прямиком на базу Локо. В багажнике каждого из их автомобилей традиционно валяется полностью собранная сумка с двумя комплектами тренировочной формы.       Сегодня у команды так называемая приветственная тренировка, в ходе которой им официально представят нового игрока, озвучат позиции и расскажут о вариантах связок, в которых предпочтительнее отдавать передачи и начинать атаки. Впрочем, это мероприятие больше формальное, ребятам, если остался кто-то не знающий эту занозу в жопе, представят Федю и обрисуют тренерское видение его позиции, презентуют сильные и слабые стороны, предложат попинать мяч.       Позже все разъедутся по домам, чтобы вечером встретиться на закрытом неформальном ужине, где новый игрок сможет пообщаться с командой в предположительно дружеской обстановке. В общем, вкусная еда, немного марочного вина и, если все пойдёт хорошо, взаимное удовольствие от проведённого вечера. Приятная рутина, не более. Но, господа, позвольте заметить, «хорошо» — понятие относительное. Есть у кого-то из аудитории точное определение?       Тоша берёт старшего в оборот, стоит Алексею только показаться в зоне видимости. С душераздирающим воплем: «Братик, привет!» — эта шиложопая лосина несётся к близнецу обниматься. На подобные выходки в команде уже никто не обращает внимания. Нежные братские чувства, регулярно демонстрируемые похожими, вечно перемежаются с безбашенными приколами и шутейками-самосмейками, которые до конца понимают разве что сами двое из ларца. Вот и сейчас на трогательное воссоединение семьи Миранчуков никто особо не обращает внимания.       Младший хватает его порывисто, тащит к слепой зоне коридора и поочередно касается губами скул, носа, подбородка, шепчет: «Соскучился по тебе, пиздец». Также резко отстранившись, окидывает цепким взглядом шею и руки брата, аккуратно прижимается совсем близко, незаметно поглаживает запястье тёплыми пальцами. Он смотрит близнецу в глаза и спрашивает, понизив голос: — Как спалось на новом месте, Братик?! — Спокойно, Малыш. — Сладко? — Умиротворённо, я бы сказал. Отлично выспался, вкусно позавтракал, провёл время с нетоксичными, позитивными людьми, — с ехидной улыбкой отвечает старший. — Оооо, смотри ты, как заговорил! Есть вероятность, что Капитан тебя действительно усыновит?       Лёша выгибает бровь и, слегка отстранившись, отвешивает младшему щелбан по носу. — За что? — вопит возмущённый Тоша. — Это тебе Лев передал, чтоб ты не скучал без родительской любви!       Через несколько минут рядом с ними материализуется Тарасов, приветствует близнецов кивком головы и кидает долгий взгляд на именной шкафчик нового игрока. Неприятный осадок давешней встречи все ещё не выветрился из сознания. — Тоша, где твоя звезда потерялась? — Да ладно, и ты, Брут?! Тебе-то он что сделал? — оскорбляется за возлюбленного Антон. — Ничего особенного, так, не сошлись во мнениях, — нехотя тянет Дима.       Лёша смотрит на него, думает, насколько сильно обижен той ситуацией Тар? Надо бы поговорить с глазу на глаз, желательно успеть до намечающихся крестин. Он сам туда идти не планировал, но все резко поменялось, когда неугомонная Настя связалась с Соней, та, естественно, восторгалась три часа и, конечно, пообещала не только быть сама, но и доставить на мероприятие «обоих мальчиков». Хотя изначально предполагалось, что Алексей праздник пропустит, потому как Антон пойдёт не один, а со Смоловым, а это и так уже считай семейный выход в свет. Слишком много лишнего внимания. Однако, не сдержанный на язык Федя ухитрился и тут косякнуть, невежливо подшутив над Димой в день своего приезда. «Ну что за баламуть?» — думает Лёша. Он немного притомился от всего происходящего, и пусть успел восстановить силы за ночь, моральную строну ситуации никто не отменял. Ему хочется свернуться клубочком в своей постели и пролежать там несколько дней подряд, обнимая брата. А ещё неожиданно, глядя на Тара, хочется почувствовать его крепкие руки вокруг своих рёбер и теплое дыхание на шее.       Видимо, поговорить надо чем раньше, тем лучше. И обязательно помнить, что если уж он и позволит себе пойти на поводу у своих желаний, то все произошедшее точно должно быть в последний раз.

