Death suits you

К концу недели от одного только слова артефакт к горлу подступал ком, ноги предательски слабели, и весь резерв стремился к нулю. Чимин несколько раз заново переделывал Фауст, стараясь довести его до совершенства, но даже кладя готовую вещь в шкатулку, больше не собираясь к ней притрагиваться, все еще был уверен, что работа неидеальна, и он много чего бы мог исправить. Каждое появление на ковре у Юнги сопровождалось мыслями о незаконной деятельности в стенах академии, и нынешнее — не было исключением. Блондин привычно опустил взгляд на насыщенно-бордовый ковер, гоняя носком сапога несуществующую пыль. На магистра было смотреть страшно. Он привычно возвышался над кипой бумаг, зарываясь пальцами в смоляной чуть кудрявый волос, вычитывал что-то из личной успеваемости брата, и, кажется, на миг его губы тронула улыбка. Адепту не хотелось бы хоть в этом ошибиться. — Твои оценки улучшились, — констатировал Мин, поднимая взгляд. — Послезавтра бал, и на него приезжает Ли Минджу — твоя будущая жена. Ты должен с ней встретиться. И еще — она прислала тебе костюм, в котором хочет, чтобы ты появился — он лежит в моем доме, поэтому постарайся забрать его сегодня. Пак чувствует, как от последних слов кровь отходит от его лица, и наливаются свинцом ноги. Он смотрит отупленным взглядом на лорда, даже открывает рот в попытках что-то сказать, но с губ слетает какой-то отвратительно-кряхтящий звук, вызывающий нечто сродни сожалению, но Юнги пропускает реакцию мимо ушей, глаз и всего своего существа, зарываясь в бумаги. Теперь в голове не страх за возможную казнь — уж лучше она, чем высокомерная отвергнутая Хосоком женушка с истерическими припадками и комплексом принцессы, к счастью или нет — оправданным. Чимин даже помышлять об этом не хочет, но оказывается не в силах противиться осознанию, что все враги этой эксцентричной отнюдь неуравновешенной девицы после объявления помолвки станут его собственными. Адепт не понимает как, но приходит лишь в себя перед дверью единственного человека, который смог бы понять и принять его боль. Тэхена. Комната встречает теплым светом, которому в чиминовой не бывать (теневая сторона, да и отделка в черных тонах выполненная), Кимом, потягивающимся в кроватке и незнакомым парнем. Тот расправляет широкие плечи, и замечая гостя, едва заметно улыбается. Незнакомец неторопливо расставляет тарелки с утренним супчиком, сваренном на ножках увесистого хряка, судя по пятнышкам жира в золотистом бульоне и кусочкам мяса, нарезает ломти свежего хлеба с хрустящей коркой и разливает крепкий, дымящийся, травяной отвар в кружки. От запахов в комнате у Чима предательски урчит живот, потому что позавтракать он не успел, да и столовая явно не могла предложить такой ассортимент — это каждому адепту известно. — Ты — Пак Чимин, если не ошибаюсь? — вопросительно вскидывает брови студент, все еще мягко улыбаясь. — Проходи, сейчас и тебя накормим. Блондин робко кивает, прикрыв за собой дверь. В последние дни он убеждается лишь в одном: только дурак не знает его имени или слепоглухонемой человек, заколоченный где-нибудь в гробу на дне океана, потому что о нем, не судачил разве что ленивый. — Я — Ким Сокджин, — парень придвигает к новому знакомому тарелку, не позволяя отказаться от завтрака. — Все же твоего друга неплохо было бы убедить, что прогулы не очень хорошо сказываются на учебе. Тэхен бурчит что-то о прекрасном утре, которое не должно омрачаться нравоучениями и плетется к рабочему столу, где все активно приступили к трапезе выставленного на столе завтрака. Зачерпнув ложкой суп, парень делает первую пробу, довольно улыбаясь: Джин готовит отменно, пусть по статусу подобное ему и не положено. Эрлы, будучи вхожими в королевский дворец и являясь высшей ступенью аристократической прослойки, могли заниматься лишь делами, их достойными, в число которых стряпанье не входило. Однако, адепт признался, что дело он это любил, потому в свободное от учебы время сбегал в таверну, находящуюся под управлением одного орка, что позволял юному вельможе раскрывать свои таланты. Вот и сейчас после бессонной ночи, проведенной за протиранием столов и уборкой, Сокджин с утра пораньше приготовил вкусный завтрак, чтобы порадовать соседа. Допив травяной отвар, Тэ довольно улыбнулся, откидываясь на спинку стула, но лицо