Death suits you

— Зачем ты ко мне явился? — Минджу оглядела Чимина, уже успевшего переодеться в форму некромантов, где черная рубашка более-менее прикрывала оставленные Тао засосы. Ли была откровенно зла: Жозефина испортила лучшее ее платье, сделанное из парчи с вышивкой из золотых нитей, еще и царапин глубоких оставила множество, а перед этим сыночек императора отношения выяснить хотел, и пусть он оставил бутылку дорогого вина, привезенного из собственных погребов - вечер был безнадежно испорчен. Да, девушка смогла подправить личико заклятой сопернице, но недавнее хорошее настроение это не спасло. Скривившись от дурных воспоминаний, Минджу снова обратилась к Паку, который даже не думал уходить. Видимо, тот твердо был настроен на беседу, чему невеста решила не препятствовать, всем видом показывая, что готова слушать. — Ни тебе, ни мне не нужен этот брак. Может объединим свои усилия, чтобы его избежать? — блондин поправил черные тканевые перчатки, скрывающие ободок помолвочного кольца, поднял взгляд на будущую супругу, которая, судя по мрачному выражению лица, сказанного не оценила. — Знаешь, — Минджу лениво обратилась к Чиму, откидываясь на спинку, обитую бархатом, — мне от этого брака только плюсы. Почему это он мне не нужен? Да, ты мне не нравишься, — девица усмехнулась, — но вот твой брат мне очень даже интересен… У меня в свое время не получилось с Хосоком, потому что проглядела эту девку — де Монфор, но это уже в прошлом… Если мне придется выйти замуж за тебя — смазливого изнеженного мальчонку, но так я буду ближе к Юнги, то, пожалуй, можно и пожертвовать личной свободой. — Зачем тебе мой брат? — Все просто: он сильный, властный… красивый. Но самое главное — он может претендовать на трон Хиносаи, а я смогу его убедить, что правление — прекрасная вещь. Потом, проблема будет лишь в том, как занять место рядом с ним в роли императрицы, но это уже не столь важно. Чимин замер в оцепенении. Он знал, что даже если он сейчас же побежит к Мину и все расскажет, последний ему не поверит, сославшись на то, что парень просто не хочет свадьбы и делает все для ее отмены. С другой стороны — произошедшее было вполне ожидаемо. Девушка даже во время танца украдкой поглядывала на Юнги, все ждала что и он на нее обратит внимание, но для него Ли какой-либо ценности не представляла — просто невеста брата, просто очередная ступень к укреплению власти на территории Хиносаи. Пак робко улыбнулся, внутренне высмеивая такую самонадеянность будущей супруги, одновременно радуясь, что выпроводил Тао, выпил зелья уверенности и отправился к Минджу не зря. По крайней мере он знает, что за цели преследует эта девчонка. — Тогда давай отметим скорую свадьбу? — адепт прошел к столу, положил на него помолвочное кольцо Минджу, присаживаясь в соседнее кресло. — Вижу у тебя тут есть бутылка хорошего вина.

