Спасти нельзя оставить

— ЧОН ХОСОК, — мой вопль заставил вздрогнуть всех студентов. Вздрогнули, посмотрели на источник крика, собственно на меня, фыркнули и потопали по своим делам. А вот кое-кто, судя по стершейся улыбке и забегавшим глазам, только что ощутил всю масштабность катастрофы. Мгновение, и я наблюдаю лишь сверкающие пятки, как я думал своего лучшего друга. Ага, бежать значит решили… Ну что ж, верное решение. Только я бегаю быстрее… Догнал предателя я во дворе нашего заведения, пока тот тщетно пытался перелезть через забор. Злобно отмечаю порванный рукав на форменном пиджаке нашей академии и спокойно так спрашиваю: — Чего бежим? — Совсем о пробежке забыл… — Хосок демонстративно хлопнул себя по лбу, — у меня же обязательная утренняя пробежка каждое утро. — Меня увидел — вспомнил? — складываю руки на груди. — Конечно! — даже кивнул убедительно так, серьёзно, — Как атлетически подтянутую фигуру твою увидел, так сразу и вспомнил. Ага, комплиментами меня задобрить решил. Не выйдет. — Предатель! — даю довольно ощутимый тычок по плечу и злобно шепчу, — Как ты мог всё это время молчать! — О чем? Издаю глухой рык. Со мной сейчас шутить не стоит. И Хосок это, видимо, понял, так как в следующую секунду посыпались оправдания…или обвинения: — Ну, а что бы это изменило? Из академии ты бы всё равно не ушел? Ходил бы только сопли распускал. А так меньше нервов и тебе и мне. Всё еще злюсь, но молчу. Понимаю, что Хо прав, но…чёрт, неприятно-то как. — Я бы морально подготовился, — говорю уже не так уверенно. А этот предатель сомнения мои видит и в наступление переходит: — Мозги мне морально готовился бы выносить, — и заметив отчаяние на моем лице всё же сжалился, — Да ладно, неужели всё так плохо было? Плохо — это не то слово. Плохо — это когда новый директор — жирный старый извращенец, брызгающий слюнями при разговоре. А когда директором оказывается молодой и божественно красивый мужчина, в которого ты был влюблен еще с тринадцати лет, то это уже не плохо. Это катастрофа! — Слушай, если эта башка дурья тебя обидела, ты только скажи, — Хосок был настроен решительно, — Я ему эту самую башку… — Да не обижал он меня, — сажусь на ближайшую скамейку и пытаюсь взять себя в руки, — Просто как мне теперь смотреть на него после всего, что было. — А ты и не смотри. Я печально хмыкнул, потом подумал и…чёрт, а ведь разумная мысль. И чего я тут парюсь, ведь по сути всё не так уж и плохо. Чонгук всё же директор, а не преподаватель. А сколько раз за всё свое время я посещал кабинет высшего руководства? Припоминаю только дни сессий и зачетов, а значит от силы раз шесть в год. Вот и отлично, возьмусь за учебу и тогда свидания сократятся до нуля. Вот только с работой придется что-то придумать… — Я конечно понимаю, у тебя сердечные дела и всё такое, но на улице ноябрь месяц, а мы в пиджаках… — У тебя кстати рукав порван, — мстительно отмечаю я и не могу скрыть свою злорадную улыбку, когда на лице друга проскальзывает досада. Да, вредность присутствовала в моем характере с рождения. Но на улице и правда не летняя погодка, так что мы поспешно ретировались в академию. А там меня ждал сюрприз. Вот с самого детства их ненавидел и, видимо, не зря. У стенда с расписанием столпилось огромное количество студентов, что само по себе странно, ведь за три месяца расписание все выучили. Если только… — Видели? — к нам подлетела Минсу, — Расписание новое вывесили. Теперь каждый день по утрам физподготовка. — Мин, давай не сейчас, — почему-то испугался Хо и как-то странно на меня покосился. — С нашим новым директором! — Минсу вся светилась от счастья, а вот меня прошибло до костей. В глазах Хосока сочувствие, но вот же сволочь, всё же не сдержал хитрой улыбки. — Ты и это знал? — злобно шепчу я, но Минсу непонимающе хлопает ресницами, так что пришлось поспешно взять себя в руки, — Мы с тобой ещё поговорим. И вот стою я по центру коридора опустошенный и разбитый и обдумываю дальнейший план действий. А если точнее, то план пропусков первой пары. И желательно по уважительной причине. Ломать свои конечности не вариант. Слишком уж люблю свое тело, чтобы так беспечно с ним обходиться. Да и боли, честно говоря побаиваюсь. А вот простудиться мы можем. Это мы запросто. В общем решено — сегодня на ужин шесть порций мороженного и вечерняя прогулка по улице без куртки. — У тебя