My Little Bro / Братик

Someone you can’t think about Someone who you miss Someone who’s not heard about you Or all those things you did

      Самара встречает их умеренно тёплой погодой, ласковым ветром и значительной группой болельщиков, радостно размахивающих шарфами и плакатами за ограждением. Рассматривая ситуацию более пристально, можно было заметить, что народная любовь всё также делится между всеми членами Локомотива поровну, но есть и совершенно отдельная часть очумелого обожания, обращённая конкретно к мальчишкам Миранчукам.       Они молодые и талантливые звёздочки, пусть и не в полную мощь, но всё же блеснувшие на Чемпионате мира, их полюбили больше даже в кредит за смущённые улыбки-мордашки, сияющие глазки, искренность, чистое желание играть, написанное буквально на лбу у каждого из них, простоту общения и поведения. Они очаровали людей, отвыкших видеть у представителей футбола столь живые и одухотворённые лица, и получили свою порцию веры.       Лёша, заручившись разрешением тренера, отделяется от общей группы одноклубников и, потянув брата за руку, отправляется покорно принимать плоды своей недавно обретённой известности. Девочки-подростки и чуть более взрослые девушки радостно пищат, парни, женщины, мужчины и просто люди постарше ободряюще улыбаются, машут приветственно, кто-то держит на руках детей. Близнецы протягивают руки малышам и подросткам, расписываются на форменных майках, открытках и в блокнотах, делают с фанатами селфи. Им передают письма, игрушки, рисунки, сувениры и подарки.       Спустя полчаса сотрудники службы безопасности отеля просят игроков покинуть площадь перед зданием, заканчивая тем самым всю эту вакханалию. Ребят провожают аплодисментами и пожеланиями дальнейших побед. Не клубу, но Алёше и Антоше. Здравствуй, народная любовь.       В ожидании лифта Старший проверяет телефон, невзначай показывая брату переписку со своей девушкой. Соня сообщает, что прилетела и уже заселилась в эту же гостиницу, но этажом выше. Она отправила Миранчуку фото номера и голосовое сообщение, предупредила, что здесь у неё есть дела, и сама найдёт его ближе к ужину. Лёша загадочно хмыкает, не понимая, что за вопросы, да и с кем вообще может контактировать Алендер в Самаре, но всё отходит на второй план, лишь только за его спиной захлопывается дверь номера.       Спешно бросив рюкзак и пакеты с подарками на стоящий при входе продолговатый журнальный столик, Антон, не особо церемонясь, прижимает брата к себе и запускает юркий язык Старшему в рот. Он целует Лёшу глубоко и голодно, как делает всегда после хоть сколько-то длительного перерыва в близком контакте. Тоша оглаживает нёбо и ласкает язык брата своим, посасывает и прикусывает. Играется. Алексея хватает ненадолго, он, отдаваясь затягивающей мозг похоти, до автоматизма привычными жестами, не разрывая поцелуя, выпутывается из толстовки, бросая вещь на пол, проделывает тоже самое с ветровкой близнеца, и, подталкивая Младшего к кровати, начинает стягивать с него шорты. Заканчивающийся в лёгких воздух вынуждает их оторваться друг от друга, и парни используют эту передышку для того, чтобы снять майки. Тошка нетерпеливо порыкивает, проводя рукой по возбуждённому члену брата, и одним слитным движением опускается на колени перед стоящим у одной из кроватей близнецом. Несмотря на огромное желание дотронуться губами до крупной, налившейся кровью головки, Антон не спешит сделать Старшему приятно. Он медленно собирает языком скопившуюся во рту слюну и облизывает губы, специально оставляя на них как можно больше влаги, затем высовывает язык как можно дальше и медленно, словно самое вкусное лакомство, принимается поочередно с каждой из сторон облизывать член брата, помогая себе губами, чуть прикусывая, но не забирая в рот.       Алексей, не мешающий Мелкому демонстрировать очередную технику минета, точно где-то подсмотренную, позволяет себе лишь прихватить брата за плечо, чтобы иметь точку опоры. Пару минут Антоша играется, так и этак дразня близнеца, то залезая языком в дырочку уретры, то дуя на головку, то вновь прихватывая член сбоку зубами, но желание почувствовать Старшего внутри пересиливает и, несколько раз вздохнув, парень полностью вбирает ствол в рот, останавливаясь за пару сантиметров до коротко стриженных паховых волос. Лёша передергивает плечами и, поглаживая свободной рукой горло брата, аккуратно толкается вперёд. Антон полностью расслабляет мышцы, и вуаля, его глотка на всю возможную глубину в распоряжении Алексея. Последний времени не теряет, набирает амплитуду за несколько секунд и размеренными поступательными движениями начинает трахать горло близнеца. Из уголка рта Младшего тянется ниточка слюны, капая на светлый ворсистый ковёр, и он, подхватив влажную субстанцию пальцами, растирает её на ладони, чтобы приласкать себя. Старший видит движение брата и строго, с рычащими нотками в голосе произносит:  — Не вздумай, терпи пока не кончу.       Тоша мычит и кривит губы от невысказанного возмущения, но ослушаться себе не позволяет, покорно прикрыв глаза. Его нереально заводит уже одно то, что Лёшка, такой серьёзный и уверенный, непрошибаемый, привыкший контролировать всё и вся, дерзкий Алексей Миранчук, гортанно стонет, толкаясь крепко стоящим членом в горло родного брата. Ради него, любимого, самого нужного, самого лучшего и обожаемого близнеца можно потерпеть что угодно. И дело тут не только в сексе или совместном времяпрепровождении. У них с братом стопроцентная, чистая, бескомпромиссная и самая что ни на есть до гроба любовь.       Антон плавится не столько от контроля, прикосновений или возбуждающих стонов, ему вставляет сам факт осознания, что Алёша — его. Навсегда. Он неусыпно готов придумывать и реализовывать всё новые и новые игры, прогибаться и подставляться, меняться, отдаваться, сдаваться, держать крепко, бережно, начисто лишая возможности представить жизнь порознь. Нести эмоции брата в себе, нести в себе его жизнь.       Он никогда и никому не отдаст Братика, не позволит мимолетным романам или влюблённостям изменить текущее положение дел. Лёша может жениться или завести постоянного партнёра, это никогда не будет иметь значения. Если для спокойной жизни им понадобится надёжное прикрытие, семьи и дети, Антон будет делать всё от него зависящее, чтобы держаться поблизости, не выпуская любимого близнеца из поля зрения. Прекрасно осознавая, что это взаимно.

