Death suits you

Сидя на лавочке у склепа, Чимин бездумно вглядывался в очертания леса, затянутого вечерней мглой; мысль о том, что он, наконец, смог бы увидеть матушку Тао, чудесную, невероятно умную женщину, встретиться с самим стихийником, вспомнить былые времена — пугала его и одновременно притягивала: расстались они с Цзытао на редкость отвратно, когда Паку отчего-то пришла мысль раскрыть свои чувства, бережно хранимые где-то внутри и поцеловать друга. Касание его губ пришлось куда-то в щеку, удар от бывшего приятеля — прямиком в грудь: тот сбежал в Академию Сириуса шен Айрона и больше знать о себе не давал. Блондин определенно хотел бы извиниться: чувства прошли, а "ненормальное" тяготение вовсе не к нежным женским телам можно и скрыть, но на каждый довод, что на вечере необходимо появится, в сознании всплывало братское «нет». Адепт тяжело вздохнул. — Я тоже прихожу сюда, когда накапливается слишком много проблем, — на скамейку присела девушка в белой юбке и бледно-фиолетовом свитере, надетом поверх светло-серой рубашки — форма светлых зоологов. — Меня, кстати, Грета зовут. — Будем знакомы. Чимин невольно улыбнулся какой-то вымученной болезненной улыбкой, следя за луной, скрывающейся в тумане. В голове лишь думы о друге и ни единой — о заданиях, которые необходимо сделать. Пак устал. Ему так претила эта каждодневная борьба с ненавистью однокурсников, считающих, что адепт выпросил свое место среди боевиков-некромантов, ярость Юнги, который заботился лишь о воплощении собственных амбиций, совершенно забывая, что брат — не средство для этого. — Знаешь… — неловко начала студентка, сжимая в руках маленький кулончик на тканевом ремешке. — Сейчас я правда вижу, что твой образ далек от того, что создан сплетнями. Когда о тебе стали говорить адепты, мол, из артефакторов с подачи братика перекочевал к «белой кости», ты сразу вызвал у меня презрение, а потом мне довелось тебя увидеть… — незнакомка замолчала, нервно прикусила губу, словно чем-то задумалась, явно тяжелом, но близком ей самой. — Увидеть твой взгляд на магистра… Так не смотрят на тех, кого любят, к кому тянутся. Эти франты, — презрительно выплюнула она, едко усмехаясь, — не знающие горя и бед, носимые на руках родителями, никогда не поймут, сколько прячется в чужих глазах. Для них ты всегда будешь пресытившимся родственничком императора, а не жертвой чьей-то гордыни и тщеславия. — Говоришь так, будто тебе это знакомо... — Моя деспотичная мачеха сделала все, чтобы одурачить отца и оставить у разбитого корыта. Хотела и меня отправить в Ведовскую академию для девочек на окраинах Висбадена. — девушка усмехнулась ошарашенной реакции Чимина. — Да-да, в том самом закрытом королевстве, откуда никто не возвращался. Слава Люции¹, что папа тогда еще был трезв умом. Бросив кроткое «сожалею», Пак затих, снова задумавшись о чем-то своем. Адептка и не мешала: смотрела куда-то вперед, иногда тяжело вздыхала и поправляла сползавшие шерстяные чулки. Ночь текла медленно, подобно патоке, зачерпнутой огромной ложкой; где-то вдали стрекотали кузнечики, на ветке дерева, росшего у близлежащей могилки, с перебоем ухала сова. Чим с неохотой поднялся, и попрощавшись с новой знакомой, неторопливым шагом отправился в общежитие, где его поджидал бывший однокурсник-артефактор. Тот, воровато озираясь, втолкнул адепта в комнату, накладывая полог тишины. Когда плетение дало силу, парень, наконец, поставил на стол внушительный мешок золотых, положил чертеж артефакта и устало присел на стул. — Одному моему очень хорошему знакомому нужна эта вещь, и сумму, как видишь, он дает значительную, — взгляд невольно