My Little Bro / Братик

И почему эта боль от эксперимента? У меня даже нет воли быть непокорным. Я не пойму, от чего накрыло конкретно, Но накрыло конкретно и, походу, надолго.

      Завтракали все вместе, наслаждаясь тёплыми лучами утреннего августовского солнышка, благо здоровенный балкон с обустроенной обеденной зоной позволял и такие излишества.       Под ногами, простираясь до самого горизонта, лежала умытая ночным дождичком столица, маячило впереди здание МГУ, а чуть левее и дальше от него сверкал полированными стёклами башен Сити.       Антон с аппетитом уминал творожную запеканку, Лёша предпочёл блинчики и йогурт, а Соня с достоинством барышни из высшего общества размеренно и аккуратно, ложку за ложкой кушала овсянку с ягодами, параллельно задавая темы для разговора. Фёдор уже понадеялся, что они успешно минуют неловкости, сопряжённые с вновь открывшейся межличностной рокировкой, как девушка, с любопытством взглянув на него из-под ресниц, спросила: — Федя, у меня есть к тебе предложение. Наши мальчики возможно не помнят, но Елена Юрьевна на днях улетает в отпуск, и я бы хотела повидаться с ней. Думаю, будет здорово съездить к маме Алёши и Антоши всем вместе, вчетвером, ты как считаешь? — при этом у девушки было настолько невинное лицо и сияющая улыбка, что форвард понял: это сиюминутное решение, порыв души, так сказать. Алендер вовсе не собиралась разворачивать их с Антоном вчерашний «выход в свет» против него. Просто так сложились звёзды, и гениальная идея замутить семейные посиделки с половинками обоих близнецов пришла ей в голову прямо вот сейчас. То что нужно.       Миранчуки, судя по округлившимся глазам Младшего и недоумению, написанному на моське Старшего, тоже такого поворота не ждали ни разу. Антон включается первым и, потерев лицо ладонями, произносит: — Бра-а-а-а-а-ати-и-и-ик, а ведь мы правда забыли, мама же улетает домой на две недели! — В конце августа, — бормочет второй близнец. На что Антон поднимает брови вверх, как бы намекая, что вот он, август, тю-тю.       Лёша возводит глаза к потолку, пытаясь вытащить из памяти последний телефонный разговор с Еленой. В связи с их бурной личной жизнью и бодро стартовавшим сезоном близнецы совсем забыли о запланированном родительницей отпуске. По-хорошему, им и правда нужно съездить к маме сегодня. Во-первых, они не виделись три недели, обходясь разговорами по телефону и перепискам. Ну, конечно, мама всегда смотрит их игры, но на стадионе с начала сезона тоже не была.       Во-вторых, Федьку действительно необходимо «легализовать», хотя бы в качестве временного соседа. Маме не нужны сплетни о том, что с близнецами проживает непонятный посторонний человек. А до неё эта информация непременно дойдёт, скорее всего в максимально искажённой версии: не секрет, что почесать языками у них в клубе любят. О своей репутации Братья не беспокоятся, в принципе, но вот огорчить родительницу не хотелось бы.       Ещё Алексей, больше для успокоения своей бурной фантазии, нежели от беспокойства, хочет побывать у мамы в квартире, чтобы убедиться кое в чём. Старший смутно догадывался, что у родительницы мог кто-то появиться, в смысле романтических отношений, но с расспросами не лез умышленно, предпочитая наблюдать и помалкивать до поры до времени. Не только проявляя тактичность, но и оберегая покой более чувствительного к вопросам отношений с родителями близнеца. Антон же был настолько погружён в кутерьму с крестинами и внезапные хитросплетения их динамично развивающегося романа с Федькой, что его вообще можно было не спрашивать. Да и в целом, без сопутствующих стрессов и обстоятельств Мелкий всегда гораздо менее внимателен в таких вопросах. В любых вопросах, кроме футбола и засосов на шее близнеца, на самом деле. — Да, Антош, надо ехать. Федь, — спрашивает Алексей, переводя глаза на форварда, — готов предстать перед самой высокой комиссией по отбору друзей для братьев Миранчуков? — и тянет улыбку такую же шкодную, как сейчас у брата.       Смолов может быть и рад бы отшутиться или делами прикрыться, но спасовать сейчас — значит обидеть близнецов. Обидеть Антошу. Важность момента он осознаёт полностью и, отпивая кофе, просто кивает. — Я в деле, парни, мы же в конце-концом живём под одной крышей. Было бы невежливо с моей стороны не засвидетельствовать почтение вашей матушке.       Старший закатывает глаза синхронно с Антоном. Соня смеётся, красиво приподнимая точёный подбородок, утыкается носом в щёку Миранчука, открывая вид на нежную кожу шеи. От движений девушки её майка натягивается, и ложбинка между грудей визуально углубляется, привлекая внимание к вырезу.       Смолов по давно отработанной чисто мужской привычке отслеживает реакцию организма на наличие вблизи красивой девушки. Глаз чуть залипает на очертаниях соблазнительно открытого горла и маленькой упругой груди, с виднеющимися сквозь майку горошинами сосков. Форвард ловит себя на мысли, что у него нет совершенно никакого сексуального желания по отношению к этой ладной девочке. Он готов признаться, пока что только самому себе, что уже какое-то время не испытывает тяги к кому-то кроме близнецов, в принципе. Да оно и к лучшему, ведь если с Лёшей и его расстановкой приоритетов всё ясно: он не ревнует ни Соню, ни Тошу, ни самого Фёдора, друг к другу, относясь ко всему происходящему более чем лояльно, — то сам Младший, кажется, вполне может испепелить потенциального соперника в борьбе за внимание бойфренда или Братика взглядом. Антон — маленький собственник, своего никогда не отдаст.       Соня, почему-то, в категорию приговорённых к сожжению глазами не входит. То ли дело в полностью «не его» типаже (известно, что Федя любит блондинок), то ли Антон и правда безоговорочно привык к её присутствию в жизни Брата. Помимо прочего, у самого Мелкого с девушкой близнеца установились более чем теплые отношения. Ей позволено вплетать тонкие, красивые пальцы в непослушные вихры Тоши и поглаживать его по плечу в жесте поддержки, целовать при встрече, легко касаясь губами скул. Старший не напрягается, Младший принимает такое поведение как данность. Поводов для ревности нет, как и вопросов.       В любом случае, сейчас всё спокойно, и это уже хорошо.       Соня не враг.       Соня - защита.