***

      Смолов лучится самодовольством и, глядя в объективы камер и фотоаппаратов улыбается во все тридцать два отбеленных до рези в глазах зуба. Для многих ребят из Локо он разносторонне известный персонаж: тут и светские новости, и медийность персоны, и новая волна скандальной славы, тянущейся от нереализованного в четвертьфинале пенальти. В общем, сомнительная репутация опережает. Однако, одно дело пожать лапки на очередной тусовке, и совсем другое — прииграться в одной команде, это очень разные качественные категории, как ни крути. Новым сокомандникам немного попроще, ведь требуется всего ничего: не ослепнуть от белоснежного оскала резцов и раздутого самомнения. Феде немного сложнее, он тут чужой, и его, вообще-то, не ждали. Парни смотрят с любопытством, некоторые откровенно недоверчиво, на лицах читается вопрос: «За какие такие заслуги нам прилетело?!»       Из молодого поколения ему смутно знаком вратарь Никита Медведев, вроде как Миранчуки говорили, хороший парень, компанейский. Среди легионеров он хорошо знает только натурализированного Гилерме, с которым пересекались на сборах и играх прошедшего чемпионата, да пресловутого Чорлуку, по иронии судьбы ещё год назад занимавшего его нынешнее место в постели Антона, анекдот да и только. В целом не густо. Приходится напрягаться, запоминать имена, позиции и характеристики. Конечно, ещё будет время подробно изучить множество нюансов, но и сразу попадать впросак не хотелось бы.       После официального представления их выпускают на поле, где дело идёт гораздо проще и веселее хотя бы благодаря профессиональной памяти и умению запоминать технические характеристики футболистов лучше, нежели их лица и имена.       Смешная, конечно, эта история, потому что, ну правда, не помнить лиц, но узнавать ноги, мужские, на минуточку, это несомненно очень небанальный подход к делу. Хотя у каждого свои аспекты восприятия, может быть, учитывая специфику деятельности, для Смолова такая особенность равняется своеобразной суперсиле.       Потихонечку все втягиваются в процесс, и вот обстановка становится заметно более спокойной и рабочей. Ребята отключают лишние эмоции и сосредотачиваются на взаимодействиях друг с другом. Футбол — командная игра, и пятьдесят процентов успеха зависит от умения подстроиться и реализоваться в схеме, выбранной тренером. Краем глаза Федя успевает заметить Лёшу, который традиционно отрабатывает подборы с братом. Антон выглядит сосредоточенным на тренировке, уверенно и целенаправленно фокусируется на озвученной тренером задаче. Лёша не сводит глаз с брата, сознательно игнорирует сторону, где ориентировочно должен тренироваться Смолов. Как предполагает Федя, мордаху свою Миранчук воротит от него осознанно, подчёркивая, что не намерен начинать общение первым.       Фёдор мысленно делает себе пометку переговорить со старшим близнецом, попробовать как-то смягчить ситуацию, ведь он обещал Тоше помириться с его вредной заносчивой сексуальной копией.       Тренировка проходит на отлично, и парни, разгоряченные и довольные, набиваются в раздевалку. Атмосфера устанавливается гораздо более дружелюбная, нежели была всего пару часов назад, на Смолова реагируют спокойнее, пытаются втянуть в общую беседу. Антон старается быть поближе, ненавязчиво отираясь неподалёку, внимательно следит за ходом разговоров, при этом делая вид, что заинтересован не больше остальных. Конечно, многие ребята знают, что Миранчуки дружат со Смоловым, а Никита Медведев и Дима Тарасов, например, даже в курсе, что Федя пока живёт у них дома. «В этом же нет ничего такого», — размышляет Антон про себя. Однако, шило в мешке не утаишь, рано или поздно станет известно, что они с Федей больше, чем друзья. Тоша немного опасается реакции сокомандников. Он не боится шуточек или приколов в свою сторону, ему, если честно, на это вообще плевать, младший близнец — общий любимчик, смешливый кусочек позитива, его никто не посмеет в чем-либо упрекнуть, но комфорт его любимых мужчин очень важен. Не хотелось бы навлечь агрессию или неприязнь на только что пришедшего Федю и свалить последующий разбор полётов на извечно занимающегося прикрытием задницы младшего Лёшу. Брат в любом случае встанет на их сторону и в своей манере начнёт решать возникшие вопросы… Антон ещё раз вздыхает, берёт полотенце и направляется в душевую. Не стоит беспокоиться о том, чего ещё не случилось, с проблемами следует разбираться по мере поступления.