***

       Федя выключает воду в душе одновременно с хлопком входной двери. Он не снимает с головы полотенца, спокойно продолжая вытирать волосы, и даже не выглядывает в прихожую, прекрасно зная, кто может быть настолько бесцеремонным, чтобы ввалиться к нему без стука и предупреждения.       Отбросив кусок текстиля, Смолов выходит в гостиную и убеждается в своей правоте. Одного беглого взгляда на развалившегося в удобном кресле напротив двуспальной кровати Антона Смолову вполне достаточно для понимания что к чему. — Получил доступ к телу? — чуть грубовато спрашивает форвард, закрепляя банное полотенце на узких бёдрах.       Тоша мягко хмыкает и, плавно сползая со своего места, подходит к любовнику сзади, обнимая поперёк живота. Утыкается носом в плечо и, мягко прикусив, зализывает. Ласкается. — Ты злишься что ли? Нечестно, между прочим. Сам же зажимался с Алёшей в самолёте тоже без меня! — тянет хавбек. — Не обжимался, а беседовал, уточнял что как по датам, когда Соня улетает обратно в Лондон, — он замолкает, откинув голову на плечо бойфренда, наслаждаясь контрастном укусов и движений тёплого, влажного языка на задней стороне шеи. — И нет, я не злюсь. Просто ты выглядишь настолько безобразно довольным, будто обожравшийся куриной печенью кот, а в ответе за твои возможные косяки на тренировке буду опять я, — заканчивает свою мысль форвард, поджав пухлые губы. — Федя, не бубни, тебе не идёт, — с улыбкой говорит Мелкий, ведя носом вдоль линии роста волос форварда. — Я постараюсь не косячить, а ночью компенсирую все твои моральные потери.       Смолов вздыхает, бросив взгляд на часы. Им пора собираться, через полчаса вся команда должна быть в лобби, чтобы дружно загрузиться в автобус и ехать на Самара — Арену, изучать новое поле.

***

— Папа?!       Сначала Лёша слышит голос Антона, потом осознает, кого зовёт брат, и только спустя минуту разворачивается в сторону, куда смотрит близнец, понимая, что пиздец подкрался незаметно. — Алёш, там Папа! — взволнованно шепчет Антон, хватая брата за руку, и в расширенных зрачках у него смесь паники и восторга десятилетки. Впереди на расстоянии пяти метров рядом с солнечно улыбающейся Соней стоят их отец, Андрей Миранчук, и сводный братишка, смешливый, с непослушными светлыми вихрами и ямочками на щеках, восьмилетний Захар.       Алёша ещё раз моргает, надеясь, что вот прямо сейчас картинка исчезнет, но у жизни на них свои планы. П и з д е ц. Отец и братишка приветливо машут руками, Старшему ничего не остаётся, как, кинув тревожный взгляд на Антона, растянуть губы в улыбке.       Мелкий замирает на секунду между братом и хорватом, дышит глубоко и смотрит широко раскрытыми глазами на отца, стоящего в холле гостиницы. Лёша, хлопнув близнеца по плечу, шепчет: «Я не знал, Малыш, прости». Кивнув ребятам из команды, находит глазами Федю. Смолов многого не знает, но фамильное сходство находит мгновенно, и, поняв, что парни будут некоторое время заняты, спокойно возвращается к себе в номер.

***

      Близнецы любят отца искренне и сильно, несмотря ни на что.       Взрослые решения не должны касаться детей. Их родители, люди достаточно мудрые, поняв, что больше не любят друг друга и не могут находить общий язык без ругани и битья посуды, воспитывая детей без травм и нервотрёпки, спокойно усадили восьмилетних мальчишек однажды на кухне и объяснили им всё очень подробно и доходчиво. Ушедшие чувства по отношению друг к другую не распространяются на их прекрасных, смышлёных и солнечных малышей. Дети любимы и всегда желанны, просто Папа будет приходить реже.       Развод четы Миранчуков совпал с переездом мальчишек в столицу, а там началась совсем другая жизнь, втянувшая в жёсткий режим и заставившая на время задвинуть глубокие душевные переживания подальше. Братья смирились с положением вещей и полностью погрузились в тренировочный процесс, помимо которого были ещё и обычные, вполне себе традиционные уроки с домашними заданиями, контрольными, рефератами и прочими радостями среднего образования. Академия Локомотива всячески поощряла не только физическое, но и умственное развитие будущих футболистов и регулярно устраивала никак не относящиеся к физической подготовке олимпиады и конкурсы среди воспитанников.       Азартный Тоша под смешливым взглядом карих глаз близнеца зубрил названия столиц государств мира для участия в финале школьной олимпиады по географии. Антону уж очень хотелось получить главный приз — четыре билета в зоопарк и позвать с собой маму и, если получится, папу.       Мелкий скучал. Лёша видел это по глазам брата, чувствовал в эмоциях и слышал в оговорках. Всё, что он мог сделать для близнеца, это крепче обнимать, обещая, что они непременно скоро увидятся, и постоянно, лишь только выпадало немного свободного времени, гонять по названиям стран и столиц, тренируя память и знания участника соревнования.       Билеты Антон, к слову, тогда выиграл, но папа пойти с ними не смог. Впервые на памяти Лёши близнец плакал не стесняясь, стоило ему только положить трубку. Оторванный от мамы, друзей и привычной жизни более мягкий, ласковый Тоша рыдал навзрыд, некрасиво размазывая сопли, подвывая и заикаясь, даже не сетуя на судьбу, но впервые понимая, что каким бы настойчивым и трудолюбивыми ты ни был, как бы ни готовился и ни старался, есть вещи, от тебя не зависящие. Детское сердечко не хотело принимать и понимать причин, билось сильно и громко, и только любимый близнец, что обнимал, целуя в лохматую макушку, гладил по спине, просил успокоиться и шептал, что Тошка самый лучший и молодец и ничего страшного не произошло, оставался единственным в мире человеком, в кого Антон верил безоговорочно. Нарыдавшись мальчик уснул в объятиях брата, а на утро Лёша ни словом, ни делом, ни одной единой подколкой не напомнил брату о вчерашней истерике. Не назвал девчонкой и плаксой. Только, прижав к себе, сказал, что всегда будет рядом. — Даже когда мы вырастем, и станем взрослыми успешными футболистами, и женимся, и у нас будут свои дети? — поднял бровки домиком над чуть припухшими глазками Антоша. — Навсегда. Клянусь на мизинчике, — серьёзно ответил близнец, протянув младшему палец.       Антон улыбнулся и их мизинцы соединились, переплетаясь фалангами. Он был уверен, что Братик сдержит слово.       На дворе стояла тёплая осень 2007 года, и уже через две недели им должно было исполниться двенадцать, они будут совсем взрослыми и, в конце-концов, он и правда просто перенервничал, сорвался, думал про себя Тоша, глядя в глаза близнеца.       В тот год было много разного: и предложение играть в детской команде Локо U-1995, и новость о том, что отец переезжает жить в Самару, получив хорошее продвижение по работе, и счастливая мама, которой предложили присоединиться к коллективу воспитателей в интернате Локомотива.       Но самое главное, что из случившегося вынесли близнецы для себя, они есть друг у друга, и брат, родная кровь, всегда сможет помочь и поддержать. Дети сплотились ещё больше и под чутким надзором тренеров, учителей и собственной мамы шли к своим первым серьёзным успехам, держа в голове клятву, которая связала их ещё сильнее. Вместе навсегда.       Спустя пару лет их отношения перешли в совершенно другое русло, лишь укрепив прежние постулаты. Братик, мама и футбол. Любить друг друга, заботиться о маме и добиваться успехов. Вдвоём. Спина к спине. Никогда не отпуская от себя самое дорогое.