***

      Пока Антон убирает со стола, Старший провожает девушку до такси и, вернувшись в квартиру, звонит маме, предлагая сходить куда-нибудь вечером. Он вскользь упоминает, что присутствовать будет не только его пассия, но и Федя Смолов, их временный сосед и новый одноклубник, на что женщина понятливо хмыкнув, выдвигает встречное предложение собраться у неё дома. Алексей вздыхает с некоторым облегчением, радуясь, что не пришлось откровенно напрашиваться в гости, да и в целом, уютная обстановка маминой квартиры подойдёт гораздо лучше ресторана, даже самого дорогого и супер-закрытого.       Он возвращается в гостиную и видит Антона, в одиночестве пьющего кофе на балконе. — Где Мальчик-красавчик? — спрашивает Старший, опоясывая талию близнеца руками. — Машину свою любимую пошёл прогревать, ему же три дня с правами осталось, дальше — лишение до следующего сентября. Вангую: нас ждет трагедия в двенадцати месяцах. Обрати внимание, у него лицо такое скорбное, когда об этом говорит, что я даже малость ревную.       Лёша усмехается, но невольно вспоминает ночной звонок месячной давности и все те эмоции, что он испытал, переживая за брата. Кто бы мог подумать, что какие-то три недели так значительно изменят, буквально поставят с ног на голову все его привычные реалии.       Старший ведёт носом по затылку Тоши, чуть прикусывая ухо, шепчет: — Так ты меня тогда напугал. Федька ещё тоже дал жару, позвонил, блеет что-то, связь плохая, я спросонок — хер поймешь вообще чего произошло. — Ну так обошлось же, Братик? Обошлось. Смотри-ка, теперь у нас всё как, меньше месяца прошло, а мы его в койку затащили и вертим им, как хотим. — А он нами нет что-ли? Доминировать же лезет, только в путь. — Случается, — смеясь отвечает Антон. — Но ты же понимаешь, что нас в два раза больше?        Он разворачивается в кольце обнимающих его рук и невесомо целует Старшего в губы. Лёша расслабленно перехватывает инициативу и ведёт правой рукой вниз по спине брата, легонько поглаживая скрытую шортам ягодицу. Мелкий чуть постанывает в поцелуй, но большего не позволяет. У них тренировка через час, надо быть чуть серьёзнее и организованнее, о чём он сообщает брату. Тот легонько шлёпает близнеца по заднице и утягивает вглубь квартиры. Им действительно пора спускаться, пока Федька не начал трезвонить и нудить, что они копушки.