***

      Федя собирается вернуться в раздевалку за брошенным телефоном и даже не подозревает, что сорвёт джекпот.       Тоша растёкся по водительскому сидению и лениво жуёт морковные палочки. Ему неохота идти ногами куда-либо вообще, и он говорит, что подождёт в машине, немного куксится, ворчит, мол: «Какая ты, Фёдор, однако, забывчивая растеряшка». Старший футболист скалится похабно и даже зубами щёлкает у шеи хавбека. А потом, резко наклонившись, целует губы вредничающего мальчишки, обещая, что мигом обернётся, по ходу дела выуживая из упаковки несколько долек хрустящих корнеплодов. На дорожку.       У Смолова настроение — топ, и он на драйве от переполняющих эмоций. Возможно поэтому он так опрометчиво и невнимательно врывается в раздевалку, весело что-то насвистывая. Сквозь распахнутую дверь он видит их, всматривается внимательнее, смаргивает и застывает по первой.       В дальнем углу раздевалки, там, где свет уже приглушённый и скопился лёгкий полумрак, у темно-зелёной стены, в крепких руках светловолосого короткостриженного мужчины, перекинув одну ногу вокруг чужих бёдер, сладко постанывает растрёпанный Лёша Миранчук. Со своего ракурса Феде видно плохо, но, кажется, рука с приметной татуировкой движется в чуть приспущенных шортах весьма ритмично, в то время как сам человек увлечённо вылизывает подставленную шею с хорошо знакомой родинкой.       Смолов не ждал, что ответы на заданные им в давешней перепалке вопросы он получит так быстро. Теперь Федя своими глазами видит, что между старшим близнецом и Димой Тарасовым.       Алексей, как известно нежно влюблённый в свою девушку, легко и, очевидно, с удовольствием подставляется под ласки своего коллеги, вовсю светящего в сети счастливые семейные фотки с хорошенькой молодой женой. Мозг судорожно генерирует варианты, при которых можно ретироваться без палева, и единственный верный — прямо сейчас развернуться и уйти, забив на телефон, и, вообще, сделать все максимально незаметно, потише желательно. Хотя, конечно, как уже теперь-то, если парочка, максимально увлечённая друг другом, даже не заметила его прихода. Он разворачивается и выскальзывает за дверь. Приваливается к стене с внешней стороны помещения и медленно выдыхает, чувствуя, как возбуждение тёплыми спазмами пульсирует внизу живота. У Феди встал на Лёшу. На Лёшу, которому дрочит другой мужик. Отлично. Это его жизнь, здравствуйте, блядь. Вуайеризм, как нечто возбуждающее, для него в новинку, как впрочем и ещё куча желаний, сформировавшихся с появлением в зоне видимости близнецов. Вот прямо сейчас, например, ему очень легко представить на месте Димы себя, ласкающего теплого и податливого, совершенно не колючего, согласного отдать управление в чужие руки Алёшу. Занавес.