***

Проснулся Чимин измученным, потому и не сразу понял, что безбожно опаздывает. Наспех собравшись, он вылетел из общежития, спеша к административному корпусу, где пары шли уже минут десять. Адепт влетел в кабинет, резко замирая под взором возмущенной преподавательницы, кусая от волнения губы. Эльрис окинула потрепанного ученика брезгливым взглядом, остановившись на выглядывающем из-за воротника рубашки отпечатке зубов. — Адепт Пак, чего это вы опаздывать стали, м? — леди Дуглас-Хьюм расправила воротничок, присаживаясь на стул. — Раз уж вы решили, что можете являться, когда вам вздумается, значит будете отвечать мне по теории. Блондин безнадежно кивнул, проходя к своему месту. Разложив вещи, парень приготовился слушать тонну вопросов, на которые, скорее всего, он ответов и в помине не знал, но видимо магистр была сегодня на редкость благосклонна, спрашивая совершенно очевидные вещи: — Итак, адепт, будьте добры мне назвать классификации, по которым разделяют любовную магию. — Первая классификация связана с временными промежутками, когда было придумано то или иное заклинание, артефакт и так далее. Такая классификация разделяет любовную магию да и прочую на пять групп: Древнейшей эпохи, эпохи Восстания Богов, эпохи Великой войны, Новой эры и нашего времени. Вторая классификация — общепринятая — разделяет магию по длительности действия и также применима для любого ее вида. Краткосрочное действие характерно для магии от первого до четвертого уровня. Средняя длительность распространяется на магию пятого уровня и частично — девятого уровня. До тринадцатого уровня магия имеет длительное действие, вплоть до пожизненного. Здесь стоит отметить, что магия от седьмого уровня дает побочный эффект — откат за применение, распространяющийся на заклинавшего. Последняя классификация связана с количеством предметов воздействия: комплиментарная магия характеризуется использованием взаимодополняющих предметов: артефакта и зелья или артефакта с другим, в свою очередь вторая группа — предметов-одиночников — подразделяется на временные категории мгновенного действия и отсроченного. Предметы-одиночники имеют такое название, исходя из способа использования — им достаточно самих себя. — Что ж, адепт, присаживайтесь, на первый раз прощаю. Чимин выдохнул, опускаясь рядом с Тэхеном, который вовсе не планировал слушать лекцию, что-то воодушевленно зарисовывая в тетради. Тот, даже переведясь на факультет темной артефакторики, решил не утруждать себя такой вещью как учеба. Сзади, уткнувшись носом в ладони, спал Чонгук, и вовсе не вникая в тему, рядом с ним лениво шкрябал ручкой по столу Намджун, изредка поглядывая на симпатичных одногруппниц, которые на ответное внимание не скупились, смущаясь от каждой улыбки некроманта. В итоге лекция и протекала в своем ленивом темпе, хотя Пак искренне заинтересовался курсом — сейчас препод рассказывала вполне насущные вещи. — Сегодня мы рассмотрим любовную магию по классификации откатов, — начала свою мысль Эльрис, расхаживая взад-вперед вдоль широкого помоста, выстланного темной древесиной. — В этом случае откаты имеют три метода воздействия: физический, магический и ментальный, со своими самыми страшными вытекающими — полным магическим выгоранием или смертью (в первых двух случаях). Опять-таки… степень отката зависит от уровня, применяемого заклинания, поэтому, к примеру, заклятие одиночного действия «Первая любовь» восьмого уровня не вызовет гибели заклинавшего. Тут включился в лекцию один из отличников, поднимая руку: — Магистр Дуглас-Хьюм, а может ли любовная магия, а именно приворот вызвать смерть привороженного, если этот приворот, применен недавно и еще не вступил в свою полную силу? — Да, это возможно, — Эльрис приблизилась к доске, вычерчивая схему, для более полного понимания. — Дело в том, адепт, что у каждого магического воздействия есть свои условия применения, в том числе и у приворота. У какого-то заклинания и артефакта или даже зелья они могут быть минимальными, вплоть до несколько магических единиц в резерве, а у какого-то, как к примеру у приворота «Ангельская любовь» есть множество нюансов, которые необходимо соблюсти. В противном случае объект воздействия может поплатиться жизнью. Еще одной причиной гибели от любовной магии может послужить противопоказание к применению. Рассмотрим все ту же «Ангельскую любовь». Кто мне скажет почему приворот получил такое название? — Да, Чон, я вас слушаю. — Дело в том, что при создании приворота, заклинающий обращается к силам светлого источника, более того — имеется предположение, что создано заклинание было ангелами в эпоху восстания Богов. — лениво отозвался Чонгук. — Верно. Так вот, адепт Альби, лучший исход, когда темный маг обращается к светлым силам за любовью: недотепа всего лишь отделается легким откатом, вроде чесотки и слепоты на