устремился к бархатной ткани, за коей прятались явно немалые деньги. — Это же незаконно… Без диплома мы не имеем права делать артефакты такого уровня сложности. Чимин вздрогнул. Вообще, сам факт того, что он делал амулеты для темных, мог стать поводом для исключения из академии: у него нет лицензии — только желание и способности, но если он возьмется за работу над этой вещью, его просто могут казнить. Правительство Хиносаи, несмотря на относительную демократичность в магических законах, многие предметы из-за опасности относило в раздел запрещенных, а попасть на плаху из-за чьей-то сомнительной просьбы не хотелось. Пак бросил задумчивый взгляд на чертеж. Артефакт Фауста — кольцо, сделанное из черного золота с тонкой резьбой заклятия на ободке, вкраплением крупного черного опала и четырех более мелких застывших слез демонических драконов (высших существ в драконьей иерархии). Паку как-то довелось увидеть этот предмет в книге запрещенного черного искусства, потому он знал, что ингредиенты на украшения тяжело достать: одна слеза стоит жизни целого чешуйчатого, и убить такого — за гранью возможного. К тому же, такой артефакт требовал чистой ауры создателя, потому тем же отступникам — магам, пошедшим по пути убийств, изготовление не представлялось возможным. Блондин и вспомнил то, что Фауст испивал магический резерв практически до дна, и если не успеть подзарядиться, то была угроза полного выгорания. — Слишком много рисков, Кайл. — Пак, я бы сам с удовольствием взялся за это дело, но только тебе преподы пророчили светлое будущее, только тобой восхищались. Ты сможешь, а я в свою очередь сделаю все, чтобы об этом никто не узнал. — Зачем твоему знакомому предмет, который делает поднятие умертвия невозможным? В мозге пронырливо скребся червячок, твердящий, что дело это нечисто, что страданий принесет оно больше, чем пользы. Чимин никак не мог собрать картину, словно не хватало частей пазла. Может его хотят подставить? Может приятель специально не берется за работу, потому что знает, к чему это приведет? Ведь, сделай он это украшение, в случае преступления, первым казнят именно его. Адепт сел на кровать, задушенно смотря на знакомого. — Мне надо подумать. Однокурсник согласно кивнул, и достав из-за пазухи сверток, скрепленный сургучной печатью, видимо, с материалами, положил его на стол, уходя прочь.

***

Утро было невыносимым: Чимин так и не уснул — сначала из-за горы заданий, а затем, когда голова коснулась подушки, перед глазами возник образ Тао, мысли о том, что если придется идти на бал, то костюма нет, и как решение этой проблемы — сверток на столе и чертеж. Пак действительно начал работу: наложив полог тишины, принялся за заготовки, и за ночь выплавил ободок кольца с тиснением заклятья и маленькими витиеватыми лапками для будущих камней. Когда работа была закончена, адепт еле смог доползти до сумки с эликсиром частичного исцеления, но тот не смог даже на десятую часть восстановить потраченные силы. Если бы не огромный резерв — единственная приятная вещь, доставшаяся от родителей, парень бы точно выгорел. А сейчас он шел на пары — изможденный, уставший, на грани физического и магического истощения. Выдавливал из себя последние силы, слушая преподавателей и конспектируя лекции, даже умудрился что-то пробормотать в ответ на похвалу от магистра прикладной некромантии, преподавателя по проклятиям и их снятию, довольных улучшившимися результатами. И только Чимин где-то на периферии сознания понимал, скольких бессонных ночей это ему стоило. Он вспоминал, как по ночам бегал в библиотеку, и те же перекусы не обходились без учебника в