Death suits you

Всю неделю Чимин корпел над учебниками: заучивал материал, вспоминал что-то из пройденного вместе с Юнги, не раз засыпая в библиотеке, будучи разбуженным духом-хранителем. Учиться было невероятно сложно: второй курс выжимал все соки, да еще и Пак был младшим в группе, а требовали с него той базы знаний и навыков, что и ото всех. Каждый день изматывал, доводил до предобморочного состояния, но Юнги, казалось, этого не замечал — подливал масла в огонь, спрашивая по полной программе, а затем срывался из-за малейшей ошибки или потупленного взгляда студиоза, отправляя того после пар чистить склепы, и прекрасно зная, что в это время адепт обычно работал в лавках у библиотекарей, расставляя амулеты против мелкой нечисти и вредителей. Он вечно был недоволен. Разочарование в его глазах приелось, каждое оскорбительное слово отдавалось противной горечью внутри, а сплетни учащихся, что магистр только для виду измывается над братом, вызывали полную боли усмешку. Как же… Тому только дай закрытого кабинета и уверенности, что никто не узнает — Чимин познакомится со всеми острыми углами, болезненными заклинаниями — всей гнилью, скопившейся внутри темного лорда. Парень никогда себе не позволял даже пискнуть от очередного удара в солнечное сплетение или любимого «ненавижу». Он давно перестал задаваться вопросом, отчего в его жизни все никак не наступит светлая полоса: Пак всегда чувствовал вину за то, что являлся плодом измены, каждый раз даже боялся поднять взгляд на мужа Миен, чувствуя, что не найдет в них ничего, кроме презрения. Когда малыш переехал к Юнги, он с затаенной надеждой старался во всем угодить братику и все ждал, когда последний признает его, но этого так и не случилось. — Пак Чимин — ученик второго курса, немедленно пройдите в кабинет ректора, — Чим обернулся на магический усилитель звука, тяжко вздыхая. Уловив на себе заинтересованные взгляды адептов, парень покрепче сжал в руках лямку потертой кожаной сумки, направившись прямиком в административный корпус. Выученный маршрут пугал, как и в первый раз, потому, открывая дверь, блондин невольно задержал дыхание, неуверенно ступая на ковер. Магистр молча сидел за столом. В руках покоились бумаги, от содержания которых его глаза заволакивало тьмой; подняв взгляд, он бросил кроткое «сядь», снова вглядываясь в отчеты. — Ты видел табель об успеваемости? — на скулах заходили желваки, некромант то и дело сжимал ручку, не замечая, что та давно треснула под давлением крепкой руки. — А свои оценки в нем? — Я… Маги… — Чимин резко оказался вжат щекой в листы с собственным именем на предпоследнем месте. — Заткнись и не смей оправдываться. Вместо того, чтобы изначально идти туда, куда я тебе сказал, ты поплелся к артефакторским крысам и год в потолок плевал, тратя время на бабскую работу, а теперь я каждый день терплю этот позор, смотря на твои результаты! Через две недели бал в честь Беладонны¹, и только попробуй там появиться вне того времени, что я тебе отведу — я тебя Вивернам² скормлю. — Я… не собирался, — наглая ложь, конечно же, Пак планировал хотя бы день отдохнуть в компании Тэхена и Чондэ — парня с третьего курса, который вечно помогал юноше с трудными заданиями и часто проводил с ним время. Конечно, он распланировал, как пойдет в распивочную, где отведает с друзьями парного молока с корицей, медом и другими пряностями, а потом они все вместе отправятся на пляски в город, потому что роскошь императорского дворца да академии с чопорными приветствиями, светскими беседами и совсем неискренними танцами, им претили. Он, определенно, собирался, но все планы разрушены одним приказом, слетевшим с братских уст. Перевернув блондина на спину, Юнги приблизился к бледному лицу, проводя пальцами по впалой щеке, спускаясь к самой шее. Совершенно нечитаемым взглядом он изучал пухлые губы, наивные, будто у олененка, глаза, идеальное лицо, наконец утратившее детскую округлость. В крепкой руке Мин еще сильнее сжал хрупкую ладонь с аккуратными совершенно неподходящими для тяжелой работы пальцами, со злобой оглядывая, как белеют от бескровия ногтевые пластины. Магистр наконец начал замечать, что у его брата слишком много схожестей с той женщиной: тот же нос, те же мягкие черты, та же аура, сводящая с ума. Вот только характер другой. Чимин совсем не властный, в отличие от нее, и в его голове явно не было мысли, о том что он привлекателен, желанен или что-то в этом роде. Он всегда