месяцок-другой, а вот когда светлый маг обращается к светлым силам, чтобы приворожить истинного темного, чьи силы полностью зависят от темного источника… Последнего ждет неминуемая смерть от искажения элементальной энергии, так что в некоторых случаях привороты могут служить проклятиями. Но специально к такому воздействию прибегают крайне редко, поскольку оно оставляет следы на теле жертвы. «Ангельская любовь» награждает погибшего выцветшей тонкой полоской вдоль лба — так называемым нимбом… еще одна причина, по которой приворот имеет подобное название. Кстати, следы неудачного любовного воздействия могут оказаться и в окружающей среде, вроде морозного ветра и низкой температуры в близлежащем пространстве, как с проклятиями «Вечная верность», «Ледяные путы» и так далее…

***

Пак сотню раз успел пожалеть, что решился поговорить с братом насчет текущего дела по факту убийства Минджу. От появившейся недавно смелости, не осталось и следа, стоило адепту ступить на территорию, где располагались дома преподавателей. Семенящей походкой приближаясь к ректорскому мини-особняку, скрытому кронами фруктовых деревьев, Чим хмурил брови все сильнее, периодически забывая дышать. В голове ни одной трезвой мысли, кроме маниакального желания убежать, кроме старых ран, вскрываемых да посыпаемых солью. Та ночь все ярче мелькала перед глазами, его собственные надломленные крики звенели в ушах и от этого право хотелось просто уничтожить все органы чувств. Блондин через силу отбросил все плохое, тихонько приоткрывая дверь, пересекая прихожую и приближаясь к залу, где на диване расположился Юнги… не один. Верхом на нем сидела герцогиня Шрусбери — черноволосая, бледнолицая женщина, которую знал каждый в Хиносаи — как же — завидная невеста, которая в этот миг с упоением выцеловывала шею магистра, пальчиками скользя вдоль рельефного тела, изредка цепляя кромку черных брюк. Леди что-то сладко лепетала, зарываясь ладонями в смоляной волос Мина, соблазнительно улыбаясь в ответ на чужую полуулыбку. У Пака кровь от лица отлила. Двинувшись назад, он неловко задел тумбу, отчего с последней слетела фарфоровая ваза, разбиваясь в дребезги о паркетный пол и привлекая внимание. Ректор окинул недоумевающим взглядом нерадивого родственничка, мрачнея с каждой секундой от вида сконфузившейся неловкой во всем естестве фигуры. — И-извините, — просипел блондин, сжимая деревянный край, — м-мне стоило для начала пос-стучаться. Я пойду. Герцогиня, соскочила с дивана, натягивая сползшее изрядно помятое платье и накидывая на плечи палантин из соболиного меха. Окинув Чимина ласковым взглядом, та снисходительно пояснила, что сама уже опаздывает, после обращаясь уже к магистру и обещая вернуться через недельку на новый марафон. Юнги мило улыбнулся, помогая пассии собраться. Вскоре та покинула домик, оставляя Чима наедине со своим наихудшим кошмаром. Пак на дрожащих ногах попятился к двери, но резко был остановлен уничтожающим взглядом вкупе с приказным: «стоять». Мин поднялся с кресла, приближаясь к перепуганному блондину. Последний опустил глаза в пол, делая маленький шаг назад — неуверенный, робкий, пытаясь хоть немного увеличить расстояние между собой и ректором. Чимин беспомощно озирался вокруг, стараясь не впадать в панику, но по-иному не выходило, когда всего в паре метров стоял тот, кто сломал в нем и без того хлипкий надтреснутый стержень, растоптал его на кусочки мелкие, восстановлению не поддающиеся, унизил так, как не делал этого никто. Пак спиной напоролся на стену, наконец, осознавая, что бежать теперь некуда. — Не подходи ко мне! — воскликнул он, упорно не поднимая взора. — Не надо… — голос вмиг осел, слова слетели с уст как-то отвратительно хрипло, но ректору было наплевать: встав вплотную к брату, коснулся пальцем мокрой щеки, стирая одинокую, едва заметную слезу. — Если бы я захотел повторить ту ночь, ты бы и шагу сделать не успел, как лежал бы на моем столе с раздвинутыми ногами. А теперь скажи мне на милость, ради какого такого не терпящего отлагательств дела, ты решил меня лишить ночи с женщиной, к которой я уже месяц клинья подбиваю? — Прости, — пролепетал блондин, сминая в ладошке подол форменного свитера. — Я правда не хотел… Чимину бы в руки себя взять, но с каждой секундой проведенной под хищным, не предвещающим ничего хорошего взглядом, его голос звучал все тише и все более жалко. Единственная идея в голове: просто уйти с каждым мгновением становилась все более привлекательной. — Я не люблю когда ты трясешься от страха, Чиминни, поэтому посмотри на меня своими очаровательными глазами и смелее скажи зачем пришел. Пак ошарашенно вытаращился на магистра, смаргивая непрошенную влагу с уголков ресниц. Ректор наконец заметил, что блондин больше трястись не собирался, потому, указав направление на кухню, побрел следом, думая о чем-то своем.