***

      Они через многое прошли и многое преодолели. В шкафу Алёши и Антоши скелетов хватит на маленькое кладбище, и всё, о чём думает Старший, это как сохранить спокойствие близнеца в течение вечера. Он натягивает традиционную улыбку и, хлопнув Тара, идущего слева, по плечу, прощается с парнями, торопясь нагнать Тошу. Алексей цепко и внимательно вглядывается в спину брата, акцентируя внимание на напряжённых, сжатых в кулаки ладонях и ровном развороте плеч. Мама про такое говорила: «Словно палку проглотил». Антон нервничает, это понятно и без зрительного контакта.       По мере приближения Старший рассматривает отца, выхватывает взглядом и лёгкую седину, мелькнувшую в волосах совсем ещё не старого мужчины, и как будто бы сжавшуюся фигуру, и немного усталый, но полный теплоты взгляд.       То ли они выросли, то ли Папа и впрямь постарел, а может быть просто немного устал. Он успевает присесть и раскрыть объятья как раз в тот момент, когда нетерпеливый Захар, до этого послушно переминавшийся с ноги на ногу, тоненько взвизгнув от радости, словно щеночек, освобождает ладошку из родительских рук и несётся навстречу Антону.       По какой-то странной иронии судьбы сводный брат прямо-таки влюблён в Мелкого и смотрит на него с обожанием, которому сложно подобрать эпитет. И Тоша, так сложно и болезненно перенёсший известие о беременности второй жены отца и столь долго ещё ловивший ночные кошмары и истерики, внезапно тоже проникся к маленькому светловолосому ураганчику искренней приязнью. Точнее, к самому ребёнку, абстрактному и непонятному младенцу, увиденному впервые на фотографии, он не испытал ровным счётом ничего. Но впервые увидев Захара, с пухлыми ручками, носиком-пуговкой и золотистыми кудряшками, радостно повисшего на его шее, почувствовал тепло и желание защищать.       Конечно, на этапе презентации сногсшибательной новости о пополнении в семействе отца Антону приходилось несладко, но после депрессии и панических атак, вызванных известием о приближающемся браксосочетании Андрея Михайловича, их мама да и сам Алёша, всегда знавший о близнеце всё, с тех пор чутко наблюдали за Тошей, были готовы и во всеоружии.       Они не раз говорили об этом. Между собой, и с мамой, и с психологом, все втроём пытаясь донести до Антона простую истину: ребёнок не виноват в том, что брак Елены и Андрея распался. Светловолосая и улыбчивая Марина, вторая жена Андрея Михайловича, всегда с радостью принимавшая в гости и накрывавшая для пасынков вкусные столы, дарившая простые, но милые подарки, не виновата совершенно ни в чём. Она познакомилась с их папой уже после. Марина обычная, вполне приятная внешне и по разговору женщина, со своей историей, более чем заслуживающая право на счастье быть женой и матерью, ни при чём. Никто не мог точно спрогнозировать, как повлияет второй брак отца на восприятие Тоши. Однако, что выросло, то выросло, и Алексей премного благодарен высшим силам хотя бы за то, что славный, курносый Захар, одновременно похожий и не похожий на них обоих, не вызывает у близнеца глухой агрессии или злобы. Антон при встречах всегда приветлив с отцом и ласков, доброжелателен к братишке. Вот и сейчас, ещё пять минут назад находившийся в ступоре близнец уже охотно приседает, ловя в расставленные руки худенького мальчонку, что ловко обхватывает шею брата и с воплем: «Тоша, я так скучал!» — крепко обнимает, фиксируясь ногами вокруг талии Мелкого, словно цирковая мартышка. Захар, надо сказать, старших братьев никогда не путает. Он всегда точно знает, где тут Лёша, где Антон, и удивительно разумно, по-взрослому объясняет, что они очень разные, начать хотя бы с того, что Антон — правша и обнимает сначала правой рукой, а потом, левой, а вот Алёша — наоборот.       Наблюдающий эту сцену отец тепло улыбается, Соня также сверкает радостным выражением лица. Лёша, сопоставивший внезапные срочные «дела», по которым так удачно отлучилась Алендер, и разворачивающиеся перед его лицом события, совершенно чётко понимает, откуда и каким ветром к ним задуло эту ситуацию. Он обещает себе быть предельно сдержан в разговоре, который вечером непременно состоится у него с подругой. Его девушка многого не знает, и, если идея устроить семейные посиделки с мамой была действительно удачной, данная инициатива целиком и полностью подтверждает справедливость поговорки о том, что благими намерениями вымощены дороги в ад.       