руках. И все ради того, чтобы Юнги хоть немного ослабил давление, на и без того забитого брата. — Какая у нас сейчас пара? — блондин вздрогнул от голоса Чонгука прямо над ухом. — И чего ты такой бледный? — Нормальный. Сейчас спиритизм. К адептам подошел Намджун, оттаскивая Чона от замученного Чимина. Последний искренне поблагодарил парня, поправил полы черной рубашки и поспешил на третий этаж. Мимо проплыли два стихийника в облачной колеснице, уже из глубин лестничного пролета на метле взмыла рыжеволосая девушка — студентка с ведовского факультета: все адепты для быстрого передвижения по огромнейшей академии использовали магию (в силу своих специальностей). Пак же тяжело вздохнул. Капля волшебства сейчас могла привести к магическому выгоранию, поэтому прерогативами своих способностей он пользоваться не мог. И на пару опоздал по этой же причине. Милая преподавательница по спиритизму радушно встретила ученика, пусть и пришедшего чуть позже положенного: в уголках глаз проскользнули морщинки, а тонкие смазанные бальзамом губы растянулись в приветливой улыбке. — Извините, магистр Кан. — Проходи, со всеми бывает, — женщина подошла к доске, оглядывая студентов, выстроившихся в другом конце кабинета. В помещении не было парт; одну из стен занимал длинный старинный шкаф с не менее старинными фолиантами по спиритизму, рядом стоял учительский столик и круглый — для гаданий: там, на медной подставке с массивными витыми ножками уместился шар и колоды карт разных видов. В углу, под длинной тенью, скрылся сервант с материалами и зельями. Центр аудитории был свободен, поскольку спиритизм требовал черчения пентаграмм и других символов для вызова сущностей. — Сегодня мы попытаемся вызвать простейшую материю — фантом. Ни в коем случае не путайте с призраками, которых, к примеру, поднимают некроманты для допроса. Фантом — более древняя единица духов и не всегда имеет человеческую форму. Им может стать душа, что в течение более, чем сотни лет, не смогла перейти из мира живых в мир мертвых. Так, кто мне поможет в проведении ритуала? Адепты затихли. Чимин почувствовал, как его легонько оттянули за рукав свитера, пытаясь привлечь внимание и, обернувшись, он столкнулся взглядом с однокурсницей. Та тихонечко извинилась, заправила прядь длинных черных волос за ухо, обнажая шею. — Чимин-а, давай ты выйдешь, — девушка жалобными глазками посмотрела на парня, — я в этом совсем не разбираюсь, а ты такой умный! Если сейчас никто не выйдет, то она вызовет меня, поэтому, пожалуйста, помоги! Пак нахмурился: ему точно нельзя использовать резерв, но если придется? Что ему делать, если скажут вливать магию в символ? И тут блондин почувствовал толчок, невольно выбегая на несколько шагов. Приняв это за согласие, преподавательница вручила в руки мел. Делать было нечего, потому Чим опустился на колени, вычерчивая кое-где неровный, но все же круг. И тут магистр вручила фолиант, указывая на страницу, где находились слова призыва. — Fiat viae illorum tenebrae, et lubricum: et angelus Domini pers… ¹ — начал студент, вливая поток восходящей энергии, чувствуя легкую слабость в ногах. С каждым словом голова кружилась все сильнее, из носа потекло нечто теплое. Краем уха некромант уловил девичий визг «кровь», обессиленно сваливаясь на холодный пол, выпуская из рук книгу. В глазах рябило от черных мантий столпившихся студиозов, в ушах стоял шум, через который пробились слова преподавательницы об угрозе полного выгорания. Потом пришлось глотать отвратительное зелье, видимо, минимального восстановления, и в полном бессознательном состоянии на чьих-то руках отправляться в лазарет.