доверял герцогу, а тот никогда не видел в гадком утенке хоть один намек на прекрасного лебедя, которым Пак, несомненно, стал. — Ваша Светлость… — прошептал юноша, неловко вздрагивая от чужого пугающего взора, нервно вырывая запястье из цепкой хватки. Зрачки магистра заволокло тьмой: ноздри его опасно вздулись, вокруг глаз проявилась сеть черных вен. Тяжело выдохнув, ректор зарылся носом в шею: мальчишка пах по другому, не так как она, но этот взор, эти надломленные брови, этот мягкий ласковый, струящийся патокой голос не давали магистру покоя, заставляя думать, что перед ним та, кого бы он больше всего хотел видеть. — Пошел вон, дрянь, — наконец, пересилив себя, выдавил Мин, отходя на пару шагов. Чимин неуклюже соскользнул со стола, путаясь в собственных ногах и падая на ковер. Следом рухнула и старая сумка, откуда посыпались потрепанные тетради, которые бы следовало заменить да почти засохшие чернила. Пак задумчиво нахмурился, собирая вещи, для себя отмечая, что пора обновить принадлежности, вот только денег, из-за отсутствия работы совершенно не осталось. Ректор кончиком туфли остановил мельтешащую руку брата, разглядывая пожелтевшие листы, перо со склеившимся гусиным пухом, брезгливо фыркая. Через секунду телепатическим заклинанием все вещи, включая даже рюкзак, были отправлены в мусорное ведро. Адепт, даже не успел схватить одну из толстых тетрадей, что была еще не так потрепана. Он сначала потянулся за ней, но под уничтожающим взглядом стыдливо опустил руку, пряча взгляд за завесой длинных ресниц. — Мне интересно: каким образом ты платил за учебу прошлому главе заведения, если ты себе предметы первой необходимости не в состоянии купить… Быть может… — магистр замолчал, представляя, как тот тучный мужик с припухшими веками, красным, как у свиньи, обрюзгшим лицом, срывал вещи с тонкого стана юноши, покрывая звонкими поцелуями каждый миллиметр тощего тела. — Натурой? От собственных представлений стало дурно, Юнги дернулся, сжимая ладонь в кулак до побеления костяшек, пристально вглядываясь в, кажется, крайне ошеломленного сказанным Чима. Ректор выжидающе взирал на брата, ожидая ответа, но Пак не мог вымолвить и слова — его губы предательски задрожали, стоило взгляду пасть на портрет лучшего преподавателя. Магистр Мардук пришел в академию когда уже был в почтенном возрасте: его волосы и пышная, словно у старого мага борода, отливали чистым серебром, и прекрасная ласковая улыбка никогда не сходила с лица. У него был глубокий, умудренный долгим жизненным опытом взгляд и добрый немного кряхтящий голос. Пак как сейчас помнил, как завороженно слушал его цикл лекций об эпохе Восстания Богов. Ему в этот момент искренне казалось, что он — маленький мальчик, сидящий на большой расстеленной кровати, окутанной светом магического ночника и полной луны, слушающий рассказы своего дедушки. Мардук был невероятно умен и талантлив — возможно он не состоял в ордене вечных, не был первым мечом/клинком/луком империи, но он прекрасно знал многие проклятия, отлично разбирался в артефактах и являлся волне себе приличным некромантом. Может физически ему было труднее справиться с умертвиями — магией он владел замечательно, а потому однажды подменял одного из преподавателей на паре, обучая адептов заклинаниям упокоения. И все же Чимину больше нравилось больше обсуждать с ректором артефакты: последний всегда делился интересными книгами из библиотеки и не скупился на истории из жизни, которых было бессчетное количество. Именно из них юный герцог узнал, что у магистра была жена — прекрасная женщина-целительница, которая несмотря на свое высокое происхождение выходила ни одну сотню бедняков, и призрела десятки сирот. Она всю жизнь старалась помогать людям, двери ее с Мардуком дома были открыты для всех нуждающихся, и именно эта сердобольность сыграла с ней злую шутку. Целительницу убили при помощи артефакта. Магистру и доселе неизвестно, кто из людей, вхожих в их дом сделал это, а самое главное зачем, но смерть дражайшей супруги сильно подкосила его. Чимин услышал эту историю спустя десять лет после ее кончины, но по глазам ректора он прекрасно видел, что ее гибель, ничуть не забылась им. И несмотря на это магистр продолжал верить в людей: он помогал студентам, защищал их от гнева преподавателей, часто закрывал глаза на их промашки, искренне полагая, что в жизни будет достаточно трудностей, а значит именно университет должен быть той отдушиной, которую