После традиционных приветствий и объятий Соня объявляет, что всё продумала и сейчас они идут в местный парк развлечений, а потом ужинать. Отец смущённо говорит о том, что у ребят завтра игра и он не планировал так надолго их отвлекать, просто хотел повидаться, но девушка непреклонна, да и сами парни переглянувшись подтверждают, что пару часов до отбоя у них точно найдётся. Все загружаются в арендованный Соней кроссовер и едут по забитому в навигатор маршруту. Андрей Михайлович садится вперёд, позволяя очумевшему от счастья Захару трещать без умолку, так и не отрываясь от Антона.       Лёша внимательно отслеживает каждую эмоцию и движение Мелкого, наблюдая, как брат улыбается сидящему на его коленях ребёнку и спокойно рассказывает о прошедших матчах, удовлетворяя любопытство самого преданного своего фаната, успокаивая себя тем, что бури ещё вполне можно избежать. Наверное. Если им повезёт. Сейчас, когда Антон только-только отошёл от крестин и успокоился, получив доступ к тактильному общению с Лёшей всё ещё может быть хорошо. Старший прикрывает на минуту глаза и малодушно думает только о том, чтобы в стартовой заявке на завтрашний матч Антона не было.       Тёплый августовский день радует солнечной погодой, и прогулка, наполненная приятным общением, весёлым смехом и довольными визгами Захара, которому не только купили сахарную вату, покатали на пони, но Тоша даже выиграл для него в тире непонятную плюшевую помесь хаски и бульдога, проходит почти на ура.       Уже в кафе утомлённый эмоциями мальчик, поднимает глаза на близнецов и заявляет:  — Братики, я придумал, как назвать моего нового плюшевого друга!       Взрослые, конечно, вежливо интересуются и ребёнок гордо выдаёт:  — Пса будут звать АлТоша, чтобы ни одному из вас не было обидно. Все одобрительно кивают, хваля смышленость Захара, а Старший в очередной раз думает, что им сегодня явно фартит, потому как из начальных букв их имён можно составить немало занятных аббревиатур и анаграмм, так что «АлТоша», это ещё вполне терпимо. Антон, поймав ухмылку Алексея, беззвучно смеётся и, закатив глаза, качает головой, понимая ход мыслей брата с одного взгляда, недаром же они близнецы.       Расстаются они неожиданно поздно, когда августовские сумерки уже плавно перетекают в ночь, зато на мажорной ноте, довольные прогулкой и общением. Лёша зовёт папу и братишку посетить завтрашнюю игру, но отец с сожалением отмечает, что из-за спонтанности встречи не смог отпроситься с работы и заканчивает позже, чем начнётся игра. Эта новость огорчает Захара, и он на грани, готов уже разреветься. Антон, как и положено герою, берёт ребенка и ситуацию в свои руки, торжественно обещая, что на осенних каникулах обязательно организует для братишки приезд в столицу и проведёт на ВИП трибуну РЖД Арены, если мальчик будет хорошо учиться и пообещает преждевременно не хвастаться среди друзей. — Я никогда никому не говорю, что мои братики — известные футболисты, — доверительно сообщает Захар. — Ой, а почему? — простодушно удивляется Соня. — Ну, другим деткам же будет обидно, что у них нет таких замечательных старших братиков, зачем их огорчать? — искренне отвечает ребенок.       Алёша, услышав слова самого младшего брата, по-доброму смотрит на отца, скромно потупившего взор, и одобрительно кивает. Хорошее воспитание и верно заложенные основы морали всегда много значили для Андрея Миранчука. Пусть, он и не прошёл с ними весь путь от младенчества до взрослой жизни, оставаясь рядом, поддерживая, утешая и направляя, но у Захара есть шанс получить то, чего им с Антоном так не хватало. На прощание мальчик ещё раз крепко обнимает старших братьев и по секрету шепчет Лёше, что Соня очень красивая и добрая, но мало кушает, а Антону, что он самый лучший и: «Я тебя люблю».       Старший слышит, но делает вид, что признание не долетело до его ушей. Детские секреты — самые великие тайны, их нельзя рассказывать кому-либо, нельзя легкомысленно и небрежно высмеивать, эти сокровища, доверенные маленьким человеком, надо бережно хранить у самого сердца, потому что такой чистой и бескорыстной любви, какая бывает у детей, не встретишь потом нигде.       Алексей наперёд знает, что этой нехитрой фразой малыш затронул тонкие настройки и без того эмоционального Антона, всё ещё живущего с внутренним подростком в душе, а значит к приезду в Москву близнеца распидорасит только в путь. Если не раньше.       Уже садясь в машину, Алексей начинает строчить Смолову смс с просьбой «зайти на пару слов, пока Тоша будет в душе» и придумывать не просто там какой-нибудь план, а ПЛАН, прекрасно зная, что он им понадобиться.