рукав разорван, — прервала меня от гениальных мыслей Минсу, указывая на злосчастный пиджак Хосока, — Давай мне, я зашью. — Серьёзно? Обрадовавшись быстрому решению своей проблемы, Хо молниеносным движением снял с себя часть формы и протянул одногруппнице со словами: — Ты просто чудо, Минни! После чего смачно поцеловал в щеку и попер в нашу следующую аудиторию, оставив позади смущенную и счастливую Минсу. Я всё же не смог не отметить, что мягкий румянец ей был к лицу. Да и улыбка у неё была красивая…когда искренняя. Уже ближе к вечеру я принялся за осуществление своего коварного плана. Предварительно сходил в магазин, прикупив несколько пачек фисташкового мороженого, потом подумал, купил еще пару бутылок газировки из холодильника и несколько пачек чипсов. В общем возвращался я в общагу с двумя надутыми пакетами, бодрый и веселый. Знал, конечно, что от Хосока мне влетит за столь жестокое обращение с деньгами, но за такой продолжительный срок мог бы уже и взять себе на заметочку, что отпускать меня за покупками одного нельзя. Ну не могу я устоять против вкусняшек. А их, как назло еще так ярко упаковывают, как тут устоять-то? Войдя в свою, как мне казалось, комнату, обнаружил третью кровать у стеночки. Вышел, убедился, что комната всё-таки моя и решил полюбопытствовать у развалившегося на своей лежанке Хосока: — У нас пополнение в семье? — Ты ждешь ребенка? — Не знал, что у вас тут такие игры… — это уже Чимин, которого я чуть дверью не пришиб, — Надеюсь по ночам моё присутствие не будет вас обременять? — Ты всегда можешь к нам присоединиться, — вношу свое замечательное предложение и отношу пакеты к холодильнику. Пока закидывал мороженое в морозильную камеру успел вновь замерзнуть и тут до меня дошел смысл сказанных слов. Видимо мороз и вправду бодрит. — Так, стоп. Что значит присутствие по ночам? Чимин, который успел усесться за свой ноут за нашим общим, между прочим, столом, переглянулся с Хосоком и оба взорвались истерическим смехом. Ну да, смейтесь, пока можете. Я парень мстительный. Забравшись на постель с ногами, причем не на свою, обнял чужую подушку и потребовал: — Рассказывай! Хмуро взглянув на меня, Хосок недовольно отодвинулся, забрал у меня подушку, но ничего не сказал. А вот Чимин коротко оборонил: — Ремонт. Ремонт — это дело нервное, а местами и опасное. И я бы посочувствовал иной раз, вот только какое отношение это имело к Паку, учитывая тот факт, что живет он за три двери от нас по левую сторону. А про обновление наших скудных жилищных условий речи пока не шло. Или я что-то пропустил? — Согласно распоряжению нашего директора всё мужское общежитие подвергнуто капитальному ремонту, — четко поставленным голосом оповестил меня Чим. Вау. Что ж, это не могло не радовать. Женскую часть, между прочим, уже года два назад привели к более-менее подобающим условиям. Мы как-то раз пробрались туда ночью (интересно всё же) и обстановка, мягко говоря, нас впечатлила. Не то, что у нас — что ни день, то экстрим. Иной раз трубу прорвет в общей душевой (у девочек, кстати, ванна на каждую комнату), то штукатурка вдруг ночью на голову посыпется и просыпаешься утром весь такой празднично-белый. Потом ходи объясняй всем вокруг, что ничем противозаконным по ночам не занимаешься. А зимой так вообще кошмар творится. Ветер изо всех щелей в окнах дует, хоть ты в три слоя заклеивай, а когда труба вдруг лопнет и мойся потом под холодной водой…ммм…красота-а-а. Теперь с уверенностью могу сказать, что мужская половина нашей академии свое отношение к директору поменяла. Интересно только на какой срок все эти мероприятия затянутся. Не то, чтобы я жаловался, но места и на двоих парней не совсем хватало… — Дня три-четыре на комнату, — сообщил мне Хосок, потому что Чимин вдруг внимательно уставился в свой ноут. Я аж присвистнул. Оперативненько, однако, тут ребятки работают. Женскую общагу приводили в порядок около года. А по моим подсчетам, если они верны, весь этот ужас закончится месяца так через два. Мне это определенно нравится. Пока мы с Хосоком делились радостными впечатлениями в наш эмоциональный разговор вклинился Пак, чтобы сделать его еще более насыщенным. — Не хочу вас отвлекать от столь увлекательного разговора, но… Тэ, — ой и не понравился же мне его взгляд, — Ты же ведь работаешь, да? — Да-а. Чует мое сердце не к добру весь этот разговор. — В