***

      В раздевалке форвард остаётся вдвоём с Тошей, и пока Старший маячит за приоткрытой дверью, организовывая букет и Соню, Смолов пытается собраться с мыслями. Федя рассматривает линию загорелых Антошиных плеч, разукрашенную синяками укусов, и всё не может понять, как верно сформулировать вопрос. Наглядные следы их ночных развлечений наталкивают на сладостные воспоминания, очень отвлекая от реальности. Он хочет узнать, к чему готовиться и как себя лучше вести. Ведь мама партнера это тебе не журналистка и не девочка с тусовки, нужно быть максимально естественным, но вместе с тем произвести хорошее впечатление. Вообще, мамы его друзей души в нём не чают, а его собственная так вообще на сына готова молиться, но есть нюанс: своих друзей он не ебёт, а маму родную даже с Коко не знакомил, а ведь хотел… Только с Викой, да и то... ну, он же как бы на ней «женился»…       Воспоминание о Сашке болезненно мелькает на периферии сознания, поднимая давно осевшие воспоминания со дна души, и он спешит взять себя в руки, зацепившись за день сегодняшний, избегая погружения в пучину тяжёлых мыслей. — Антош, а мы скажем твоей маме, что я не просто френд, а бойфренд? — уточняет он вслух. Мелкий поднимает на форварда глаза, кивает. — Она всё равно догадается, поверь мне, мы с Лёшей не стали бы так долго делить квартиру с посторонним человеком, — быстро отвечает Антон, но тут же оборачивается, и, заглянув собеседнику в глаза, добавляет. — Ну, если ты не против, конечно, сам, то да, скажем. Ты же не возражаешь? — Конечно, нет, Малыш, конечно, нет, — выдыхает Смолов, оставляя на макушке Антона лёгкий поцелуй.

***

      Всё начинается с того, что желавший произвести хорошее впечатлению на маму близнецов и блеснуть креативностью Федя вместо того, чтобы попросту купить что-то к чаю в ближайшем супермаркете лакшери сегмента, отправляется за пирожными на площадь Киевского вокзала, в Европейский. Там, конечно, его немедленно узнают посетители кондитерской, и приходится устраивать импровизированную автограф-сессию с фанатами прямо в торговом центре. Естественно, что это занимает определённое время. Кое-как освободившись от наиболее активных поклонников и прихватив-таки увесистый набор свежайших макарон, он покидает магазин, сверкнув мальчикам-продавцам фирменной улыбкой на прощание.       То, что опаздывает катастрофически, Федя понимает только выехав с подземной парковки торгового центра. Столичный трафик, как всегда, оставляет желать лучшего, а принимая во внимание его маршрут, пролегающий аккурат через центр города, меньше двух часов на дорогу не уйдёт. Со злостью хлопнув руками по рулю, форвард просит Сири позвонить Антону и сообщает возлюбленному, что задерживается. Вопреки предполагаемому недовольству младший Миранчук реагирует спокойно, расслабленно сообщая: — Мы с Братиком тоже немножко задержались, не переживай. — В смысле задержались? Вы же уехали на час раньше меня?! — удивляется Федя. — Да, но Алёшке звонили из Адика, нужно было подскочить, сам знаешь, вопросы с рекламными контрактами лучше решать сразу, — невинно сообщает Антон, тут же внося пикантное уточнение. — А ещё мы немного потискались в машине, Братику так шла новая майка, что я просто не мог не снять её, ну и в процессе увлёкся… В общем, чуть потерялись во времени.       Вместо ответа на последнюю реплику Смолов только тяжело вздыхает. Ему и так понятно, что в отрыве от постоянной коммуникации с близнецом, Антоша скучает по Алёше и при первой же удобной возможности загребает Старшего себе. А секс на парковке, если кому-то интересно, для Мелкого — самый лучший способ сбросить напряжение. Так уж сложилось, что его мальчишки, по сути всё ещё гормонально нестабильные подростки-переростки, которые готовы и к усиленным нагрузкам, и к бесконечным сексуальным экспериментам.       Пообещав выжать из маршрута максимум, Федя отключается. Тоша всего лишь вскользь упомянул о зажиманиях со Старшим, а Смолов уже вовсю фантазирует, насколько приятно было бы поучаствовать в их возне. Результатом вольнодумства закономерно становится окрепший и весьма заинтересованный в любовных игрищах член, неприятно упирающийся в ширинку узких брендовых джинсов. Боже-боже, вот уж о чём он никогда не думал, так это о повторении пубертатного периода, когда вставало даже на орнамент линолеума.