***

      Распаленный грубоватыми ласками и уже предвкушающий скорую разрядку Алексей, полностью передаёт партнеру бразды правления. Он смотрит на происходящее отстранено, из-под опущеных ресниц, сразу замечает нежданного визитёра, но вида не показывает, отдавая должное Смолову, который тихо ретировался, насмотревшись на их спонтанные тисканья. Он подумает об этом после, не сейчас. После оргазма Дима тащит его, совершенно не способного сейчас на самостоятельность, в душ и по настойчивой просьбе Миранчука возвращается в основное помещение раздевалки, чтобы закрыть дверь на щеколду изнутри.       Тар снова предельно нежен, ласково оглаживает его тело, шепчет, что скучал безумно и сожалеет о своей несдержанности, не хотел хлопать дверью, не хотел быть грубым. Алексей согласно кивает, лопочет в ответ какую-то бессвязную милую чушь, ладонью отстраняя тёплые губы от влажной шеи и легким движением руки понукает партнера встать на колени. В душевой, конечно, не то чтоб самое место для минетов, на плечи и лицо Тарасова падает вода, заливая глаза, стекает блестящими дорожками со щёк, но тот не сопротивляется, покорно опускается на колени и делает то, о чем его молча и настойчиво просят.       После качественного секса Лёша всегда немного апатичный, он интуитивно ищет тепло, жмётся поближе и все также без особых моральных терзаний и уговоров принимает предложение Димы поехать к нему. Жена с дочкой снова за городом, отдыхают от московской суматохи и загазованности в окружении сосен и тихих улочек закрытого загородного посёлка. Вообще, Лёша наверное согласился бы поехать с любовником и в случае, будь Настя дома. Сколько раз они вместе с Димой заваливались к ним домой после тренировок, не счесть! Девушка никогда особенно в их отношения не вникала, всегда была приветлива, вкусно кормила, а потом без проблем оставляла парней наедине, решать свои мальчуковые вопросы.       Алексею нужна просто небольшая передышка, немного времени на себя. Побыть подальше от Смолова с его пухлыми губами и токсичными высказываниями, дать утомленному размышлениями о бренных материях организму небольшой отдых. Он скучает по Тоше, который сейчас от него безумно далёк, хотя они и виделись пару часов назад. Скучает по общему пространству, по ночам, проведённым вместе, переплетению рук и ног в простынях, горьковатому запаху цитрусового парфюма на своей подушке. Ему было несказанно приятно получить поддержку Игоря Владимировича, но он не может пользоваться чужой добротой вечно, хотя бы потому, что он и вправду уже взрослый и должен уметь принимать трудные решения сам. И находить выходы из сложных ситуаций сам, а не вот это вот все.       Состоявшийся по дороге разговор был недолгим и, неожиданно, конструктивным. Четкие вопросы, лаконичные ответы, образец взаимопонимания, как оно должно было бы быть… Лёше показалось, что Дима был внутренне готов к чему-то подобному. Он не спорил, не отговаривал, наоборот, лишь кивал. А под конец монолога Миранчука, в противовес своему обычно вспыльчивому характеру, отреагировал на редкость адекватно, подтвердив готовность вернуться к чисто дружеским отношениям, видимо, осознав правоту собеседника.       