вмиг стало серьезным, после неловко брошенного взгляда на Чимина; он всегда мало ел, но в последнее время ему хватало до смешного незначительных порций, и даже сейчас он сидел над наполовину опустошенной тарелкой с чувством полного насыщения. — Ты после того истощения сам не свой. Что-то произошло? Пак и забыл, что при Тэхене фальшивые улыбки цеплять глупо: он чувствует, как вся наигранная радость вмиг сходит с его лица, и рука невольно тянется ко лбу растирая все ту же точку меж бровей, где точно скоро и кожи не останется. Адепт набирается сил, пытаясь наконец принять мысль, что разговор с братом в кабинете не был дурным сном. — Ли Минджу, как выяснилось, моя невеста. Тэхен сначала не верит, наивно ожидая продолжения слов, но вслушиваясь лишь в гробовую тишину, повисшую в комнате, осознает, что сказанное - не идиотская глупая шутка. — Серьезно? Твой брат, похоже, с последними остатками мозгов распрощался. Да у этой девицы список врагов больше, чем список покупок моей маменьки на ближайший месяц, а она, знаешь ли, за день может всю одежду в бутике вынести. Над Чимином и вовсе сошлись грозовые тучи: один видок только — вздернуться и к жизни не вернуться. Герцога понять было можно: интриганка жена, подобранная старшим братом — лучшее доказательство, что тот тебя, мягко говоря, не любит. Сокджин участливо молчал. Он знал эту особу и никому бы не пожелал такой супруги как она: склочная, высокомерная, до ужаса подлая девица, которую откровенно недолюбливали даже в семье, и Юнги точно не пришлось заставлять Пака, просить у отца Ли руку дочери — тот сам всучил этот обоз и несомненно счастлив. Но не был счастлив Чимин: брак был ему словно подтверждением того, что о дипломе артефактора можно забыть, как и о мечтах, вроде заказов от самого императора и приближенных к нему. Адепт лишился не только шанса работать по желаемой специальности, но и навсегда утратил возможность жить с по-настоящему любимым человеком. Мин точно не позволил бы своему родственнику раскрыть ориентацию и уж тем более — иметь любовника, но тот, собственно, и не догадывался, какие пристрастия были у брата. Да и несмотря на то, что многие правители не скрывали влечения к своему полу и имели множество фаворитов, жениться они на тех не могли, но случаи таких браков были, пусть и единичные. По закону, если главенствующим был император, он обязан назначить девушку с которой будет зачат ребенок (как правило это была родственница, либо вхожая во дворец аристократка, реже такие контракты заключались с королевскими династиями других государств), после известия от лекаря о беременности, император возвращался к супругу, а мать будущего наследника или наследницы вынашивала дитя и затем покидала дворец, оставляя все заботы с малышом на придворных нянюшек. Если правителем была женщина все проходило по тому же сценарию, за исключением того, что мужчина покидал дворец сразу же после известия о беременности, поскольку более его помощи не требовалось. В какой-то момент Чимину казалось это диким, но принцип добровольных основ без навязывания традиций, заставил поверить, что такое положение дел гораздо лучше, чем браки в, которых нет счастья. — Может, можно эту свадьбу каким-то образом отменить? — Тэхен взял бледную ладонь Пака в свою, поглаживая дрожащие пальцы. — Чимин, твой брат, пусть и герцог, но он не всесильный. Да и Хиносаи, даже будучи самой могущественной и обширной по территориям империей, не является единственной. Я, в конце концов, заставлю родителей предоставить тебе политическое убежище. Пока просто подумай о том, как избавиться от назойливой будущей жены. — И все же, это не отменяет факта, что вряд ли кто-то пойдет против твоего брата, Чимин. Полагаю, что это последний человек во всем Междумирье, с которым кто-либо захотел бы испортить отношения. — неловко отозвался Сокджин. Адепт скривился, осознавая, насколько эрл прав, и окончательно расстроившись, бессильно спрятал лицо в ладонях. Его брат прошел несколько воин, вступил в орден вечных, его владение оружием несомненно вошло в анналы истории, он был практически богом среди магов этого поколения, и Пак был и правда лишь бельмом в его глазу. Тяжело выдохнув он вышел из-за стола, и поблагодарив Сокджина за самый, пожалуй, вкусный завтрак на его памяти, отправился на занятия, решая подумать о том, как