Death suits you

Ночью пошел первый снег. Мягкие белые хлопья укрыли землю пуховым одеялом, сияя в ярком свете фонарей; где-то в лесу с ветки на ветку перепрыгивали белки, рыли продрогшую землю зайцы в поисках кореньев. Чимин проснулся, когда было еще темно, а вся природа замерла в преддверии утра. За окном расстелилось белое полотно, окутав все вокруг: остроконечные крыши башен академии, вытесанные из камня лавочки в античном стиле, статуи горгулий, возвышающиеся над главным входом, и даже огромный вычурный фонтан, подаренный заведению императором. Тао спал в комнате, находящейся неподалеку, но Пак боялся, что тот к нему больше не зайдет: дальше поцелуев, горячих касаний и ласк сквозь ткань одежды они не зашли — на этом настоял сам герцог, искренне извиняясь. Стихийник не возражал, бросив кроткое: «все в порядке», он поправил свою одежду и удалился прочь, оставляя адепта наедине с собой и своими мыслями. Блондин искренне себя ненавидел за трусость, за возникнувшую панику, поджигаемую мыслями о Юнги, за маниакальную идею о том, что тот узнает. Скрыть от магистра романтические отношения в его же академии и надеяться быть незамеченным — до смешного глупо, но некроманту так хотелось хоть на миг почувствовать себя любимым… Услышав за спиной тихую поступь, Чимин обернулся: перед ним стоял Хуан в бордовом кафтане, обтягивающих черного цвета брюках, мощных сапогах с металлическим подноском и набойками, с шарфом крупной вязки на плечах и арбалетом в руках. Цзытао поправил тканевые перчатки, оглядел светлую взлохмаченную макушку, сонные глаза, светящиеся и освещающие не хуже уличных фонарей, припухшие от долгих поцелуев губы, восхищенно улыбаясь. Этот мальчик сводил с ума, доводил до исступления одним своим нежным, почти ирреальным видом, походя на сон, на самый прекрасный, из всех когда-либо видимых. Пак же робко стоял в своей шерстяной кофте, едва прикрывающей бедра, простых шелковых шортах и полурасстегнутой рубашке из той же ткани, открывающей вид на россыпь засосов на песочной коже, вызывая какое-то трепещущее чувство внутри. И смотрел. В его взгляде плескалась та самая наивность и робость, которая вскружила голову, лишила рассудка еще тогда — в самом юношестве, когда пухлые губы мягко коснулись холодной щеки. Он, верно, влюбился, да так сильно, что не то что не знает, как выбираться из пропасти чувств — сам желает остаться где-то на дне с лелеемым образом юного лорда империи Хиносаи. — Думаю, тебе нужно одеться потеплее: там мороз на улице, — Тао приблизился к некроманту, выпустил из рук арбалет, снял перчатки, опустив ладони на мальчишечьи бедра, медленно проскользил ими вверх, утягивая за собой рубашку, вместе с тем обнажая покрывшуюся мурашками кожу. Стихийник робко приблизился к уху некроманта, уже шепотом признаваясь, насколько Чимин красив. Последний зардел пуще прежнего, переплетая свои пальцы с чужими и кротко целуя Хуана в самые костяшки. Чуть теплая ладонь коснулась едва вздымающейся груди, забираясь под шелковую ткань, отчего с губ блондина сорвался тяжелый вздох, сменяясь невнятным шепотом и просьбой прекратить. — Мы так не соберемся, — уже уверенно сказал Пак, выбираясь из объятий. — И да, я тоже возьму арбалет. — Не уверен, что в этом есть необходимость. Принц с недовольным лицом опустился на смятые простыни, вновь надев перчатки. Блондин в это время натягивал черные брюки с начесом и тяжелый кафтан нежного молочного цвета с теплой подкладкой длинными рукавами, достигающими самых кончиков пальцев. Накинув сверху жюстокор, адепт подобрался к все еще недовольному приятелю, звонко целуя того в губы. Тао разомлел: он подхватил юношу на руки, создавая облачную колесницу и сажая в нее свой самый ценный груз. Некромант зарылся носом в теплом свитере друга, пытаясь скрыть глупую улыбку, предательски выступившую на устах — слишком все хорошо, слишком прекрасно и замечательно, чтобы вспоминать о невесте, которая за прошлый вечер даже не попыталась пообщаться с будущим мужем. Чимин уныло припомнил, как он встретился с Минджу в комнате