можно будет вспомнить с любовью. Размышляя об этом, Пак едва ли мог держать себя в руках, дрожа от злости. Никогда бы столь мудрому и сострадательному человеку не пришло даже в голову приставать к адептам с намеками на нечто непотребное. — Как вы можете такое говорить?! — зарычал блондин, поджимая дрожащие от досады губы. — Магистр Мардук скорее был готов из своего кошеля последние монеты достать, чем позволить студентам продавать свое тело! Ему бы никогда не пришло в голову навязывать любые непотребства людям, которых он почти считал своими детьми… Он… он всегда был добр… в отличие от вас! — Напрашиваешься на тёплое отношение к своей персоне? Ты не оправдал ни одного моего ожидания в твой адрес, ты сбежал от меня, ты выставил меня посмешищем на все высшее общество и смеешь что-то требовать? Пак лишь сильнее стиснул зубы, ощутив стальную хватку на шее. И если бы не звонок, он готов поклясться: Мин с девяностопроцентной вероятностью задушил бы его, но, выбегая на полигон, блондин уже старался об этом не думать: более насущной проблемой стал практикум по темной зоологии, где адептов обещали познакомить с умертвиями драконов, а опоздавших — с самыми кровожадными из них. Чонгук резко развернулся в сторону Чимина, презрительно усмехаясь: все студиозы выбрали себе чешуйчатых посмирнее, только Чон выбрал Нидхегга³, но и его — относительно взрослого (такие, как правило, уже объезженные, потому вполне могут работать в паре с магом), а вот в отдалении спал с прикрытым глазом драгон — огромное чудовище с мощными перепончатыми крыльями, стянутыми жесткой кожей, крепким телом и хвостом, покрытым острой грубой чешуей, где-то с проплешинами чуть гнилого мяса и пожелтевших костей. Дракон лениво оглядывал присутствующих сплошь черным блестящим глазом, обнажая ряд острых как лезвие клыков. Чим судорожно сглотнул, оглядывая огромные кое-где подбитые с трещинками когти, исполинские лапы, одна из которых местами разложилась, обнажая кости плюсны. Драгон раскрыл пасть, извергая зловонный пар, от коего можно было рухнуть в обморок, но блондин, на удивление, стойко держался. — Я предупреждал, адепт, что опоздавшему достанется самый опасный экземпляр, — преподаватель хлопнул в ладоши, предлагая всем выстроится с их существами в ряд и начать практикум. Гук, как и другие учащиеся, прочитал связующее заклинание, приказывая своему умертвию встать рядом. Чимин же боялся даже подойти, слушая грозное рычание со стороны нежити. Под укоряющим взглядом темного зоолога, Пак сдался, смиренно подходя к драгону, несмотря на недовольство последнего. Жутко. В один момент чудовище вскочило на лапы, нависая над упавшим в самый неподходящий момент студиозом. Блондин зажмурил глаза, ощущая отвратительный запах мертвечины, из последних сил пытаясь не рухнуть в обморок. Некроманты испуганно замерли, магистр же двинулся в сторону нерадивого ученика, но резко остановился, услышав душераздирающий рев, обращенный к своей персоне. Дракон продолжил как ни в чем не бывало изучать юношу, обнюхивая черную некромантскую форму, и учуяв, кажется, для себя нечто важное, издал одобрительный рокот, аккуратно отходя немного назад и склоняя голову перед Чимом. Парень неуверенно поднялся на ноги под взглядом шестнадцати пар удивленных глаз, направился к умертвию, кладя ладошку на ребристую поверхность продолговатой морды, мягко ее поглаживая. — Мне страшно, — честно признался Чим, неловко улыбаясь, — и я не знаю, почему ты мне доверился, но давай хорошо поработаем. Как-то Пак читал, что многие драконы прекрасно понимают, что говорят им люди, поэтому, увидев вполне осмысленный взгляд монстра, еще шире улыбнулся, почесывая ороговевшую кожу. — Да что не так с этим придурком?! — прошипела студентка, сжимая в руке кусок мяса, и совершенно не замечая, как водит носом вокруг лакомства маленький пухлый дракончик с милой вздернутой мордочкой, пытаясь его стащить. — То умертвия на него, как на друга закадычного бросаются, то эта махина перед ним на задних лапках ходит! — Если бы вы хорошо учились, адептка, могли бы знать, что сильные драконы изучают ауру мага, с которым они будут работать, и если она им нравится, то связующее заклинание может не потребоваться. Девушка вскрикнула, напугав даже своего дракончика, который под визгом хозяйки плюхнулся на задние лапы, возмущенно фыркая. Юнги равнодушно прошел мимо. Он бросил уже новую сумку из кожи буйвола Чимину, а затем направился в сторону врат, где