Снова окидывая взглядом знакомую гостиную, он блаженно вытягивается на белоснежном диване и прикрывает глаза, решая вздремнуть. Пока они здесь вдвоём, Алексей может позволить себе чуть больше, поэтому, слегка потянувшись, укладывает подушку на колени Тарасова и беззастенчиво устраивается поудобнее, притираясь щекой к тёплому твёрдому животу. Дима опускает глаза и аккуратно кончиками пальцев поглаживает скулы и губы Миранчука. — Ты очень красивый, Алёша, — произносит он с доброй улыбкой. — Ласковым таким бываешь, невозможно, вставляет и тащит от тебя. Уверен, что больше не хочешь продолжать? — Мне очень жаль, Дим, если я дал повод рассчитывать на что-то большее, правда, но остановиться сейчас идеально для нас обоих. Это тупиковая ветвь развития. Чудо, что ещё не спалил никто. — Да, я с первого раза понял тебя, так, спросил больше из любопытства. Не знал, что ты боишься огласки. Поэтому? — Нет, я же объяснял… Помнишь, все это завязалось как пьяная попытка получить взаимное удовольствие. В отношении секса, давай честно, все прекрасно, мы оба получили максимум, но всегда нужно понимать ответственность, прежде всего перед нашими близкими. Соня мне небезразлична, ты, очевидно, не просто так женился. Тошка вон с Настей часами на телефоне висит, крестины обсуждают… Между нами нет глубоких серьёзных чувств, ни к чему нам ставить все с ног на уши. — Не спорю. Настя сказала, что Соня прилетит на крестины. Правда? — Собирается. — Хорошо. — Что хорошо, Дим?! — Всё хорошо. Я сделаю, как ты хочешь, больше никаких проявлений близости, ни на людях, ни наедине, — говорит он тусклым глухим голосом и в противовес своим же словам наклоняется, оставляя на лбу Алёши целомудренный поцелуй. — А сейчас давай-ка вздремни пару часиков, вид у тебя затраханный. Разбужу к шести, хорошо? Будем собираться на вечеринку в честь звезды. — А ты? — спрашивает Миранчук, сонно зевая. — А я посижу с тобой. Зафиксирую ощущения. Мне, знаешь ли, нужно немного времени.       Так, поглаживая Миранчука по голове, пока тот не уснёт, Дмитрий проводит некоторое время, после аккуратно заменяет свои колени на подушку и оставляет мальчишку отдыхать. «Это будет очень сложно, держаться от тебя подальше», — думает он, закуривая впервые за долгое время.

***

      Смурной Федя воюет с запонками, которые в общем-то нахер ему не упёрлись. У них просто ужин в неформальной обстановке, а он почему-то решил нарядиться в рубашку… Он идёт в гардеробную, где совсем недавно наводил свои порядки Антон, и из стопки отглаженных футболок наугад вытаскивает одну. Не все ли равно в чем быть, если публика его тонкий вкус не оценит?       В приоткрытую дверь просачивается Тоша и, оглядев бойфренда, выразительно хмыкает, хотя вслух ничего не говорит.       Лёша домой не приехал. Ни через час, ни через два часа после тренировки. Вариантов, куда могла податься эта обиженка, масса, но Федя почему-то уверен, что свободное время он предпочел провести в компании этого отвратительного белобрысого позера.       Федю раздирает от противоречивых чувств, и он охеревает сам от себя, потому что это нонсенс: ему действительно интересно в курсе ли Антон, и если да, то какого хера он ничего не делает?! Его непоколебимый, сияющий нимбом старший братишка трахается с партнёром по команде, женатым мужиком, а Тоша что?! Начинать даже не стоит, но всё же Смолов идёт на поводу у своего любопытства, хоть и понимает, что сейчас не совсем удачный момент.       Дождавшись, когда Мелкий натянет на симпатичную задницу светлые, драные на коленях джинсы, он как бы невзначай интересуется: — Тош, а что у твоего брата с Тарасовым?       Антон недоумённо отворачивается от зеркала и выгнув бровь уточняет: — В смысле, Федь? Что ты имеешь в виду?       