Аяно, где та о чем-то спорила с сыном императора Хиносаи. Наследник визжал, хватал девушку за полы огромного пухового платка, клялся, что убьет «наглую самовольную дрянь», в то время, как сестра невесты пыталась разнять конфликтующих. Пак решил в тот момент, что родовой артефакт — кольцо из черной платины с каплей красного алмаза и россыпью черных бриллиантов, он отдаст потом. Ощутив мягкое касание чужих губ к виску, блондин устремил взгляд на стихийника, расплываясь в очередной улыбке и откладывая дурные мысли на потом. Ступив на землю, Чимин и не успел опомниться, как оказался по колено в снегу. Сзади подошел Хуан, беря ладошку парня в свою и направляясь дальше в лес, где, по словам, на одном из деревьев висела отличная мишень для стрельбы. Некромант отказался от охоты на оленя, несмотря на поверье, гласившее, что если убить это животное в течение первой недели после ночи Беладонны, то можно сорвать куш. Счастья пока и так хватало, а животных жалко, ибо адептов, которые хотели попытать удачу было много: тот же Чонгук уже собрался с Намджуном и несколькими знакомыми на разведку в темный лес. Да и Юнги сие дело любил, потому точно не откажет себе в удовольствии пострелять из арбалета. Чимин все глубже пробирался в чащу, но вдруг зацепился за камень, падая в огромный сугроб. Сил вставать не было — Пак лениво перевернулся на спину. На лицо падали белые хлопья, словно сделанные из ваты, через секунду тая на чуть теплой коже, в волосах путались мириады снежинок — оказывались они и на густых ресницах, редкими сияющими кристалликами. Тао смотрел на Чима со спутанными пшеничными прядями, заалевшими щеками и чуть бледными вечно искусанными губами, еле дыша от восхищения. До этого совершенства и дотронуться страшно… Однако, блондин поднялся сам, отряхиваясь и продолжая путь. Через некоторое время адепты наконец добрались до векового дуба с прибитой деревянной мишенью к нему. Стихийник первым принялся проверять свою меткость, почти все разы попадая в середину круга, за исключением пары раз, когда стрела улетела куда-то в глубины леса. От каждого выстрела взлетали редкие стайки ворон, разлетаясь кто-куда, шуршали в сугробах лисы, убегая глубже в чащу, да зарывались в снег только начавшие белеть зайцы. Пак скинул с себя жюстокор, дабы тот не стеснял движения, взял в руки арбалет, заботливо заряженный Цзытао, и прицелился в яркую оранжевую точку в середине. Пальцы, покрасневшие от холода, почти не слушались, а снег, так и летящий в глаза, мешал сосредоточиться, но, напряженно выдохнув, некромант спустил курок. Еще миллиметр и стрела бы оказалась за оранжевой зоной круга. — Мой мальчик так хорошо стреляет? — стихийник приблизился к Чимину сзади, обвивая его талию и целуя куда-то за ухом. — Видя твои таланты, я просто не готов такую прелесть кому-то отдать. — Хуан! Давай хотя бы не здесь?! — прошипел Пак, ощущая касание сухих губ к своей шее. — Нас могут заметить… — Серьезно? Малыш, только солнце встало. Кто тебе на рассвете, тем более после такой знатной пьянки, понесется в лес? Блондин опустил взгляд, мелко дрожа от чужих холодных пальцев, скрытых тканью перчаток, сжимающих талию, и морозного ветра, забирающегося через приподнятый кафтан. Вместе с тем от каждого прикосновения пальцев к горящей коже, поцелуев в чувствительное место у висков, тело сладко трепетало, и ноги совершенно предательски переставали удерживать. Чимин в этот миг точно не ожидал личного фамильяра Юнги — черного ворона, потому от пронзительного каркающего звука неловко подпрыгнул. Птица с умным видом посмотрела на стихийника, презрительно кряхтя и вручив письмо блондину, упорхнула прочь. Пак дрожащими руками развернул черный конверт, скрепленный сургучной печатью с тиснением герба академии, и вгляделся в написанное: «Императорское автономное образовательное учреждение высшего образования «Высшая Академия магии» настоящим письмом уведомляет Вас о предстоящем отчислении за нарушения устава учреждения. Просим Вас предоставить в директорат академии объяснительную на имя ректора