***

Тэхен в это время наслаждался видом из окна башни темного крыла. В руках покоилось письмо от маменьки, где та с восторгом описывала жениха, подобранного для племянницы, рядом стояла кружка с горячим шоколадом, а за окном вьюжила метель. Тэ сидел бы так вечность, смотря на хлопья снега, кружащие над академией, да попивал напиток, если бы не Чонгук, совершенно неожиданно оказавшийся рядом. — Отменяй действие своего чертового амулета! — Чон вцепился в шею Кима, придавливая к ледяному стеклу окна. — Из-за тебя я рассорился преподавателями и всеми, кого встретил, среди которых были и мои друзья! — Ну не все же тебе только со мной огрызаться, морда кроличья… Тэхен растянул губы в насмешливой улыбке, наблюдая за посекундно мрачнеющим лицом напротив. Не то чтобы было обидно за издевательские речи в свой адрес, даже смачный шлепок по ягодицам особо не тронул — Тэ был в курсе, что форменные брюки обтягивают все что нужно, но в определенный момент это достало. Тот факт, что артефактор все же был виноват сам со своими провокационными шутками и сплетнями, остался тактично упущенным. — Детка, ты не понял, — Чонгук приблизился к уху студиоза, едва касаясь губами, — Это не просьба. Тэхен замер, завороженно вглядываясь в чужие глаза, где тьма сгустками клубящимися радужку вмиг затянула, куда потихоньку и всю смелость Кима утаскивать стала. Тэ взял себя в руки, пересохшими губами пролепетал что-то невнятное, обещая, что сейчас все снимет, пусть только Чон отпустит. — Ты должен сказать, что ты — кроличья морда. — откашлявшись, пояснил артефактор. — Ты серьезно активировал таким образом амулет?! — Гук вскипел, сжимая кулаки и понимая, что только так он может прекратить действие вещицы, либо придется ему жить с такой несдержанностью неделю — минимум. Если, конечно, из университета раньше не выкинут. Тяжело выдохнув, некромант сквозь зубы проскрипел: — Я — кроличья морда. Тэхен захлопал в ладоши, заливисто смеясь, признаваясь что пошутил, в следующий миг уничтожая амулет стандартным заклинанием, заодно подтверждая свою мысль: о тонкостях артефакторского дела Чон не осведомлен. Конечно, можно активировать всякие безделушки абсолютно любыми словами, только сил это отнимает гораздо больше, поскольку в костяк заклинания маг вплетает особую энергию, рискуя сломать предмет из-за любой малейшей ошибки. Тем не менее наблюдать неподдельную раздраженность на лице однокурсника для Кима было чем-то свыше, когда холеная морда принца покрывалась багровыми пятнами, губы сжимались в тонкую полоску, а из ноздрей словно пар шел. Вот только Чонгук сего не оценил, насылая в ответ летучих мышей, которых Тэ боялся до визга, на который, собственно, и сорвался пряча лицо в крепкой груди однокурсника. — Чон! — вскрикнул Тэхен, стискивая в руках чужой свитер. — Убери этих тварей! Ай! — адепт затрясся, стоило одному из созданий зацепится за хрупкое плечо. — Пожалуйста, Ваше Высочество! Некромант зарылся пальцами в чужие волосы, мягко перебирая их, чувствуя, как в собственных руках дрожит такой вредный и пакостный, но одновременно привлекательный мальчишка с трепещущими пушистыми ресницами и чуть пухлыми пересохшими от волнения губами. Последний еще теснее жался к чужому телу, испуганно зарываясь носом в крепкую грудь. — Наконец-то вспомнил, что я вообще-то принц? Тебе стоило бы раньше проявить почтение, — Чон приподнял Тэхена за подбородок, вглядываясь