***

— Где я? — борясь с першением в горле, одними губами прошелестел Чимин. Рядом сидел обеспокоенный Техен и… Чонгук. На лице последнего ходили желваки, он даже не пытался скрыть, что вся ситуация ему претила, но и уходить он, почему-то, не спешил. Ким же, услышав голос друга, облегченно выдохнул, обнимая последнего. Выгорание — не просто шутки. Немногие маги могут пережить это: некоторые заканчивают самоубийством, вследствие психологической травмы, чистокровные — просто не могут без нее существовать, и к таким относился Пак. — Эй, кроличья морда, принеси воды! Не видишь — у него в горле пересохло! У Чона от праведного возмущения дернулся глаз. Его так точно не называли. Проскрипев зубами от ярости и буркнув под нос себе нечто невнятное, но явно нецензурное, тот отправился к кувшину, стоявшему на тумбе в общей палате. — Я так волновался, Чим-Чим, ты не представляешь! Когда сказали, что ты полностью истощен, еще и магистр Кан зарыдала, я боялся, что произошло нечто непоправимое… Как так вышло, что твой резерв на нуле? — Практиковался в боевой магии, — скрепя сердце соврал адепт. — Не рассчитал количество магии, которое могу потратить, вот и результат, так сказать… Сам виноват. — Боже, Чимин-а, ну как же ты так! Кроличья морда, ты где?! — Какого черта?! — взревел Чонгук, оборачиваясь на Тэхена. — Ты хочешь отхватить за свой длинный язык? — некромант сжал в руке стакан, прожигая взглядом кронпринца, но тот невозмутимо поправил волосы, обворожительно улыбаясь. Гук смущенно опустил взгляд, и всучив стакан в руки Пака, поспешил удалиться. Через некоторое время в палату проскользнула Аяно Ли — девушка, что просила Чима помочь и выйти вместо нее на паре по спиритизму. Она неловко поклонилась адептам, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Прости меня. Это я тебя толкнула, я не думала, что у тебя проблемы с резервом и… — по щекам студентки потекли слезы — в конечном итоге все сожаления были заглушены всхлипами и громкими рыданиями. Тэ недоверчиво оглядел некромантку, но потом расслабился, предлагая ей сесть рядом. Чимин лишь улыбнулся, прошептал: «все в порядке», успокаивая одногруппницу. Сам факт того, что гордая темная пришла перед ним извиниться, показывал, что та действительно сожалеет, да и с Паком она старалась общаться не только тогда, когда ей что-то было нужно. Ким устало откинулся на спинку стула, разглядывая огромное помещение, выполненное в готическом стиле, тускло освещенное свечами в люстрах и канделябрах. За окном разливался багряным полотном закат, через приоткрытые створки просачивался прохладный ветерок, щекоча затылок. Стоило бы спросить друга о планах на бал в честь Беладонны, стоило бы сказать, что в этот раз они не смогут пойти в любимую распивочную, потому что в академии Тэхен будет находится, как официальный представитель и наследник своей империи, стоило бы… но отчего-то не хочется расстраивать близкого человека. В последнее время Чимин и так много пережил. — Кстати, вы в курсе, что на праздник будут приглашены представители самых влиятельных династий? Приедут две моих сестры — Марияма и Минджу, последняя сказала, что на этом мероприятии познакомится с будущим мужем, которого подобрал ей отец! И они с женихом будут открывать бал! — Это замечательно, — слегка приподнял уголки губ блондин. — Я еще слышала, что наведается старший брат Чонгука — Хосок, истинный наследник престола второй империи. И приезжает он со своей невестой. А невестой являлась Жозефина де Монфор — наследница пятой империи, очаровавшая любострастного кронпринца и занявшая место будущей супруги. В узких кругах поговаривали, что женой должна была стать как раз Ли Минджу, с которой у старшего Чона были довольно тесные отношения, поэтому восточная принцесса и ее западная соперница станут на этом балу гремучей смесью. Но со слов Аяно, на вечере обещала появиться представительница седьмой империи, второй из пяти правящих династий (династия Хуан) — Сяо со своим братом Джуном. Хуан Сяо была лучшей подругой старшей сестры некромантки, поэтому был шанс, что последняя просто не обратит внимания на Жозеф. Но даже так клубок хитросплетений не заканчивался: Минджу на одном из официальных вечеров, устроенных Мин Юнги, публично унизила сына правителя Хиносаи, и пусть было за что, заклятого врага, который точно посетит академию на бал Беладонны, она нажила. От таких умозаключений Тэхену хотелось взвыть. Потому он так яро ненавидел все высокосветские рауты. Слишком много интриг, сплетен и ненависти. Жаль только было того парня, которому достанется восточная принцесса Ли — помимо огромного количества недоброжелателей, среди которых была даже вторая жена ее отца, будущему муженьку в придачу придется терпеть на редкость скверный характер и извечно высокомерное выражение на точеном изнеженном личике.