по поводу Вашего поведения с указанием причины и приложением соответствующих документов. Объяснительную можно предоставить лично или направить почтой в течение 3-х дней после получения настоящего письма» — Не может быть! — выпутавшись из объятий, Чимин не говоря ни слова, направился в кабинет Юнги, пытаясь собраться с мыслями и хоть немного успокоиться. Он не понимал: что он сделал не так? Чем в очередной раз не угодил брату, что тот его решил лишить самого ценного? Некромант даже не постучал в дверь, не поздоровался ни с Хосоком с задумчивым видом сидящим в кресле, ни с ректором, расположившимся по другую сторону стола. Стремительно пройдя в кабинет, блондин бросил письмо на стол, вглядываясь в черные омуты напротив. — За что ты так со мной?! — Ты еще смеешь спрашивать?! — Мин сжал руку в кулак, совершенно не замечая возникающий сгусток черной магии. — Ты, дрянь, думаешь, что я позволю тебе стать независимым, чтобы ты подставлял задницу всяким нищим аристократишкам? Думаешь позволю запятнать мою репутацию и поставить на себя клеймо брата смазливого зайчонка¹?! — герцог с ужасом смотрел в черные бездны глаз, с сетью вздувающихся темных вен вокруг них и мечтал в этот миг лишь об одном: исчезнуть. Пак посекундно бледнел, не зная куда себя деть; краска вмиг сошла с его лица, к глотке подкатил ком от осознания, что брат узнал про увлечение лишь представителями своего пола, а взволнованный взгляд Хосока только подтвердил догадку. Мин же едва заметив растерянность на чужом лицо, еще сильнее разгневался, сгустком магии впечатывая Чимина в зеркало, стоящее в другом конце комнаты. С уст последнего сорвался надломленный, полный боли крик, но Юнги лишь равнодушно оглядел результаты применения своей силы: блондин безвольно соскользнул на пол, едва успев выставить руки — отражение же оказалось рассечено крупной паутиной трещин и огромным багряным разводом с почти черными подтеками. Хосок не успел среагировать, только сейчас стремительно подходя к адепту, но первым подле него оказался Мин: схватил брата за копну волос, побагровевших от крови, поднял лицо, нанося удар кулаком. Теперь и из носа брызнула кровь, алой полосой медленно стекая к подбородку, крупными каплями разбиваясь о паркетный пол. Чимин не сопротивлялся — все смотрел на ректора, не говоря ни слова, не замечая слез, собравшихся в уголках глаз, подхватывающего за руки Чона, оттаскивающего подальше от Юнги. Время словно остановилось, замерло на одном моменте. Пак все также безразлично смотрел на родственника, чувствуя чужие объятья и без остановки бегущую кровь. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — пробормотал кронпринц, открывая портал и заходя в него вместе с адептом. Оказавшись в комнате, Чимин прилег на кровать, прижавшись раскрасневшейся от мороза щекой к мягкой подушке, до боли стискивая зубы; слезы катились по щекам, по трясущимся расцарапанным пальцам, засыхая, и неприятно стягивая кожу. Герцог не понимал: за что же так сильно его ненавидел брат? Почему его взгляд - такой цепкий и презрительный - никогда не лучился любовью, почему рот этого жестокого деспотичного человека извергал лишь нравоучения и издевки? Почему, в конце концов, Юнги был снисходителен ко всем, кроме единственного близкого человека во всем Междумирье? Плечи дрожали, каждый всхлип Пак заглушал, кусая пальцы до ярких красных отметин зубов и выступающих капель крови, до боли, которая хоть немного могла бы заглушить ту, что разливалась внутри. На кровать присел Хосок: — Прости, солнышко, — начал он, поглаживая дрожащие плечи, стирая алое пятно с затылка, и, судя по теплу, приятно покалывающему тело, применяя целительскую магию. — Я ненавижу себя за то, что сказал ему… Ненавижу за то, что он сделал это с тобой из-за меня… — Вам не за что себя винить, Ваше Высочество, — герцог повернул лицо кверху, устремляя взор в высокий темный потолок. — Вы не знали, что он так поступит… Я не думаю, что вы это сделали со зла. Поэтому, пожалуйста, — адепт стер мокрые дорожки с щек пальцами, — не извиняйтесь.