***

      Федя слушает историю о разводе родителей близнецов с грустной улыбкой. Ему сложно представить, что переживал маленький Тоша и каким образом Алексею удалось скомпенсировать внутри себя полное безразличие к ситуации.       Закончив свою речь, Лёша резюмируя сообщает: — В общем, от этого всего Мелкого нужно отвлечь. Приедем домой, с тебя внимание и забота, прогулки, поездки, а я куплю братику новую игрушку. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно уточняет Смолов, — Квадрокоптер? Японского робота-кота? — Новую машину, — невозмутимо заявляет Миранчук, — он давно присматривался к кроссоверу Бентли.       Смолов смотрит на любовника, расширяя свои и без того выпученные глаза так, что становится похож на лягушонка из детского сериала Улица Сезам. — Ты ведь несерьёзно сейчас, да? Лёша, я прошу тебя, скажи, что ты, блядь, шутишь!!!       Алексей вздыхает тяжело и, глядя в глаза форварду, чётко произносит:  — Я куплю ему машину, Федя, и подарю. Куплю в качестве подарка. Любимому младшему братишке. Понимаешь? Я всегда так делаю. — И что, —усмехается Смолов, — помогает? А какие-то более адекватные методы есть? — Конечно есть, — нехотя тянет Алексей, — но тебе не понравится альтернатива. — Нужно кого-то убить? — Зачем же? Нужно максимально переключить Тошу. Как вариант можно наконец-то завести ему котёнка, знаешь, исполнить детскую мечту, на которую никогда не было времени. Или срочно найти девочку, чтоб он возился с ней по той же схеме: играл, заботился, кормил и нянчился. Но у котёнка есть преимущество: питомец в постели Антона будет только спать, девочку Братик будет трахать.       Смолов смотрит всё также неверяще, пытаясь разглядеть в выражении лица Старшего близнеца хоть намёк на стёб. И, к своему ужасу, не находит. — Ладно, — говорит Федя, потирая лицо ладонями. — Ладно. Давай начистоту. Чего я не знаю, Алёш? Серьёзно, потому что вот сейчас уже вообще ни разу не смешно. Что за практика борьбы со стрессом? Чего мы пытаемся избежать? Ты говоришь обо всём так, словно питомцы, девушки, люди вообще — всего лишь мелочь.       Старший Миранчук смотрит на одноклубника оценивающе, как будто размышляет, можно ли доверить важную информацию постороннему человеку. И это Смолова в Алёше всегда поражало: вот он охотно подставляется под дразнящие ласки, шепчет пошлые нежности, вот отсасывает Феде так, что дышать тяжело, а вот сканирует взглядом, словно совершенно чужого, непонятно как оказавшегося с ним рядом человека. Очень затруднительно в такие моменты понять, чего в Лёше больше: природной подозрительности, умения отделять «мягкое от тёплого» или тотального, всеобъемлющего желания уберечь «маленького любимого Братика» от очередного срыва с катушек.       Отвлекшись на свои мысли, форвард не замечает, как Лёша, присев напротив, протягивает руку, осторожно проводит пальцами по бедру собеседника. Что ж, раз пошли жесты доверия, возможно, ещё не всё потеряно, и Смолов спустя два месяца отношений всё же удостоился почётного места в круге доверия Лёши Миранчука. — Мне бы не хотелось прибегать к крайним мерам. Сначала придётся поговорить с Антоном и убедить его съездить к семейному психологу. Там есть варианты: групповая терапия или индивидуальное проживание в клинике неврозов на три недели, без допуска на посещение. Ну, знаешь, там к каждому персональный подход, методика строится в зависимости от степени серьёзности диагноза. Симпатичные врачи и приветливый персонал, возможность не только проветрить чердак и восстановить душевное равновесие, но и завести друзей… В смысле, там есть специально подготовленные люди, которые будут работать с ним, выдавая себя за такого же болезного. Это часть лечения. Пациент об этом не знает, думая, что просто нашёл поддержку в лице бедолаги со схожими проблемами. Люди открываются, выговариваются, такому собеседнику он расскажет даже то, о чём не говорит мне. Всё, естественно, конфиденциально: врачебная тайна и щедрая оплата творят чудеса. Это работает и работает хорошо. Но три недели без Антона, ты понимаешь, это вилы и для меня, и для команды. И хер бы с ним, сейчас начало сезона, пусть даже если нас не вызвали в Сборную, и график матчей не особо плотный, но придётся искать варианты прикрытия. «Травмировать» Тошу или я даже не знаю что. Думаю, Юрий Палыч войдёт в положение, он хороший человек, но для начала на всю эту вакханалию нужно будет получить согласие самого Антона. В последний и единственный раз он согласился на терапию, когда осознал, что сам не вывозит. Это было крайне удачно, иначе дальше произошла бы полная катастрофа: нам было семнадцать, и мы ещё не предполагали, что через год его отправят в Эстонию. — Что было тогда? — тихо спрашивает Смолов. — Папа позвонил, сказал, что они с Мариной ждут ребёнка и у нас с Тошей будет братик или сестрёнка. Отец думал, мы порадуемся за него и его жену. Ну, мы, конечно, оба выдали ожидаемую реакцию, поздравили. А потом Тоше сорвало чердак. В том смысле, как тебе правильно объяснить? Он просто закрылся, схлопнулся как морская ракушка, никого к себе не подпускал. Лежал лицом в стену, игнорировал учёбу и тренировки. Меня игнорировал и как брата, и вообще. Мама была, мягко говоря, в шоке. Антон, уже не ребёнок, в самом конце гормональной перестройки, на этапе селекции в молодежный состав, это был ад на земле, Федя, и я не хочу повторения. Не для Антоши. — Значит, ты всё решил? Баснословно дорогая игрушка по-твоему подлечит детские травмы? — заторможено, всё ещё переваривая услышанное, уточняет форвард. — Поможет отвлечь, а там, глядишь, выровняется общее состояние. Тачка — лишь малая плата за душевное спокойствие нашего Тошки. — Алёш, но почему ты решил, что последствий не избежать? Может он перерос прошлый травмирующий опыт, и теперь наоборот всё будет только лучше?       Старший смотрит на Федю длинным, недоверчивым взглядом и задумчиво произносит:  — Я страхуюсь, Федя. Лучше заблаговременно укрепить дамбу, чем разгребать последствия наводнения.

***

      В дверях номера Соня сталкивается со смурным Федей и, нерешительно пожелав спокойной ночи, проскальзывает внутрь. Она слышит, как в душе льётся вода, и, прекрасно зная, что сейчас, когда до игры меньше суток Алёша не захочет близости, в лучшем случае поиграется немного языком, не спешит стягивать и без того легкомысленную ночнушку, а, расстелив постель, ныряет под одеяло, греть место бойфренду.       Ожидание затягивается, и девушка скатывается в дрёму, открывая глаза, лишь когда матрас прогибается под весом Лёши. Она привычно и уверенно прижимается к поджарому рельефному телу парня и, довольно улыбаясь, спрашивает: — Как тебе сюрприз?       Старший вздыхает, понимая, что отчитывать, как планировал первоначально, Соню нет смысла, но и утаивать правду тоже нельзя. — Всё было отлично, Малыш, жаль Тоша расстроился, что папы не будет на завтрашней игре. Это плохо влияет на продуктивность брата, сама знаешь, он очень эмоциональный. Предупреждай меня о своих планах заранее, хорошо?       Соня задумчиво кивает, уловив нервозность в голосе бойфренда, потирается носом о шею Алексея и, приподняв голову, уточняет:  — Ты на меня злишься?       Миранчук вздыхает и, улыбнувшись вполне искренне, отрицательно кивает головой, оставляет на щеке девушки лёгкий поцелуй. — Нет, конечно. — Правда же, я всё равно молодец и заслужила сегодня хотя бы поцелуй?       Лёша тянет загадочную улыбку и молча ныряет под одеяло, приподнимает края шелковой комбинации и, прихватив губами нежную кожу на животе, спускается ниже, вычерчивая узоры языком. Соне остаётся лишь ахнуть, удивленной необычным поведением любимого, и покладисто приподнять бёдра, чтобы получить всё, что захочет продемонстрировать Алексей.       Он засыпает, оставляя Алендер плавится в волнах посторгазменного отката и растягивать довольную улыбку на искусанных губах, словно выключается. Только сейчас, внимательно вглядываясь в расслабленное лицо возлюбленного, девушка понимает, насколько устал Лёша. Затаив дыхание, она укладывает хорошенькую головку ему на грудь, уместившись как можно удобнее и раздумывая, чем можно облегчить жизнь парня, даже не догадывается, чем обернется её сегодняшняя самодеятельность.