***

      В большинстве случаев за стабилизацию ситуации в их семье отвечает Алёша. Сегодня он снова умничка и молодец и снова успокаивает и организовывает всех по кругу, а после, не отходя от кассы, бодрит и тискает Антошу, нервничающего так, словно они не только про Смолова расскажут, но и продемонстрируют, чем занимаются в койке. Все втроём.       Опоздав на час с гаком, Миранчуки, сверкая радостными моськами, заваливаются в квартиру к маме, там, получив порцию тёплых родительских объятий и звонких поцелуев и разувшись, первыми делом топают на кухню, поочередно суют носы в лоточки, заглядывают в сотейник и плотно прикрытый крышкой салатник, прямо как в детстве, инспектируют холодильник и духовку.       Женщина только головой качает, наблюдая, как Лёша прямо немытыми руками вылавливает из банки колечко консервированного ананаса, оставшееся от приготовления десерта. Тоша от брата не отстаёт, деловито оглядывая разделочную панель, хватает и запихивает в рот свою любимую вкусняшку, тарталетку со сливочным сыром и красной икрой.       Раньше дети видели икру лишь по праздникам и то не всегда. В интернате, естественно, такие излишества тоже особо в рацион воспитанников не вносили, в основу меню закладывая белок иного рода. Поэтому баночка красной (вкуса чёрной и не пробовали) икры для Антоши была чем-то сродни святого Грааля среди продуктов. Неудивительно, что сейчас, имея доступ к неограниченному выбору продуктов и блюд, Антон, наведываясь в гости к маме, раз за разом просит приготовить то, что в детстве было любимым лакомством: сметанник с ананасами и черносливом, куриный жульен, бутерброды с икрой.       Конечно, более жирные ингредиенты заменяются на менее калорийные, свежий багет превращается в чуть менее вредную тарталетку, а масло в маскарпоне, но икра, остаётся неизменной.       Елена Юрьевна смотрит на своих мальчишек, и материнское сердце наполняется нежностью, замирая от понимания, что повзрослевшие братья внутри сохранили привычки восьмилеток. Сколько раз они после тренировок топали прямиком в крошечную кухню их двушки на окраине Славянска и точно также проводили ревизию, выискивая вкусняшки. Ей одновременно приятно и смешно понимать, что некоторые повадки мальчишек так и не поменялись. Елена Миранчук безгранично любит своих детей и, пусть они значительно подросли, окрепли и оформились в здоровенных лбов, эти молодые мужчины навсегда останутся её маленькими сыночками, ничего тут не поделаешь.       Близнецы, в свою очередь, пережёвывая найденные «остатки производства» и вполне себе готовые закуски («Антош, ну, это уже третья тарталетка, не перебивай аппетит!»), вовсю трещат о последних событиях, ничуть не смущаясь набитых едой ртов. У Старшего из новостей только информация о помощи Соне с её делами, поэтому, пока Младший солирует, рассказывая о прошедших крестинах, Алёша с интересном и удовольствием рассматривает маму. Женщина чуть отрастила волосы и с новой укладкой выглядит как-то задорно, словно помолодевшей, и, кажется, даже схуднула немного, похорошела. На ней светлое, в мелкий цветочек, отлично сидящее летнее платье-макси свободного кроя, удачно подчёркивающее слегка смуглую от природы кожу. На лице лёгкий, почти незаметный макияж, а глаза светятся от нежности. И самое главное, мама улыбается им легко и радостно, гладит по головам, обнимает спокойно, без тремора и судорожных вздохов. Она в них верит, она им доверяет, она в них не сомневается. На душе у Старшего становится чуть спокойнее: с самой главной женщиной в их с братиком жизни всё хорошо.       То ли своё жильё, первая крупная покупка близнецов, сделанная как подарок Елене, и стабильность в карьере сыновей сделали её жизнь спокойнее, а нервы крепче, то ли просто, что называется, в сорок пять наступает вторая молодость. В любом случае, он рад, что они с братом сейчас на том уровне финансовой независимости, когда могут сделать для мамы максимум. Хотя она, конечно, до сих пор переживает, чувствуя неловкость от внезапно появившихся возможностей. Подарки и букеты принимает с неловкостью и смущением, брендовые шмотки носит редко, отговариваясь: «Где, — мол, — мне красоваться». Про украшения, часы и сумки вообще, кажется, не вспоминает. Говорит, что самые дорогие подарки: их любовь, забота и внимание. Вот опять отказалась лететь отдыхать хоть куда-то, кроме родного города. Да и какой там отдых, до моря два часа на перекладных. «Надо непременно обговорить с Тошкой и наконец-то вручить ей путевку на тёплые острова в океане», — раздумывает Алёша, пока переписывается со своей девушкой, выясняя, как скоро Соня приедет.       Антон, вываливший маме все новости, случившиеся у них с братом со времён Ледового побоища, слоняется по квартире, не зная, чем себя занять, и, совсем устав от скуки и ожидания, сам вызывается накрыть на стол в обеденной зоне.       