ему поступить, позже. Позднее утро встретило холодным ноябрьским воздухом, пробирающим до самого нутра. Чимин поежился, разозлился, что забыл взять мантию, и вновь вернулся в корпус, решая, что он достаточно пожертвовал собой на сегодняшний день, и вполне себе имеет право опоздать, чтобы хотя бы не дрожать под ледяным ветром. — Какого черта мы должны учиться охранять артефакторов? У них есть пары по самозащите, — первое, что слышит Пак, вбегая на опушку, где Джексона распирает от праведного гнева. — В конце концов просто выставили бы нас на самой практике, мы бы справились, но нет — надо нам добавлять еще занятий, чтобы мы даже дышать не успевали. — Адепт Ванг, — безучастно отозвался магистр Клее, осматриваясь в лесной местности. — Уж вы-то не только подышать успеваете, еще и адепток позажимать в общежитии. Практикум по защитной магии наконец начал проходить в спокойной обстановке. Чимин зацепился взглядом за знакомую, выкрашенную в пепельный оттенок макушку, верно направляясь ближе: Тэхен о чем-то спорил с Югемом — бывшим однокурсником Пака, активно жестикулируя руками. Заметив приятеля, оба обернулись, оставляя свои недомолвки. — Как ты умудрился прийти позже меня? — Тэхен кинулся на друга, обвивая того ногами. — И вообще, я, знаете ли, тут только из-за вас, Ваша Светлость! Только одна мысль о том, что вы будете защищать кого-то другого, вызывает во мне жуткую ревность! На развернувшуюся картину удивленно смотрели и некроманты, и артефакторы, недоуменно вскинув брови, только Чонгук в очередной раз стирал от негодования челюсть, на что Тэ ехидненько хихикал. Кронпринца откровенно забавляла реакция Чона, который был готов рвать и метать от одного только смазливого поведения человека, в чьих жилах текла истинная кровь некромантов. Чимин не обращал внимания на злость брюнета, он только от взглядов студентов уже не знал в какую ему сторону краснеть да бледнеть — стеснение играло с ним злую шутку, выдавая пунец на бледном лице. Он, в принципе, в отличие от своего лучшего друга не любил излишнее внимание, которого ему в последние несколько месяцев и так с головой хватало. Но замечая взгляды Тэхена, украдкой бросаемые на принца второй империи, его глупые, но искренние улыбки при разговорах о нем, адепту и в этот раз не хватило сил осадить артефактора. Намджун подпирая дерево, прекрасно видел, что Гук откровенно свирепел с каждым брошенным Тэ на него взглядом. Бесился, потому что хотел. Ему явно был интересен взбалмошный, весь из себя тактильный артефактор, все время норовивший схватить Пака за щеки да шлепнуть по крепкому бедру под недовольное шипение и уж слишком красноречивый взгляд. Вместе с тем Ким знал, что Чон умеет себя сдерживать и выжидать, в отличие от своего же брата Хосока, который всегда шел напролом. Однако в этот раз Намджуну в большей степени казалось, что его приятель просто-напросто не осознает своих истинных чувств к кронпринцу. Вероятнее всего, потому, что обычно он засматривался на нежные чувственные тела женщин, на которых Тэхен был совсем не похож. — Чего ты, кроличья морда, зенки свои вытаращил? — артефакт заправил за ухо прядь волос, улыбаясь совершенно хищно. — Ты нарываешься, детка, — Чонгук удовлетворенно ухмыльнулся, потому что реакция парня напротив стоила целой казны империи. Тэхен неловко покраснел, глаза его бешено заметались, а затем он и вовсе отвернулся к Чимину, похоже, умоляя его отвлечь любыми даже самыми глупыми разговорами. Магистр Клее вышел из чащи, отправив группу на уже известную ему огромную поляну, где расформировав учеников факультетов по парам, начал тренировку. Как назло Гук и Тэ оказались вместе, но если последний старательно оглядывал преподавателя, то боевик прожигал дыру в профиле кронпринца. — Итак, во время практики у артефакторов будут свои задачи, вы же, кучка остолопов, должны сработаться со своими напарниками, чтобы знать их слабые стороны и суметь в нужный момент прикрыть. От вашей реакции и внимательности будет зависеть жизнь, а учитывая, что все вы здесь детки голубых кровей, за смерть вашего партнера головой вы будете платить в прямом смысле. После пламенной речи не вселяющей ничего, кроме негодования и чувства усталости, адепты разбрелись по территории. Ким направился вглубь леса, ближе к озеру, где росли редкие растения, которые использовались