общем увольняться тебе придется. Больше совмещать работу с учебой нельзя указом директора, — и заметив моё побледневшее лицо поспешил обрадовать, — Но зато нам назначили стипендию. А вот это уже хорошо. Поспешно вскакиваю с кровати, бегу к ноутбуку и внимательно читаю информацию на сайте. И вправду стипендия числится. Правда, чуть меньше моей нынешней зарплаты, но жить можно. К тому же за хорошую учебу идут повышающие проценты. А раз уж работы считай у меня нет, то могу и на повышенную стипендию претендовать. Живём… И счастливый я бегу к холодильнику, чтобы достать фисташковое мороженое и приступить к выполнению своего банального плана. Пока сижу и облизываю ложку, думаю на какие предметы поднажать. Неплохо бы завтра сгонять в библиотеку за дополнительной литературой, правда не помню, когда был там в последний раз… А еще можно помощи у Чимина попросить. Он же у нас мозг группы. Вот этим сейчас и можно заняться: — Чимин-а, — ласково зову друга, который недовольно хмурится. Ну да, я ж его от домашки отвлек, — Как насчет того, чтобы заняться репетиторством. — Не вопрос. Кого учить? — Меня. Тишина. Долгая такая, тягучая. На меня аж две пары глаз смотрят так…неверяще. — А чего вы уставились? Может во мне жажда знаний проснулась. — Оно и видно, — как-то медленно проговорил Чим, почему-то глядя на три опустошенных контейнера из-под мороженного, — Ты чего так на мороженое налёг? — задали мне логичный вопрос. Хосок тут же ехидно захихикал и продолжил прерванный просмотр аниме, а мне пришлось всё правду-матушку выкладывать. — Заболеть хочу, — грустно выдыхаю и очередную ложку в рот закидываю. Эх, надо было с разными вкусами покупать, на фисташковый скоро аллергия проснётся. На красноречиво вздернутую бровь устало поясняю: — Чтобы на пару первую не ходить. — Зачем…? А-а-а… — доходит до моего тугодумного друга, — Так это он от твоего брата так тупо бегать собрался? Это уже обращались к Хосоку. Тот, падла ржёт, уже красный вот, как рак и остановить свою истерику не может. А мне обидно, вообще-то. Почему сразу тупо. План был прост, как все гениальное и коварен, как всё судьбоносное. — Вот еще локти кусать будете, когда я буду валяться дома, а вы потеть по утрам, — показываю им язык. Теперь ржут уже двое. В голос так, надрывно. — Да ну вас, — обидно, когда твои идеи столь безжалостно недооценивают, — Уйду я от вас. И не обращая внимания на крики прощения, вперемежку с диким хохотом, покидаю вражеский стан и иду на улицу продолжать осуществление того самого коварного. В общем хожу по улице в одном свитере без ворота и думаю о тщетности бытия. Вот до чего меня жизнь докатила, а ведь мог просто притвориться заболевшим, как всегда и делал. Видимо здравый смысл покинул меня вместе с душой, когда Чонгука в кабинете увидел. Прохожие косятся недобро, некоторые помощь предлагать пытаются. Короче соглашаюсь с Чимином о тупости плана и решительно возвращаюсь назад. Пока не слышу позади: — Тэхён? — и голос такой удивлённый, даже слегка обеспокоенный. Его я точно узнаю из всех, потому даже не поворачиваюсь, ускоряю шаг, а после и вовсе позорно срываюсь на бег от главы нашей академии. И так же быстро, как и мой бег, ухудшается и мое настроение. Уже у самой общаги судорожно пытаюсь отдышаться — всё же пробежки на холоде дарят не самые приятные ощущения — и нервно оглядываюсь по сторонам. Поблизости никого не наблюдалось, что не могло не радовать. Потом кирпичом на голову пришло осознание всей тупости моего побега. В общем оставалась надежда на то, что в темноте улиц меня просто могли попутать с кем-то похожим. По крайней мере я упорно буду на этом настаивать в случае необходимости. Вхожу в комнату, на друзей принципиально не смотрю и нарочито медленно к шкафу подхожу за полотенцем и бельем нижним. Горячий душ мне сейчас крайне необходим. Вот только знать об этом злым друзьям моим не стоит. — Как погодка? — любопытствует Чимин, который успел успокоиться во время моей…продуктивной прогулки. — Освежает, — моментально отвечаю на очевидный вопрос, — Рекомендую. — Обязательно воспользуюсь твоими рекомендациями. — Ага, — нервно копошусь в поисках трусов, которые, как назло, не находились, — Тебе понравится. Нахожу белье, радостно захлопываю ящик и недовольно подмечаю, что ручка снова отвалилась. Придется чинить, но это завтра. А сейчас меня ждал горячий душ.