Смолов в общем-то и не ожидал, что сразу получит вразумительный ответ, ведь младший Миранчук обожает близнеца и считает его непогрешимым. Разве может его прекрасный старший братик иметь что-то общее с другими мальчиками из их песочницы кроме спорта-дружбы-жвачки? Мозг в очередной раз сигналит: «Дорогуша, ты палишься», и очевидно сейчас следует остановиться, но Федя закусил удила и в своем репертуаре: берегов не видит, препятствий не замечает, да и зачем, если он своими глазами всё… — Возможно ли, теоретически, что они спят вместе? — наводящий вопрос получается прямо-таки дохера не наводящим. Антон поворачивает голову в бок и, слегка наклонив, внимательно смотрит на своего парня так, словно Смолов немного не в себе. Младшенький вообще-то не такого вопроса ждал. Ладно, чего-то такого может и ждал, но не про Лёшу с Димой, а про Лёшу с ним самим… — Слушай, это вот сейчас несмешно. Мой братик, вообще-то, большой любитель девочек, худеньких, длинноногих, с упругими маленькими сиськами и пухлыми губами. Вроде, на описание Димы не тянет, как считаешь?! — отвечает и почти ведь не врёт. Миловидные худенькие девочки: Тома, Алина, Соня — всё-всё-всё взаправду. Ну может попал там ему в обойму мальчик какой, где-то как-то почему-то… Младший не знает, или не желает в действительности знать, он сознательно привык думать, что у Братика серьёзно только с одним мальчиком, самим Антоном, и встает у старшего только на его, Тошину, прекрасную филейную часть, обворожительные глазки и прочие бесчисленные достоинства. — А ты не заметил, как плотоядно Тарасов смотрит на твоего брата, Антон? Мне кажется, это совсем не дружеское внимание! Кстати, у кого ночевал Лёша? — не успокаивается старший футболист. — Ты сам-то знаешь?!       Антон закатывает глаза, показывая, что устал от бессмысленного разговора, но на вопрос отвечает: — Я-то знаю. Он был у Игоря Владимировича.       Смолов только и может, что в удивлении распахнуть глаза. Кто бы мог подумать, он сейчас ну просто точная копия — Подозрительная Сова из дурацкого одноимённого мультика! У Капитана?! Вот это поворот. — В смысле? — с недоверчивым удивлением выплевывает он прежде, чем может взять себя в руки. — У Акинфеева ты имеешь в виду? Какого хера, Антон?! Он больше не нашёл, куда поехать что-ли? Обидки свои детские больше негде пережить? — Бля, Федя, не кажется тебе, что слишком ты разгорячился? Серьёзно думаешь брата моего под себя подмять и контролить: с кем спит, у кого время проводит, друзей в телефонной книжке почекать не хочешь? С чего такая невиданная доселе щедрая забота?! Мячом тебя не били вроде по голове, что стряслось-то сегодня? Лёха вчера пересёкся с Дзюбой где-то в городе, он затащил его в гости. Где живёт Артём, когда бывает в столице? Правильно, у Капитана. Ещё нелепые вопросы есть? — О, пожалуй да, — зло выплевывает Смолов. — Нормально Братик твой устроился: Акинфеев ему сопли вытирает, Тарасов глаз с него не сводит, тренер звёздочку свою в обиду не дает, хорошая группа поддержки нарисовалась! Ещё может кто есть из взрослых дома? — Несомненно, — зло отвечает Антон, — ты забыл Дзюбу. Он пиздюлей прописывает тем, кто умный дохуя и свой нос сует везде. Попустись, Федя, иначе добром это не кончится. Ты чего, взбеленился, я не пойму? — в голосе парня слышится металл, и форвард понимает, что самое время сбавить обороты.       Антон начинает злиться всерьёз. Все, конечно, идёт своим чередом, только почему-то на хуй. Парень — не парень, любовь или другие неприятности у них со Смоловым, но родную кровь не перебьёшь. Алёшу можно делить с кем-то в постели, можно на уступки идти, просить и получать, но чтобы кто-либо его брата полоскал, хуй там.       