***

— Миранчук приболел, Юрий Палыч! Что делать будем? — ошарашивает утром в день игры главного тренера Локо его помощник, Лоськов.       Сёмин тяжело вздыхает и, потянувшись к ежедневнику, спрашивает:  — Который из них, Дим? — Антон.       Главный тренер поднимает на него взгляд и вздохнув начинает листать ежедневник, просматривая свои заметки по тактике игры, размышляя, кем можно заменить подопечного. Он, как умудренный опытом тренер, профессионал своего дела, да и просто дальновидный человек, который отлично просчитывает все сильные и слабые стороны команды противника, планируя состав, вообще-то не мало рассчитывал на бойцовские качества Антона, учитывал его любовь к противостояниям и оказанию на соперника морального давления. Можно, конечно, поменять их флангами, как иногда делалось раньше: Алексея на место Младшего, а вместо левоногого тонко играющего Лёши поставить кого-то более агрессивного. Кого-то более напористого, Фарфана вот может быть? Рыбус ещё так неудачно растянул связки. Всё не слава Богу… — Чёрти что происходит! Что с ним, Дима? Травма, похмелье, температура? Можно вывести хоть на полчаса? Давай живее говори, почему я должен всё из тебя вытаскивать клещами? — внезапно повышает голос главный тренер, и Лоськов вздрагивает, привыкший к тому, что Палыч не теряет спокойствия даже в самых скверных обстоятельствах. — Простыл, наверное. Никита говорит, трясёт парня не хило, температура высокая. — Алексей что? Здоров? — спокойнее уточняет Сёмин. — Лёша в порядке. Вы же помните, что согласовали ему проживание вне этажа, где размещали команду. Они ночевали в разных комнатах и, если Антон подхватил что-то вчера, то заразить брата не успел. — Отлично. Впервые в жизни из этих послаблений получилось действительно что-то толковое. Передай Карлицкому, чтоб лечил без фанатизма, но действенно. На восстановление Антона времени особо нет, максимум неделя. На стадион его не берём, пусть отлёживается. Лично проследи, чтоб остался в гостинице, иначе Лёша нормально играть не сможет. Дмитрий кивает в ответ, без слов давая понять, что пожелания руководителя будут выполнены беспрекословно и максимально быстро. Юрий Павлович делает жест рукой, означающий, что Лоськов может быть свободен, и тот не задерживаясь выходит из кабинета. Сёмин вновь утыкаться в схему игры, раздумывая, менять или не менять, Фарфана или Эдера. А ещё этот Хёведас, с боевым крещением, пацаны после матча опять будут гудеть, надо бы напомнить, чтоб не увлекались.       С этими мыслями Главный тренер Локомотива берёт маркер и начинает набрасывать на поверхности флипчарта изменения, которые необходимо внести в расстановку и стартовый состав.       Для Лёши матч проходит по касательной. Несмотря на общую интенсивность игры, железнодорожники с первых же минут пошли в нападение, запирая самарцев на их половине поля. Миранчук игнорирует жёсткий прессинг, направленный конкретно на него, и рассеянно наблюдает, как Яковлев едва не прорывается в их вратарскую, запоздало осознавая, что Влад Игнатьев подоспел очень вовремя. Алексей с досадой понимает, насколько он сегодня вне игры.       Потом следует обидная штанга, в которую залепил мяч Федька. Хавбек в сердцах сплёвывает на газон, больше всего желая сейчас оказаться в номере брата, чтобы прикоснуться губами к горячему лбу, отбросить назад влажную чёлку, перецеловать каждый сантиметр скул и губ. На тридцать восьмой минуте Крыховяк добивает почти упущенный мяч Фарфара, и все немного расслабляются. Все, кроме Алёши. Он объективно чувствует себя нерезультативным и на каждый мало-мальски путный выпад отвечает стандартными блоками без привычной болельщикам филигранной хитринки, куража и запала. Перед окончанием первого тайма железнодорожники упускают отличную возможность увеличить разрыв и на перерыв уходят подавленные.       В раздевалке Юрий Палыч особенно не зверствует, но настойчиво напоминает, что за три тура они не привезли ни одной победы и такое положение дел для чемпиона РПЛ как минимум странное. Он бодрит приунывшего Смолова и хвалит мегарезультативного в этой игре Фарфана. На второй тайм парни выходят приободрённые, все, кроме Алёши. Несмотря на бурные увещевания Фёдора, Миранчук никак не может перестать думать о Мелком, дышащем прерывисто и тяжело.       На восьмидесятой минуте Палыч понимает, что старший Миранчук ему сегодня не помощник, и принимает решение заменить Алексея на Эдера. Впервые в жизни Лёша радуется замене и, не дожидаясь конца матча, уходит в подтрибунку, чтобы быстро ополоснуться и нестись в гостиницу, где лежит напичканный таблетками и инъекциями брат.       Ещё с ночи, когда Федя написал ему сообщение, Старший понял, что пресловутая психосоматика вновь сыграла с ними плохую шутку. Он тихонько выпутался из объятий спокойно спящей Сони и, быстро натянув спортивки, поспешил в номер брата. Смолов, открывший дверь за секунду до того, как Старший собирался постучать, молча пропустил его в комнату, где, разметавшись на сбитых простынях, постанывал Антон. — Что было вечером, Федь? — спрашивает Алёша, — Мелкий говорил что-то, рассказывал? — Не особо. Когда я вернулся от тебя, он был в душе, но на мое предложение присоединиться, отшутился, что эмоционально вымотался. Упомянул вскользь, что у него не особо удачно получилось воспринять развод родителей, что были истерики и панические атаки… Я, конечно, как мы и договаривались, сделал вид, что слышу об этом впервые, и утянул Тошку в постель. Он выглядел таким растерянным и беззащитным. Знаешь, вот когда говорят: «Даже трахать жалко»?        Лёша хмыкает, но кивает головой. Антон, выпадающий в страну своих подростковых фобий, и правда выглядит обычно потерянным и жутко трогательным. — Ну я его завернул в одеяло и спросил, может быть он хочет обсудить произошедшее. Он сказал, что всё потом, немного повозился и уснул. Я подумал, что мне лучше остаться с ним, как ты и просил. Сходил в душ, расстелил вторую постель и лёг, было что-то около полуночи. А полчаса назад услышал стоны и бормотание со стороны соседней кровати. Смотрю, он весь влажный, даже майка на груди немного промокла, бормочет что-то, стонет, лоб горячий, дышит с присвистом. Естественно, я написал тебе и пошёл мочить полотенце. Что делать будем, Алёш?       Старший видит, что Федя очень обеспокоен, конечно, для него многое сейчас впервые. У Смолова полная семья и родители, фанатично его любящие. От самого форварда Лёша знает, что Фёдор ребёнок поздний и желанный, «получившийся», когда прожившие в браке больше десяти лет супруги уже отчаялись. Ему сложно понять, что значит боль от осознания, что Папа больше не живёт с тобой в одном доме, не улыбается по утрам за завтраком, не забирает из школы и не приходит поболтать обо всём перед сном.       Алексей трясёт головой, отчего отросшая чёлка падает на лоб, частично прикрывая лицо и, тяжело вздохнув от крутящихся в голове мыслей, предлагает: — Подъём у нас в восемь, сейчас три часа ночи, время, конечно, не самое удачное, но тянуть нет смысла. Пойдём на ресепшн, узнаем в каком номере Никита Карлицкий живёт, придётся будить, объяснять ситуацию. Только, Федь, если что, у Антона просто простуда, лады? Я проснулся, увидел что брату плохо, затупил, позвонил тебе. Ты пришёл, предположил, что Антон простудился, мы сделали компресс и пошли за командным врачом? Нормально? Есть логика?       Федя смотрит на Алексея и думает, что в который раз Миранчука недооценил. Он, почему-то считал, что сейчас придётся справляться с истерикой курицы-наседки, а пришёл разумный, с холодным разумом взрослый человек. Смолов кивает и, подойдя ближе, заключает Старшего в объятия, перехватив руками поперёк лопаток, тихо произносит: — Ты молодец, Котичек. Я горжусь твоей выдержкой. — Котичек тебя выебет, если ещё раз услышит эту стрёмную кличку вне спальни, — спокойно чеканит Лёша, — а вообще, спасибо тебе, Федь. За то, что оказался не безразличным и не мудаком. Форвард хмыкает и, поцеловав Алексея в висок, освобождает из объятий. Только сейчас он понимает, что Миранчук пришёл в их с братом номер в одних спортивных штанах. Федя достаёт из сумки Антона, стоящей в распахнутом шкафу-купе, свежую майку и, протянув Алексею, просит: — Надень, а то девочки на рецепции с ума сойдут от счастья.       Старший быстро натягивает майку, за это время Федя успевает вновь смочить изрядно потеплевшее полотенце и уложить на лоб Антона новый компресс. Укрыв Мелкого одеялом, Алексей нежно поглаживает скулу брата и обещает скоро вернуться. — Я люблю тебя, Малыш, мы со всем справимся, обещаю, — шепчет он беспокойно разметавшемуся на постели близнецу. Стоящий позади Федя, пожалуй, впервые осознаёт, насколько сильны чувства, связывающие Алёшу и Антошу.