Расставляя тарелки и бокалы, он внезапно чувствует неловкость и нервозность, но старается не показывать их маме. Елена, сервируя приготовленные закуски, некоторое время терпеливо ждёт, что сын, задумчиво раскладывающий приборы расскажет, поделится причинами своего беспокойства, но так и не получив какого-либо намёка на возможный разговор, проявляет инициативу. Женщина берёт Тошу за руку, разворачивая к себе лицом и, внимательно глядя в глаза, поглаживает чуть колючую щёку. — Как же быстро вы выросли, Кусики мои, такие большие теперь, — вздыхает она, ласково глядя на парня. — Сынок, ты же знаешь, что вы с братом самое дорогое, светлое и любимое, что есть у меня в этом мире? Знаешь, да? Горжусь вами, тем какими вы стали, как уверенно следуете мечте. Что бы ни случилось, я буду любить вас всегда-всегда!       Антон смущённо кивает и с совершенно детским чувством радости обнимает маму, погружаясь в знакомый запах цветочного мыла, лаванды и духов с кислинкой зелёного яблока. Его успокаивают эти знакомые всю жизнь ароматы детства и дома. Это же его мама, как она может не принять его выбор? Мама любит их, мама поймёт.       Он продолжает сжимать женщину в объятиях и вдруг, словно ему снова пять, заглядывает ей в глаза и спрашивает:  — Мамуль, вот мы выросли и косячим бывает крупно, но ты по-прежнему видишь в нас малышей. Помнишь, как ты говорила, что любишь нас как до Луны и обратно? Всё в силе? Усмехнувшись Елена Юрьевна проводит ладонью по сбитым кудрям сына и, поцеловав его в нос, произносит:  — Да, Антоша, всё в силе. Тебя и твоего брата — как до Луны и обратно. И даже больше.       Алёша слышит разговор, но не вмешивается. У Братика сейчас эмоциональная каша и отходняки, и мамины присказки родом из двухтысячных должны успокоить Младшего. Он и сам улыбается, услышав давно забытое ласковое прозвище и мерку, по которой каждый получал описание маминой любви.       Лёша знает, что мама в любом случае примет Федю без лишних вопросов, и внутренний ребёнок Антоши получит вместе с этим одобрением дополнительную уверенность в своём выборе. Конечно, если её что-то смутит в характере или действиях форварда, Елена безусловно обсудит ситуацию с сыном. Но только со Старшим. Тоше это «разрешение» важно, Тоша всегда был чуть более зависим от маминого одобрения и мнения, более чуток, охоч до родительской ласки, особенно после того, как мама и папа развелись.       У этой медали есть и обратная сторона. И сейчас Алексей очень хорошо понимает, что наступит момент, когда и мама захочет получить от своих сыновей одобрение и благословение. Старшему хотелось бы верить, что и Антон примет её решение устроить личную жизнь, потому что Елена Юрьевна Миранчук безусловно заслужила право быть не только обожаемой мамой, но и составить чьё-то счастье, как любая женщина, желающая иметь любимого человека рядом.       Конечно, до этого, возможно, ещё далеко, а сейчас неподходящее время для взаимных откровений, но и мужская рубашка, брошенная в маминой спальне, не принадлежит ни одному из близнецов.       Спустя полчаса Лёша заглядывает в кухню, чтобы сообщить, что приехала Соня, но обрывает себя на полуслове. Он видит свою маму, её лёгкую фигуру подсвеченную лучами летнего солнца, со счастливой и радостной улыбкой на губах. Она, не замечая сына, разговаривает с кем-то по телефону, а тихий ласковый голос, едва различимого собеседника стопроцентно принадлежит мужчине.       Алёша вздыхает.       Наконец-то у их мамули всё хорошо, и появилось время на себя. Прошли годы трудной и сложной борьбы за будущее детей, бесконечных подработок, долгих лет без отпуска, праздников и выходных. Она сделала для них всё возможное и теперь имеет право на счастье, но сейчас происходят, пожалуй, самые важные моменты, и ей предстоит ещё не раз служить основным моральным ориентиром своих, всё ещё очень маленьких, Кусиков.       Старший возвращается в хозяйскую спальню, аккуратно убирает найденную парой минут ранее сорочку, что, пожалуй, будет впору человеку более высокому и коренастому, чем сам нападающий, в корзину для стирки и выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.       Он не будет спрашивать, не сейчас.       Ещё рано.       Наконец, стол накрыт, и прибывшая Соня восторженно обсуждает с мамой ход последних игр мальчиков, общих знакомых и её собственные заграничные дела. Лёше на мобильный звонит Федя, сообщая, что вот он, уже на парковке. Тошку отправляют встретить гостя.       Свершилось.       Первый официальный «мальчик» Антоши будет торжественно представлен семье. Старшему кажется, что его подташнивает от нервов не меньше, чем трясет близнеца.