Федя понимает, что его прорезавшееся любопытство сейчас не на руку играет. Ну он узнал, что теперь? Сам не сам и другим не дам? Ну Антон, предположим, не в курсе. Надо сворачивать с этой скользкой беседы. — Прости, Малыш, — примирительно вскинув руки вверх, просит Федя. Чего он и в самом деле? Ревность неуместна сейчас. — Устал, перенервничал.Видел сегодня, как твой брат сосался с Тарасовым. Лёша ещё на контакт вообще не идет, я переживаю, ведь давно обещал тебе, что постараюсь найти с ним общий язык. А он свалил на ночь, на тренировке ни слова, как тут мосты наводить? — нехотя выдает мужчина.       Миранчук от проникновенной речи немного выпадает в осадок, но вопреки здравому смыслу, любезно подсказывающему, мол, что-то тут не так, это же Смолов, он без выгоды для себя бровью не поведёт, услышав последнюю фразу, заметно расслабляется. Уже не хочется орать и нестись на абордаж. Сейчас это может усугубить ненужный спор. Поэтому, притянув своего парня поближе, Тоша примирительно потирается носом о его шею, пальцами перебирает жёсткие густые волосы на затылке. Простые тактильные вещи, от которых Смолова немного ведет и о которых очень хорошо осведомлен внимательный, не упускающий возможности усыпить бдительность форварда Мелкий.       Так они стоят несколько секунд, наслаждаясь теплом и близостью друг друга, окончательно усмиряя взаимную вспышку агрессии, после чего младший чуть слышно произносит: — Давай выдвигаться, а то опоздаем.

***

      Вечеринка получается весьма сносной. Вкусная еда, немного вычурная, но добротная: им подают брускетты с вялеными томатами и пармской ветчиной, стейки и овощи, поджаренные на гриле, ризотто с белыми грибами, средиземноморский теплый салат с апельсинами и креветками, тар-тар из тунца и лосося, тирамису на десерт. Конечно, все они молодые мужчины и вполне могли бы слопать и что-то более традиционное, но и против итальянской кухни тоже никто не возражает. Крепкий алкоголь на таких ужинах — табу, поэтому, потягивая легкое шардоне калифорнийского розлива, парни потихонечку прикидывают, куда бы можно было свалить для более масштабного продолжения вечеринки. Группа самых активных и неугомонных во главе с, как ни странно, всегда спокойным Ротенбергом настоятельно зовёт присоединиться к ним и отправиться прямо сейчас тусить дальше.       Федя на эту молодецкую движуху смотрит сквозь призму четвертого бокала великолепного выдержанного сицилийского «Корво», потому что пить модное нынче пендосское пойло не желает (а повыделываться перед всеми — вообще его любимый вид досуга) и все больше склоняется к тому, чтобы уговорить Мелкого поехать домой. Хочется выбросить всё из головы и отдохнуть от ставших сейчас слишком уж тесным, как на его вкус, рамок приличия, ну и конечно заняться сладким долгим сексом, тем более чуть выпивший Антон обычно всегда голосует за такие развлечения, становится более раскрепощённым, нахальнее напрашивается на ласку, отдаётся без стеснения. Остаётся только найти его. Федя как-то упустил направление, в котором удалился бойфренд, и теперь, обозревая помещение, нигде не видит ни одной из двух разыскиваемых макушек. Что ж, вполне возможно, близнецы свалили куда-то вместе, хотя их большого белобрысого друга тоже нигде не наблюдается. Смолов мысленно одергивает себя, что это такое вообще?! Его снова штырит от одного воспоминания об увиденной днём картине. Он думает, что хочет быть на месте Тарасова. Ну прекрасно.       