***

На следующий день в кабинете сидели те же лица, чуть позже подошел Чонгук, садясь в кресло рядом со старшим Чоном. Чимин нервно теребил в руках кафтан, не поднимая глаз на Юнги, последний был солидарен: делал вид, что адепта здесь нет. Хосок изредка поглядывал на осунувшееся лицо блондина, искренне проклиная себя за свою вспыхнувшую ревность, за то собственническое желание, которое погубило и без того хрупкие отношения между двумя братьями. — Ко мне тут ночью забежала Минджу вся в слезах да соплях с визгом, что адепт Чон над ней надругался… Мол, когда она пришла вернуть ему некогда подаренный кулон, он набросился на нее, сорвал с нее одежду и совершил вышеупомянутое… В свою защиту Ли предоставила следы укусов и засосов и клок от платья. Чонгук молчал, искоса глядя на Хосока, мрачнеющего с каждым словом. Гук помнил, что обещал брату даже не смотреть в сторону девицы, но нет: он и смотрел и даже трогал, брал всю ее, совершенно не заботясь о последствиях. Кронпринц долго молчал, слушая речь, потом его и лицо и вовсе побледнело, когда он узнал, что Жозефина перепутала братьев, когда подслушала часть разговора и решила разобраться самостоятельно с девкой, «уводящей мужей из семьи». — Извинений тут будет мало, — констатировал наследник, смотря на некроманта. — Но их ты должен принести прямо сейчас человеку, чью невесту обесчестил. — Не стоит, — отрезал Юнги, с усмешкой глядя на вздрогнувшего Пака. — Этот паршивец и сам не заповеди читал. Далеко не их… — магистр перевел взгляд на друга. — Я знаю, что никто эту девицу не насиловал. Клок платья был действительно оторван, но вовсе не руками, да и эта дама даже объяснить не смогла мне, как выглядел кулон, который она отдать собиралась. Она, определенно, не столь глупа, как я думал о ней, но слишком эмоциональна, оттого ее поступки опрометчивы. Пока я не придумал, как поговорить с ее отцом и отказаться от свадьбы, так что пока она свято убеждена, что я ей верю. — Юнги, твой брат заслуживает уважения, то что было сделано со стороны Чонгука просто омерзительно… — Все в порядке, Ваше Высочество, — Чимин опустил взгляд, переходя на шепот. — Нет причин для извинений. Пак встал со стула, и подняв с пола сумку, отправился на пары. Брови предательски надломились, и с уст сорвался едва подавленный судорожный вдох: Чимин безусловно чувствовал себя, словно услужник из публичного дома: Тао так и не сказал что любит, не сказал, что поможет, даже не зашел, не поинтересовался, что же такого было в письме, что адепт сорвался в ректорат, зато почти поставил некроманта в коленно-локтевую. Потому что Чимина можно трогать, играть с его чувствами, в принципе, даже затащить в кровать, потому что он милый, потому что наивный и глупый до одури, потому что и извиняться перед ним не надо — забудет и скажет, мол, все в порядке. Пак навсегда останется в глазах окружающих тенью своего величественного исключительного во всех смыслах единокровного брата. В аудитории некромант садится за последний ряд, не желая делать вид, что ему нравится учеба на факультете, который он даже не выбирал. Преподаватель кружится вокруг муляжа благородного оленя, рассказывая, куда надо метить при охоте, чтобы убить одним выстрелом, каких еще животных можно поймать в лесу при академии. Практикум по местному звероловству всегда проводился в зимнее время и растягивался на целый месяц. В это время адепты посещали только эти занятия и были в остальное время абсолютно свободны. Блондин думая о том, что осталось лишь полчаса, мечтал вернуться в комнату и предаться самобичеванию, как в кабинет вошли двое мужчин, представляясь следователями по делам императорской важности. Первый — Жан-Клод Бонье — был высокого роста с чуть желтоватым продолговатым лицом и мощной челюстью, волнистой копной черных волос и широкими бровями. Нижняя губа его выходила слегка вперед, едва заметно подрагивая. Взгляд у него отличался особой цепкостью: он изучающе оглядел адептов, вызывая каждом неясную дрожь, остановившись впоследствии на Чимине. Второй служащий — Льюис шен Давон — имел невысокий рост, витки рыжеватых реденьких бакенбардов, кудрявую голову и хитрый прищур. На лице его залегла сеть морщин, при этом пухлое тельце не теряло бойкости: он шустро прошел к магистру, что-то шепча тому на ухо и возвращаясь к коллеге. — Пак Чимин, — начал Жан-Клод в своей неизменной чопорной манере, приглаживая густые усы, — вы приглашены на допрос по делу убийства Ли Минджу в качестве подозреваемого. Пройдите в кабинет ректора для выяснения обстоятельств. Кто может принести пользу следствию, также пусть предоставит информацию.