***

      Командный врач, Никита Карлицкий, добродушный полноватый мужчина чуть за сорок, поняв, зачем его пытаются вытащить из постели посреди ночи, без лишних вопросов споласкивает лицо ледяной водой и, накинув толстовку прямо поверх пижамы, отправляется вместе с футболистами.       Ему приходится разбудить смутно понимающего, что происходит, и очень горячего на ощупь Антона, чтобы измерить пульс, послушать грудное дыхание, посмотреть горло, изучив состояние слизистой, прощупать лимфатические узлы. Он меряет сонному и вялому Тоше давление и берёт экспресс-тест крови, скорее для подстраховки и чтобы потом проверить дополнительно.       Врачу и так понятно, что Антон поймал простуду, но только анализ крови может указать на наличие вируса. Никита, объясняя растерянным и обеспокоенным Алексею и Фёдору каждое из своих действий, поочерёдно делает Антону жаропонижающий укол, клеит на лоб охлаждающую полоску-компресс, взамен сползающего полотенца. — Завтра на поле выпускать никак нельзя. Вообще, ему бы и с перелётом лучше повременить, но, наверное, руководство не одобрит. Вы, парни, молодцы, что разбудили меня, есть шанс поймать болезнь на начальной стадии. Думаю, что это вирусное что-то, хотя, вчера был тёплый день, могло и просто продуть под кондеем. Антон пусть спит, утром я ещё зайду. Да и вы ложитесь. Лоськову я сам всё передам.       На этом они расходятся, каждый отягощённый своими мыслями. Карлицкий раздумывает, чем лучше лечить футболиста и с кем из коллег посоветоваться в отношении переплёта. Вернувшись в свой номер, он ставит будильник на 7-30, с тоской понимая, что спать осталось меньше трёх часов.       Федя, поцеловав бедного, раздавленного ответственностью Лёшу, выпроваживает его спать, ещё раз повторяя, что присмотрит за Тошей.       Алексей вяло сопротивляется, но усталость и нервное напряжение берут своё. Он возвращается к себе в номер, где находит встревоженную Соню. Оказывается, он даже не взял телефон и девушка, проснувшись в одиночестве, испугалась из-за отсутствия возлюбленного. — Тоша заболел, — тихо бросает Старший Миранчук и, потерев лицо ладонями, добавляет. — Приходил командный врач, сделал укол, решили, что до утра с ним побудет Федя.       Соня опускает глаза. Она чувствует себя виноватой, ведь именно по её инициативе близнецы вчера весь вечер болтались по городу. Возможно, Антон где-то там и подхватил простуду. Девушка подходит к Лёше, мягко обхватывает его руку и тянет за собой, укладывая на постель. — Тебе нужно поспать, игра уже сегодня днём, — напоминает она, — утром проведаешь Антошу, а пока вы, мальчики, будете обыгрывать Крылья, я присмотрю за пациентом.       Она приподнимает одну из подушек повыше, удобно облокачивается спиной и тянет парня ближе, укладывая его голову себе на грудь. Соня по опыту знает, что в таком положении, уткнувшись носом в ложбинку между грудей, чаще всего предпочитает засыпать утомлённый насыщенным событиями днём Алёша. Вот и сейчас, едва устроившись, он проваливается в сон.       Когда у бойфренда есть силы и желание поиграть, он, умостившись поудобнее, берёт в рот сосок, лениво и нежно лаская плотную горошину языком. В такие дни подобные нежности становятся томной прелюдией к полноценной сексуальной игре, но бывает, Лёшу вырубает прямо так, без продолжения.       Сейчас, за два года их отношений Соня привыкла ко многим постельным предпочтения Алексея, но поначалу, на этапе притирки девушка немало стеснялась, когда уставший футболист просил её снять майку и разрешить устроиться щекой на обнажённой груди. Она долго думала, с чем это может быть связано, консультировалась с психологом и перечитав кучу статей, совершенно измучилась, поэтому решилась спросить. Лёша, ничуть не смущённый вопросом ответил, что такая поза, как и ласки сосков, его максимально расслабляют, ведь где можно чувствовать себя более спокойно, как не на груди любимой девушки. (Он просто парень, который просто любит клёвые сиськи, это нормально). И Соня, отбросив никому не нужную в интимной жизни робость, стала сама укладывать бойфренда как ему нравится. В конце-концов, если Алёше чего-то хочется, ей не сложно приспособиться и тоже получать удовольствие от процесса, справившись с природной скромностью.