***

      К моменту прибытия в пункт назначения Федин стояк, спасибо большое, спадает. Идти знакомиться с мамой твоего парня, когда выпуклость на джинсах явно демонстрирует очевидные достоинства физиологии и хорошее здоровье, было бы не очень корректно.       Антон, направленный братом забрать парня с подземной парковки, вновь проворачивает свой любимый фокус: затолкав Смолова в лифт, Мелкий проворно засовывает свой язык в рот бойфренда, урчит, старательно вылизывая пухлые губы. Федя в очередной раз едва успевает среагировать, не уронив с трудом добытые пирожные. Он не совсем понимает, что происходит с Тошей сейчас, ведь, в отличии от Старшего брата, пятую ночь подряд спящего в одной постели с девушкой, сам форвард-то никуда не пропадает. Он заканчивает поцелуй, легонько отодвигает Антона от себя и, заглянув в глаза, говорит: — Малыш, давай не сейчас. Я очень ценю твою импульсивность, и голодность, и желание, но светить возбужденным достоинством сразу при знакомстве с приличной женщиной, мамой моего парня, перебор, знаешь ли.       Тоша нехотя отстраняется и немного обиженно надувает губы. Федя, едва балансирующий в рамках приличия, поначалу принимает перехваченный взгляд Мелкого за обиду, но вот Антон передёргивает плечами и отвернувшись замирает. Смолов запоздало вспоминает, что такая модель поведения ему знакома, так было когда бойфренд боялся нагоняя за разбитую тачку. У форварда словно гора с плеч падает. Он подходит вплотную, прижимается к прямой спине Тоши и, ласково чмокнув его за ухом, шепчет:  — Не бойся, Сладкий, всё будет хорошо.

***

      Незабываемо — вот слово, наиболее подходящее для описания прошедшего ужина. Событие это нельзя в полном смысле назвать провалом, ведь знакомство с мамой близнецов прошло хорошо, но сложившиеся обстоятельства, иначе как занятными, охарактеризовать невозможно.       И вот, все основные блюда попробованы, похвалы кулинарному искусству родительницы близнецов отданы, а их последние достижения в области футбола, отдыха и труда обмусолены, в разговоре наступает пауза. Соня предлагает собрать приборы и заменить основные блюда десертом. В этот момент Антон, который не в силах больше молчать, что называется «без объявления войны», берёт слово: — Мам, мы с Федей встречаемся. В смысле я и Федя, — выпаливает он, краснея кончиками ушей, словно ему тринадцать и его опять поймали на горячем.       За столом на минуту повисает тишина. Соня, ещё не успевшая собрать тарелки, тактично подносит к губам бокал с вином, пряча усмешку, Лёша ничего не пряча, тянет губы в глумливой улыбке, а Смолов натурально выглядит оленем, застывшим в свете фар приближающегося грузовика.       Драматическая пауза затягивается, но спустя несколько мгновений рассыпается искорками маминого смеха. Смеётся женщина от души, задорно и весело. — Антоша, — промокая капельки в уголках глаз, говорит его родная мама, — это здорово, что ты мне сообщил, наконец-то! Надеюсь, Фёдор понимает, какие проблемы теперь на него свалились в твоём лице?! — Мам, что значит проблемы?! — вопит Антон. — Елена Юрьевна, вы можете быть уверены в серьёзности моих намерений, я люблю вашего сына и сделаю всё, чтобы он был со мной счастлив, — в унисон Младшему лопочет Смолов. Старший думает, что голова их любовника скорее всего сейчас работает в автономном режиме, чем иначе объяснить его пламенную речь с закосом под героя американскго ромкома, просящего руки возлюбленной у еёйного батюшки, сидящего наперевес с бердянкой?       Лёша перестаёт сдерживаться и смеётся в голос. Соня вежливо улыбается, не желая ещё больше смущать брата своего возлюбленного. Форвард, наконец-то, прекращает бурчать о серьёзности своих намерений и поспешно цепляет ладонь Младшего в свою. — Федя, я очень рада, — отсмеявшись, произносит Елена, — познакомиться с тобой лично и как с другом Алёши, и как с молодым человеком Антоши. Наверное, — задумчиво тянет женщина, добавляя ещё больше неловкости в образовавшийся «выход из шкафа», — не стоит говорить с тобой о безопасном сексе, Тоша конечно не барышня, но вы же, надеюсь, предохраняетесь? Ну или о том, что любое насилие в отношении моего сына недопустимо, — продолжает она. — Хотя, о чем это я? Антон сам, предположительно, может морально… — МАМА!!! — синхронно тянут близнецы. — Ну хорошо. Немного серьёзности нам не помешает, да? Итак. Я доверяю моим детям и, если они сделали свой выбор, всегда поддерживаю. Ты, Фёдор, выглядишь надёжным парнем и, я уверена, отнесёшься к Тоше с должной ответственностью.       Смолов затравленно кивает, не зная куда себя деть, он даже не улыбается, и мысленно молится, чтобы мама близнецов не продолжала свою пламенную речь дальше, малодушно размышляя, как он вообще подписался на такое. Потому что это всё пиздец как неловко. — Господи, Мам, ну прекрати этот цирк! Федос сейчас убежит, глянь на него!!! — стонет сквозь фейспалм Антон, и Елена снова начинает смеяться. Её поддерживает откровенно хрюкающий Лёша и даже всегда подчёркнуто вежливая Соня. — Фёдор, — немного успокоившись и без прежней веселости в голосе говорит родительница Похожих, — приятно познакомиться лично, хорошо, что Антоша не стал тебя прятать. Можешь назвать меня Леной и обращаться, если понадобиться помощь в воспитании этого молодого человека. А теперь, наконец-то, давайте пить чай, иначе зачем ты принёс столько вредных и калорийных вкусняшек?!       Смолов смущённо кивает, предлагает любую помощь, и Антон не находит ничего лучшего, чем приобнять форварда в жесте поддержки. Естественно, это неловкое недообъятие не остаётся без общего внимания, но принимается как должное — основная экзекуция со смущающими моментами закончилась.       Мама хлопочет с заварочным чайником, Тоша больше мешается, чем действительно приносит пользу своим мельтешением, Федя, которого подотпустило, помогает расставлять тонкие чашки из английского костяного фарфора. Дети подарили Елене этот сервиз несколько лет назад, зная, что она уже давно мечтает именно о таком.       Алёша вздыхает и притягивает к себе Соню, мягко целуя девушку в висок. Через стол он ловит многообещающий взгляд близнеца и, облизав губы, с вызовом смотрит в ответ. Он прекрасно знает, что по возвращению подруги в Лондон получит от Тоши умеренную трёпку.       Антон уже придумал, что и как сделает брату, доводя его до грани и отбрасывая назад, не давая спустить. Игры с контролем для обоих близнецов не самые любимые, но как профилактический пиздюлин, отлично подойдут.       Смолов, глядя на установившееся затишье, наивный, уверенно полагает, что они обошлись малой кровью.