для приворотных амулетов. Но ушел он подальше от всех скорее потому, что хотел побыть в тишине без воплей и игрищ, которыми обычно заканчивалась любая практика у студентов. Сев у кромки озера, кронпринц сорвал лиловый цветок с белым стебельком и листьями, складывая его в сумку. Он, действительно, хотел проходить практику вместе с Чимином, с которым у него было гораздо больше тем для бесед. В конце концов, его правда беспокоила ситуация с Минджу, и он намерен был выяснить как собирается поступить его лучший друг. Однако, магистр Клее был тверд в своем решении. На совместное задание он отправился с Чонгуком. Последний приземлился неподалеку у большого камня, опираясь спиной на последний; угрозы ждать было неоткуда, потому он вполне мог понаблюдать за парнем, так вдохновенно собирающим ингредиенты. Каждая травинка, любая из которых, по мнению Чона походила на предыдущую, кажется, вызывала некий трепет на точеном аристократическом лице. Ким погружался в свой мир, а Гук и не мешал, продолжая лениво наблюдать за метаниями адепта по полянке. Никто из них не заметил приближающееся умертвие крупного волка, что кряхтяще порыкивало, высовывая пробитую чем-то острым морду из крон кустарников. Из-за густой зелени видно его не было, да и Чон особо не прислушивался, будучи уверенным, что никто опасный не нападет. Нежить притаилась, ожидая, пока артефактор подберется ближе, и стоило тому подойти — животное кинулось на него, нависая сверху. Изо рта донесся отвратительный запах разложения, рядом с Тэхеном капнула слюна, перемешанная с чьей-то кровью, судя по багровому цвету, на что адепт испуганно съежился, срываясь на визг: — Кроличья ты морда! Чонгук! Некромант резво подскочил, обнажая в считанные секунды меч и медленным шагом надвигаясь на умертвие. То угрожающе прорычало, ниже наклоняясь к тэхеновой шее, жадно улавливая запах человечины, готовясь оттяпать кусок. Брюнет продолжал приближаться к чудовищу, медленно ступая полубоком; Ким еще сильнее сжался, чувствуя, как в уголках глаз предательски выступили слезы. В голове не было ни одной здравой мысли, кроме страха за собственную жизнь, и его обостряла плешивая гниющая морда, облизывающая зловонным шершавым языком обнаженную шею. В отличие от Чимина, которого брат вымуштровывал долгие годы в вопросах самообороны, Тэ был в бою прискорбно плох, несмотря на полученные в года отрочества уроки. Он больше любил музицировать, читать романы с самыми разнузданными подробностями, о чем в данный конкретный момент искренне пожалел. Вряд ли злобная восставшая мертвечина смогла бы оценить рассказ о каком-нибудь принце, завоевавшим расположение простолюдинки не только на публике но и в постели. Гук в один момент кинулся на нежить, отталкивая ее от напарника и всаживая лезвие оружия по самую рукоять. Чудовище предсмертно взвыло, но дважды отправляться на тот свет не собиралось: прямо с острием между ребер волк набросился на некроманта, собираясь вгрызться подбитыми клыками в ногу, но его откинуло защитным заклинанием. Чон поднялся на ноги, читая заклинание упокоения, после чего умертвие признаков активности больше не подавало. — Ты как? — подлетел принц к Тэ, но последний отреагировал на кожаные штаны Чонгука, точнее на оторванный клок посередине и две борозды от когтей нежити. Все же поцарапать та адепта успела. — Надо промыть. Тэхен наконец поднялся с земли, спешно отряхиваясь и потянувшись к сумке, раскрыл один из карманов, доставая бутылек воды. Выливая ее на рану, кронпринц аккуратно обдувал рваные края, приговаривая, мол, жертв таких не нужно было, заодно и оттер собственную кожу от аромата мертвечины, оставшегося после встречи с умертвием. Гук поднял лицо студента: — Мне не больно, — рука некроманта скользнула в копну карамельных волос, заправляя выбившуюся прядь. — И да, — Чон приблизился к уху Тэ, прикусывая сережку-артефакт, и целуя кожу за мочкой, — Еще раз назовешь меня «кроличьей мордой», я тебя трахну. Чонгук не преминул возможностью оставить поцелуй на шее, после чего отпрянул от шокированного адепта, поднялся на ноги, направляясь к волку. Некромант вытащил меч из нежити, протер о листву ближайших кустов и заправил в ножны. Пригладив рубашку и стряхнув пыль с брюк, он, наконец, обратился к все еще недоумевающему Киму: — Детка, не собираюсь тебя ждать. Пойдем.