Поднявшись из-за стола, мужчина решает начать свои поиски с террасы, где его перехватывает старший Миранчук. Он молча, глядя форварду в глаза, выуживает из внутреннего кармана чуть великоватого (не своего, подсказывает Смолову мозг) бомбера телефон и протягивает Феде. Тот сначала не понимает, зачем Лёша отдаёт ему чужую трубку, но, пару секунд повертев гаджет в руках, признает свой собственный яблочный девайс. Смолов поднимает взгляд и внимательно, проникновенно смотрит старшему близнецу в глаза. У того на лице улыбка победителя и ни капли страха, раскаяния или сожаления. — Не разбрасывай имущество, Федя. Мало ли, кто чужой подберёт, — спокойным голосом говорит Миранчук. — Откуда тут чужие?! Мы же теперь одна команда. Все свои, настолько близко общаемся — можно друг другу в трусы руками лазить. Стоит ли теперь за технику бояться, — в тон собеседнику отвечает форвард.       Лёша вздыхает, как-то даже фыркает и, полностью проигнорировав выпад, произносит: «Я поеду с парнями дальше, а ты забирай Малыша и дуйте домой. Видел его с Бариновым пару минут назад, они клялись в вечной дружбе и пили на брудершафт, скажу по секрету, братик порядочно подбухан. Поэтому сегодня то, что всегда делаю я, исполняешь ты: тащишь сопротивляющееся тельце домой, вытряхиваешь из шмоток и устраиваешь спатьки. На тумбочку у кровати: стакан воды, бутылку минералки и таблетку, в ванной найдешь в аптечке. Проследи только, чтобы не пошёл колобродить, он смешной такой, когда в слюни. Ну, у вас там ещё пара пунктов наверное будет, особенно сильно не увлекайся, Тошку бывает укачивает, когда трясут. Помоги себе сам, в общем». Он хлопает Смолова по плечу и уходит, оставляя оппонента зависнуть в раздумьях. Федя понимает, что в ответ на открытое оповещение о его осведомлённости про связь Лёши с Димой, Миранчук выдал ему инструкцию по бережному обращению с младшим братиком. «У Акинфеева видимо не только нога волшебная, самому что ль к нему съездить, на консультацию?!»       Антон действительно находится неподалёку, заливисто хохочет и пьяно обнимает, буквально висит, теперь уже на Медведеве, тоже весело смеющемся. Расцепить их представляется задачей трудновыполнимой, поэтому Федя просто говорит, что Лёша едет тусить с парнями в бар, а он хотел бы отправиться домой.       Антон на это хмыкает, что-то шепчет на ухо Никите, отчего тот ржёт ещё сильнее и краснеет кончиками ушей, но покладисто отпускает товарища. Они жмут друг другу руки, и Миранчук перетекает в любезно подставленные объятия Смолова. Медведев улыбается пошло, облизывает губы и оставляет их вдвоём. Тоша жмётся ближе, путается в собственных длинных ногах и пьяно, словно старшеклассница на выпускном, глупо хихикает, тычется носом в мощную шею бойфренда. — Поехали домой, Федь?! Полижешь меня везде там, ммм? — томно, насколько позволяет заплетающийся язык, мурлычет Мелкий. — Конечно, Малыш, всё, что захочешь, — задумчиво отвечает нападающий.       Смолов прикидывает, где его сокровище успело так наебениться и почему старший Братик, совершенно трезвый, никак не проконтролировал этот момент. Они оба хорошо знают, что Тоху уносит от весьма небольших доз алкоголя. Он даже курить никогда не пробовал в отличие от близнеца, периодически дымившего на сборах. Фёдор снова оглядывает тёплое любимое тело, распластавшееся у него на руках, и, перехватив поудобнее, ведёт своего мальчика на выход. Там он прощается с парнями и под дружный гогот новоиспеченных одноклубников выходит из ресторана. Закончилась ли эта вечеринка или же только начинается — вопрос спорный. Бережно сгрузив сонную тушку в подъехавшее такси, он ныряет в тёмный салон и осторожно прижимает притихшего парня к себе.       Секс с настолько пьяным Антошкой даже представить трудно, но если получится разбудить, возможно, это будет то самое тили-тили-трали-вали, которое они ещё совсем не проходили… Он не хочет отказываться.