***

      Последние двое суток ощущаются Смоловым как затянувшийся во времени катарсис.       Сначала Федя сгоряча, неподумавши приревновал и засосал Антошку при всём честном народе.       Той ночью Мелкий дулся и больно прикусывал любовнику соски в отместку за шоу, а услышав, как Алёша босыми ногами прошлёпал в ванную комнату, свалил буквально из-под него, серьёзно, ещё сперма на губах не обсохла, наверстывать упущенное за последние три дня к братику, в душ. Вернулся негодник в отличном настроении, подкатившись под бок форварда, сыто замурлыкал и полез целоваться, передавая бойфренду остаточный вкус второго из ларца. С одной стороны, всё было честно, с другой стороны, Федя чувствовал, что ревнует и поэтому бесится, однако, такая мелочь не помешала ему самому наутро хорошенько выебать Старшего в рот, пока его девушка сушила свои прелестные длинные локоны в комнате для гостей.       Высокие отношения.       Хотя, вспомнить с чего они начали, такого развития событий и следовало ожидать.       Федя вообще поначалу Лёше не поверил. Ни когда Старший обещал бурю в стакане воды, ни когда просил по телефону: «Федос, не усугубляй, не выёбывайся, просто приезжай и забери нас».       Антоша казался форварду славным игривым мальчиком, никогда особо не перечил и не ершился. Видимо, всё бывает впервые, и так случилось, что всю бестолковую и деструктивную агрессию в этот раз пришлось разгребать самому, без помощи Лёшки. Весь день, последовавший после крестин, Младший вяло переругивался с кем-то по телефону, а к вечеру, когда уехали Соня и Алексей, вовсе сник и, завернувшись в одеяло, принялся грызть семечки. Картина была бы очень смешной, если бы фаза апатии не сменилась желанием найти приключений на жопу. Памятуя опыт прошлых дней, когда выгуливание Антона становилось делом весьма энергозатратным, Смолов заранее выторговал себе право вернуться домой также, как и уехал — на машине, и за руль кроссовера он также сел самостоятельно.       Запал гулены-тусовщика покинул Антона через три часа, и он потребовал поехать домой. Дома Тоша заказал пиццу, массаж стоп и минет, также заявив, что секса с проникновением он не хочет и спать будет у Лёши в комнате, потому что ему без Братика грустно. Но Федя может полизать своему мальчику, Антон не против.       Смолов, услышав последнюю фразу, почувствовал, что у него дёрнулся глаз, схватил нахала за шкирку и выебал прямо на кухне, особо не заморачиваясь на растяжку (не стоит верить Антону, если он пожалуется на чрезмерный напор любовника, он был прилично «раскрыт»), перекинув через барную стойку и придерживая лицом в разделочную поверхность. Привычный к безграничной ласке и от контраста немало потрясённый Антон, по бёдрам которого текло белёсое семя любовника, растерянно спросил: — Это ты так Братика трахнешь, да? Мммм, ты, Федя, машина просто. Как думаешь, что будет, когда он доберётся до твоей девственной жопы?!       Форвард от этого вопроса немало удивился, буквально выпал в осадок. Он никогда и не думал, что мальчики захотят поменяться ролями. Он вообще принимающей стороной выступал очень давно и делал это только для одного человека, кончая, пожалуй, исключительно от эстетического удовольствия и большой, глубокой и нежной любви.       Антон гримасу бойфренда понял по-своему и, сыто потянувшись всем телом, куснул Федю за мочку, подражая жесту, который так любил делать брат. — Он захочет, поверь мне, недолго осталось. И сделает так, что ты не будешь в силах отказать, — лукаво произнёс Младший, — а сейчас иди со мной, минет и массаж никто не отменял, — и, поманив Федю за собой, скрылся за дверью душа.       Смолов конечно пошёл, и заласкал противного мальчишку, и целовал долго и чувственно, и даже трахнул ещё раз, но делал он всё это скорее на автомате. Форвард размышлял, что, наверное, ещё не был готов к такому повороту, как поменяться ролями со Старшим.       Слишком много, слишком быстро. Ему нужно больше времени на адаптацию.       Одна радость: внеплановое знакомство с мамой Миранчуков прошло с минимальными моральными потерями. Елена оказалась женщиной очень позитивной, обладающей хорошим чувством юмора и безгранично любящей сыновей, что во многом способствовало скорому установлению дружеского общения между ней и парнем Младшего.       Хоть здесь обошлось.