остановилось черное ландо, сиденья которого были обиты светло-сиреневым бархатом. В нее была запряжена тройка черных пегасов: те постукивали копытами, ржали на разный лад, но резко затихли, стоило приблизиться магистру. — Рад встрече, Ваша Светлость, — брюнет подал руку женщине, сидящей в карете, помогая слезть. Сомнений не было: эта мадам — директриса Чернокнижно-ведовской Академии, женщина, недавно отметившая трехсотлетие, но еле выглядящая на пятьдесят. Она определенно была хороша собой: тронутые легкой волной средней длины волосы цвета платины, приятное лицо с едва заметными морщинками, тонкий стан, стянутый корсетом, строгая одежда в виде нахлобученного воротника из легкого кружева, больше похожего на россыпь полупрозрачных белых цветов, платья нежно-лилового оттенка с пышным подъюбником и неброских туфель с мелким каблуком. С легкой улыбкой та приняла поцелуй, пришедшийся на костяшки пальцев, скрытые перчатками, присела в глубоком книксене, и заметив легкий кивок со стороны ректора, направилась за ним в административное здание. В это время Чимин старался не свалиться с дракона, который, дорвавшись до свободы, никак не мог понять, что летать надо за своими собратьями, а не над ними. — Адепт, если вы сейчас же не усмирите своего партнера, то получите незачет. Блондин схватил умертвие под уздцы, заставляя его влиться в поток других чешуйчатых. С третьего раза его старания были замечены: тот протиснулся между двумя чудищами, покорно следуя за летящим спереди.

***

— Все молодцы, вам, Пак, я, пожалуй, высший балл поставлю за такую работу. Все свободны, — магистр вывел в журнале отметку, затем удалился прочь под взглядами изможденных студентов. Чимин едва заметно улыбнулся, сжимая в руке первый в жизни подарок от брата: сумка из кожи мертвостепного буйвола стоила не менее тридцати золотых — баснословные деньги, которые бы адепт вроде него никогда не заработал. Внутри лежали лучшие гусиные перья для письма, тетради в черных бархатных переплетах с металлическими заклепками и качественные чернила (адепт раньше мог позволить себе лишь сделанные из сажи с добавлением клея растений). Юнги никогда не дарил родственнику презентов: все вещи он передавал через слуг, посылая последних за ними, но никогда не требовал брать чего-то свыше необходимого, и уж тем более — не вручал лично. Пак не жаловался и даже не просил. Он и не узнал бы: как приятно получать что-то на праздник из любимых рук, если бы не познакомился с Тао — парнем, который сейчас обучался в Академии имени Сириуса шен Айрона. Когда тот всучил на канун дня Богини зимы стеклянный шар с фигуркой снежной колдуньи, блондин растерялся, не зная, как реагировать, потом прошло пару лет и сейчас традицию обмена подарками продолжает Тэхен, который вечно заваливает друга разными безделушками. Но такая забота от магистра имела какой-то особый, ни с чем не сравнимый оттенок. Чимин в последний раз рассмотрел новые вещи, отправляясь в стены академии, где в столовой его ждал Тэ. Последний равнодушно ковырялся в тарелке, больше слушая о чем щебечут подсевшие адептки. Те что-то увлеченно рассказывали артефактору, активно жестикулируя и еще больше хихикая, но когда подошел Пак, они быстро собрали вещи и ушли. — Я чумной что ли… — устало вздохнул парень, обессиленно падая на стул. — Да ладно, тебе. Просто одна из этих девчонок — чистокровная эльфийка, между прочим, втрескалась в тебя по уши, думает, как к тебе подкатить. Ах, — наигранно вздохнул Ким, подпирая подбородок ладонью, — не хочу делить такого красавчика с этими стервами, — на лице адепта заиграла квадратная улыбка. — Влюблена… Пак, кажется, еще больше помрачнел от этой новости, нервно растирая точку меж бровей. Еще не хватало ему влюбленных дам — особенно эльфиек. Они не знают отказов, и, будучи крайне самовлюбленными, горделивыми созданиями, не гнушаются идти, как на мелкие, так и на крупные пакости. — Ой, только не кисни, у вас там на факультете Чон Чонгук учится, как только она его увидит — сразу переметнется. Кстати, тут уже по всей академии слушок прошел, что бал в честь Беладонны в этом году будет особенно ярким: сегодня и Моргана приезжала со своей ведьмовской свитой, даже из академии стихийников Мордрагор прибыл, хотя на ректора нашего давно зуб точит. В общем, скорее всего будет объединенный праздник, а это значит, что ты сможешь увидеть Тао! — Тао?! — воскликнул Чимин громче, чем стоило бы, привлекая к себе внимание.