в полные неподдельного ужаса глаза. — Но знаешь, я человек благодушный, просто предложи мне достаточную цену, чтобы я оказал тебе помощь. — Я не знаю. Все что угодно проси! — Ну, знаешь ли… Реферат я могу написать и сам, но вот вычистить своим членом твой грязный рот было бы славно. Кроме того, кронпринцы меня еще не ублажали. — И не будут, идиота кусок! Тэ оттолкнул от себя некроманта, поднимаясь с пола и отряхиваясь от пыли, стараясь совершенно не замечать ненавистный летучих мышей, вьющихся вокруг и норовящих поцарапать как можно больнее. Вот только получалось это из рук вон плохо: крылатые создания по приказу Гука стали еще агрессивнее, кусая Тэхена, хватая его за одежду, вы итоге вынуждая упасть на пол и тихонько взвыть. — Черт, я отправлюсь к ректору, если ты это не прекратишь! — И что скажешь? Что я тебя к половой связи принуждал? Наслал на тебя маленьких беззащитных мышек? — Это и скажу! — Тэ поднял, полный ненависти взгляд на Чонгука, в следующий момент пряча лицо от пролетавшей мимо твари, попытавшейся вцепиться в покрасневшее ухо. — Тебя исключат! — Детка, мне вынесут выговор, вроде уборки склепа или чистки загонов для нежити — это мелкая пакостная магия. А вот тебя исключат, да еще с каким позором! Создаешь амулеты, наносящие вред, более того — не закончив третьего курса, без ведома преподавателей и не имея лицензии, производишь артефакты… Да, я в курсе, что ты занимался этим. Представляешь, что будет, если узнают и другие о твоих «подвигах»? И Тэхен представлял: его понизят в правах при наследовании, исключат из академии и вышлют из Хиносаи. Ким непонимающе посмотрел на Гука, который говорил совершенно серьезно, присаживаясь на низкий подоконник и ожидая следующих действий артефактора. Тэ поджал дрожащие от волнения губы, не зная, что и ответить. Некромант откровенно угрожал ему, буквально ставя перед фактом. — Да ладно, хватит строить из себя невинную овечку, Тэ. Ты ведь и добивался, чтобы тебя к стенке приперли — не ломайся как дражайшая подруга из дома терпимости. Всего лишь минет… — Чонгук… — потеряно прошептал кронпринц, сталкиваясь с едким смешком в ответ. Тэхен понимал, что ему больше нельзя плошать перед родителями, понимал, что они и так получили достаточно писем из администрации академии, где вполне себе красочно были расписаны его "подвиги". Ким надломлено усмехнулся, подползая к Чону. Руки задрожали, стоило коснуться чужой ширинки, но стиснув зубы, адепт одну за другой расстегивал пуговки, поглаживая пах визави. Чонгук замер, ожидая какого-то подвоха, убеждая себя, что сейчас Ким треснет его и покроет матом с ног до головы, но нет — чуть пухлые губы коснулись черной ткани панталон, обхватывая скрытую за ними едва возбужденную плоть. И пора бы спектакль закончить, признаться, наконец, что просто некромант искал повод, чтобы в трактир пригласить, а все остальное так — шутки, но Чон затих, чувствуя, как прилип к небу язык да в глотке вмиг пересохло от жаркого чувственного дыхания, горячих поцелуев в наливающуюся кровью головку, тонких пальцев края брюк сжимающих, до побеления стискивающих. Тэ щекой к белью припадает, о ткань трется, носом пятнышко предэякулята задевает. Гуку в какой-то момент кажется, что парень и замурчит, подобно котенку, но глаза у «котенка» блядские, пальцы умелые: член перебирают, гладят, на головку надавливая, о белье трут, терпение испытывая. И