***

      Посадка на рейсы уже объявлена, и им осталось только пройти регистрацию. Соня, изначально пожелавшая сопровождать Лёшу на матч, отправится в Самару получасом ранее бизнес-классом Аэрофлота, Миранчуки и Смолов вместе с парнями из команды — на клубном джете .       Со стороны посмотреть, так у них тишь да гладь, семейная идиллия. Лёша несёт дорожную сумку Сони в правой руке, левой нежно сжимая запястье девушки. Его глаза прикрыты тёмными очками, и хотя в здание аэропорта свет от лучей красного карлика вовсе и не попадает, он сегодня сам себе прима и звезда. Хочет и может — лучший вариант.       Следом, сжимая под мышкой брендовую косметичку, между прочим сувенир из Англии, улыбаясь во все тридцать два зуба, шагает Антон. Его волосы в творческом беспорядке, а животный магнетизм, кроющийся в пружинящей походке и хищном оскале пухлого рта, обращает на себя внимание не только юных особ обоих полов, но и вполне себе симпатичных состоятельных дядечек, потягивающих свои чёрные-чёрные американо в ВИП зале Внуково.       Рядом с Тошей вышагивает Федя Смолов, в кои-то веки одетый в простецкую, но от этого не менее брендовую форменную толстовку Локо и спортивные брюки из той же коллекции. На ярких губах застыла полуулыбка, призванная отвлечь внимание от напряжённого взгляда карих глаз. Со стороны к образу форварда не прикопаться: хорош и слева, и справа, и снизу, и сверху. Смолов внешнее спокоен, напоказ расслаблен и вроде как в хорошем расположении духа. Это очень важное умение — владеть собой в любой ситуации, и не подавать виду, что у них не всё гладко.       А ведь всего лишь несколько часов назад злющий Фёдор пинками вытаскивал капризничающего Антона из постели, сменяя злобное шипение на ласковые уговоры и обратно. В ход шло самое грязное и сладкое из всех возможных посулов. В конце-концов он пообещал нажаловаться Лёше, особо не рассчитывая на успех, но Мелкий неожиданно сменил гнев на милость, проныв: — Времени навалом, что же ты такой дохуя душный, Смол? — он лениво поплёлся в душ, сверкая очаровательной, но вредной жопкой.       Перед самым выходом из дома Федя, периодически подгоняя капризничающего Тошку, подбирает его дорожный рюкзак и, растирая ладонью лицо, обещает себе отложить анализ и разбор своего отношения ко всему происходящему на период, что наступит после матча с Крыльями Советов. Он дорожит близнецами, хочет обоих и не может допустить таких эмоциональных проёбов. Антон взрослый парень, адекватный и приятный в общении, в отсутствии контакта со Старшим становится плохоуправляемым капризным ребёнком. Федя обязательно переговорит с Лёшей. Им нужно многое обсудить, в частности, как справляться с капризами Младшего, потому как на этом минном поле без опытного сапёра форварду не обойтись. Но это будет позже. Сегодня их ждёт перелёт и размещение, вечерняя тренировка на самарском стадионе. Ему необходимо сосредоточиться на предстоящей игре.       Завтра скрыто за пеленой перспектив, и близнецы не знают, что Соня, не желая ничего плохого, приготовила им сюрприз, организовав встречу с кем-то особенным накануне матча. Федя тоже не в курсе, а значит, грядущие проблемы не явны, и их придётся решать по мере поступления.