***

      Утром, когда футболисты собираются на предматчевую тренировку, Соня, как и обещала Алексею, тихонько стучит в номер, где должны были жить оба близнеца. Смолов, задержавшийся специально, чтобы дождаться вызвавшуюся подежурить у постели спящего Тоши девушку, открывает спустя секунду, и, благодарно улыбнувшись, кивком приглашает Соню войти. — Как он, Федь? — шёпотом спрашивает девушка, встревожено кивая в сторону свернувшегося клубком среди нескольких одеял Антошу. — Температуру сбили, ввели лекарства, сейчас спит. Тебе точно не будет сложно присмотреть за ним? Возможно, ты хотела поддержать Алёшку на трибуне? — тихо уточняет форвард.       Соня поднимает на него глаза и, легко улыбнувшись, качает головой:   — Лучшее, что я могу сейчас сделать для моего Ала, это побыть с Тошей. Ты же и сам, наверное, видел, насколько мальчишки близки, Лёша места себе не находит, если с Антоном что-то не так. Я присмотрю за Мелким и дам ему нужные лекарства, когда он проснётся, расскажу, что с ним, успокою. Не переживай, Федя, у меня есть опыт и младший брат, за которым я точно также ухаживала, когда он болел. Тем более мы с тобой теперь в одной команде самых преданных фанатов братьев Миранчуков.       Смолов легко пожимает протянутую руку и на секунду приобнимет девушку в знак благодарности. «Ты просто не знаешь, Сонечка» — думает он, покидая временное место жительства.       Антон просыпается, словно продираясь сквозь мутную пелену, и, с трудом открыв глаза, находит себя в их с Алёшей номере. Он пытается встать, но общая слабость отбрасывает тело обратно. Голова кружится, приглушённый свет режет глаза, а ещё очень хочется пить. Он пытается собраться с силами, чтобы позвать брата, но горло пылает огнём, а голос не слушается. Прикрыв глаза, Антон снова пытается сконцентрироваться, но ощущает как прогибается постель сбоку от него. Прохладная изящная (явно не мужская) ладошка гладит его по голове. — Мамочка?! — шепчет он едва слышно и, чуть приоткрыв один глаз. Рядом с собой, на соседней половине кровати он видит Соню. — Прости Малыш, но это всего лишь я, — шепчет девушка, немного потупившись. — Хочешь воды или попьёшь бульона? Я сейчас схожу на кухню и попрошу приготовить. Нужно принять лекарства, Никита оставил для тебя… — Воды, — еле слышно шепчет Антон, и Соня, подхватившись, тут же наливает в тонкий стакан воды. Аккуратно придерживая Антона за шею и голову, как ребёнка, поит, медленно отстраняя стакан, когда он вдруг начинает кашлять. Девушка прихватывает салфетку, вытирая рот и щёки своего подопечного, выдавливает таблетки и осторожно кладёт на язык младшего близнеца. Вновь приставляет стакан к его губам, помогая запить лекарства, следит, чтобы он проглотил довольно крупные пилюли антибиотиков и витаминов. Антон дышит тяжело, благодарно кивает и, вновь приоткрыв глаза, перехватывает ладонь девушки, шепчет:  — Спасибо, что делаешь это для него.       Она кивает в ответ. Оба, и Соня и Антон, знают, что сестринская нежность, забота и внимание девушки к близнецу бойфренда — лишь отзвук её собственной любви к Алёше. — Выздоравливай скорее, Братик, а я пока побуду с тобой, — произносит Алендер, плотнее накрывая Антона вторым одеялом.

***

      Алексей провожает Соню в Шереметьево спустя три дня, оставив всё ещё ослабленного, но уже гораздо более бодрого Антона в заботливых руках Смолова.       Алендер долго и нежно целует бойфренда, никак не желая расставаться. В этот раз Соня улетает надолго, до самого нового года они не смогут увидеться, если только не случиться чудо, и Лёша не прилетит к ней в Англию сам. Но девушка на такое развитие событий естественно не рассчитывает, потому что футбол — на первом месте. Она понимает и принимает первоочередную важность развития карьеры Миранчука. — Я буду скучать, любимый, — доверчиво шепчет Соня, положив хорошенькую головку на плечо Алёши, до которого едва достает. — Не грусти, Детка, у нас будет скайп и куча мессенджеров. Тебя ждёт интересная учёба, уроки вокала тоже займут немало времени, всё, как ты хотела. Вот увидишь, время пролетит незаметно, — ласково улыбаясь, подбадривает подругу Лёша.       Девушка хорошо понимает правоту его слов, но после недели, проведённой вместе, и всех случившихся событий чувствует особенную тоску по близости, физической и моральной. — Обещаешь, что не будешь рассматривать хорошеньких болельщиц? — шутит Алендер, игриво заглядываю бойфренду в глаза. — Ну о чём ты говоришь, Малыш? Только волосатые ноги двадцати двух потных мужиков, только хардкор, — с улыбкой тянет Алексей.       И Соня улыбается в ответ, совершенно не подозревая, что среди игроков Локомотива есть как минимум трое, вполне имеющих реальные шансы составить ей конкуренцию в борьбе за место рядом с Лёшей Миранчуком. Если не по жизни, то в постели то уж точно. А ещё есть Антон. Тоша Миранчук. Он вне конкуренции. Навсегда.

***

      Проводив взглядом удаляющийся самолет, Алексей разминает плечи и, хрустнув шеей, опускает на глаза тёмные очки, поглубже натягивая кепку. Он преодолевает путь до подземной парковки, так и оставшись неузнанным. Закрывая дверь Камаро, Миранчук вбивает в навигатор адрес автосалона. Федя может ерепениться сколько угодно, но любимый Братик непременно получит новую игрушку сегодня же.