некромант задыхается. Слишком пошло, слишком развязно для гребаной монаршей особы, которая до исступления одним взмахом ресниц доводит. Чонгука доводит. А все Тэхен играется — смотрит снизу-вверх жалобно, и Чон не сдерживается: по щеке гладит, губами по вискам мажет, сладость кожи пробует, от десятков ощущений теряется. Тэ фалангами плоть чужую очерчивает, белье стаскивает, кончиком языка к уздечке тянется, к уретре скользит. Чонгук от жара к холодному стеклу откидывается, в карамельные волосы ладонью зарывается, пока чужая его ствол обхватывает, по всей длине проходясь. В голове мутно, перед глазами черти пляшут от влажности во рту кронпринца, от ласк едва умелых, но отчего-то ненаигранных. Ким губами мокрыми смазку собирает — терпкую чуть солоноватую, дальше скользит, каждую венку набухшую выцеловывая, в один момент кончик члена обхватывает, слегка засасывая, с пошлым причмокиванием выпуская. Гук стонет гортанно, взглядом в стену упираясь, чувствует, как Тэхен плоть за бархатную щеку пускает, слюной смачивает и отстраняется снова, губами головку напоследок облизывая. Тэ орган подрагивающий горячим воздухом обдает, в следующий миг до половины заглатывает, горло расслабляя, теряясь в собственном болезненном стоне. — Господи, детка, твой ротик, — жарко шепчет некромант, сдувая со лба челку, и резко двигая тазом, — он… в нем так хорошо, в тебе так хорошо, черт! — плоть на вибрацию в чужой узкой глотке отзывается, волнами тело Чона накрывая. — Не останавливайся… Ким слезы смаргивает, до основания ствол берет, губами плотно обхватывая. Член пульсирует, а у Тэ пелена мутная перед глазами от рези в уголках рта. С подбородка слюна течет горячая вперемешку со смазкой, пальчики невольно в бедра крепкие вжимаются. С размерами Тэхен не угадал. Теперь и в мыслях не проскочит, что у Чона маленький… Кронпринц задыхается, отстраниться пытается, чтобы воздуха немного набрать, но Чонгук не дает: прядки меж пальцев чужие перебирает, стискивая да затылком в пах вжимая. Ким ноготками чужой свитер царапает, к брюкам скользя — Гук отпускает, вдох позволяет сделать, дабы через секунду повторить снова. Рот девчонок трахать неплохо, этот — просто божественно. Чонгук в удовольствии себе не отказывает, слюну с подбородка дрожащего собирает, по щекам кимовым размазывает, улыбается грязно. Вбивается в глотку ритмично, натягивает с пошлым хлюпаньем, на губы припухшие заалевшие засматриваясь. Тэхен — искусство. Со своими замашками, шуточками исподтишка, улыбкой широкой и искренней, слезами редкими в одиночестве. Некромант и представить себе не мог, что за этим идиотом на следующую неделю после встречи следить невольно будет, каждым взглядом упиваясь. Не мог и представить, что однажды на личико, несомненно красивое, кончит, семя с ресниц пушистых стирая, с губ горячих дрожащих, скул, едва заметных. Ким вскакивает сразу, как хватка слабнет, сперму с кожи стирает, плюется рьяно, чуть не плачет от обиды, но держится. — Доволен? — шепчет зло, зубы стискивая. — Можешь теперь с друзьями впечатлениями поделиться! — внутри ярость клокочет, через край выливается, воздух вокруг отравляет, темнее его делая, тяжелее. На ресницах слезы первые стынут — стыдно, обидно до жути, потому что нежности хотелось — хоть капли. Потому что шлюха теперь — нарицательное для Кима. — Тэхен… — Чонгук за ладонь зацепиться пытается. — Не подходи ко мне больше. Никогда.