***

Утро началось для меня не очень хорошо. Во-первых у Чимина оказался довольно противный храп, который стал причиной моего утреннего недосыпа. Завидую Хосоку, которого ночью и пушкой не разбудишь. Вон какой свежачок. Во-вторых, как оказалось мои вчерашние усилия не дали своих плодов и давился я мороженым зря. Даже горло не болит, черт бы его побрал. Только когда меня это останавливало. Так что, пока все строились в ровный рядочек перед главой заведения, я бодро топал в медпункт. И сижу я теперь перед добрейшей тетенькой, которая едва взглянув на меня, тут же усмехнулась: — Что на этот раз, Тэхён, контрольная? — да, тетенька понимающая оказалась. — Всего лишь первая пара, — честно признаюсь я. Женщина устало вздохнула и указала на кушетку. Видимо мой недосып сильно сказался на внешнем виде, иначе меня бы уже послали вступить в стройные ряды отжимающихся и приседающих студентов. Осмотрев мое горло, медсестра выписала мне на листочке какие-то лекарства и выдала собственно то, за чем я сюда и пришел — справочку мою драгоценную. Мне что-то впаривали по поводу красного горла и необходимости его прополоскать, но все мои мысли были уже где-то далеко. Теперь о встрече с директором можно было забыть на целых две недели. Всё-таки моё вечернее поедание мороженого не прошло даром. Посидел в общежитии я не долго. Буквально через полчаса начиналась следующая пара, так что я даже успел почитать конспект по «Административному праву» и довольный направился в главный корпус академии. Встретившиеся мне по пути в аудиторию Чимин с Хосоком однако утренней радостью не блистали. Да и вообще одногруппники шли злые и едва передвигающие ноги. Со всех сторон так и лились совсем не лестные слова в адрес нашего вышестоящего руководства. Да и на меня поглядывали с едва прикрытой ненавистью. Ну и пусть, мне сейчас настроение мало что может испортить. Только одно…и это одно… — Ким Тэхён, к директору! …свершилось. То бледнея, то краснея, я как в тумане поплелся к ненавистному кабинету, на пути ловя ехидные взгляды одногруппников. Какие злые, оказывается, меня окружали люди всё это время. Вот тебе и «друзья познаются в беде». Над головой звенит звонок, что действует на и так расшатанные нервы ещё больше. Подхожу к двери и тупо пялюсь на неё. М-м-м, а дверь ничего такая, симпатичная. Надо будет на досуге поинтересоваться кто производитель. Не успеваю постучать, как мимо проходит господин директор и кидает грозное: — В мой кабинет! Вхожу, останавливаюсь на ковре у директорского стола и готовлюсь к очередной порции нравоучений. — Садитесь, — было приказано мне. Сажусь, потом вспоминаю, что есть и такая вещь, как стул и сажусь на него, ожидая, когда господин Чон займет свое место за столом. Не занял. То есть он действительно подошел к столу, затем сел на его край, скрестив и руки, и ноги, и уставился на меня мрачным, немигающим взглядом. Я взглянул на него один раз и тут же отвел глаза, потом взглянул еще раз и снова опустил голову. — Студент Тэхён, что же вас заставило отсутствовать на моих утренних занятиях? — уф, кажется кто-то действительно зол. Но про вчерашнюю встречу не говорит, значит не опознал. Это придало некой уверенности. — Простите, господин директор. Мое самочувствие оставляло желать лучшего. И у меня… — эффектно достаю с кармана сложенную вдвое мою прелесть и кладу на стол, — официально освобождение от занятий! Вы же не хотите, чтобы ваши студенты рисковали своим здоровьем ради учебы? Чонгук чересчур медленно, не сводя с меня взгляда, потянулся за справкой, после чего внимательно прочитал, улыбнулся своим мыслям (надеюсь не вчерашним) и на губах его заиграла ехидная такая ухмылочка. Хм, что же он такое смешное в бумажечке нашел? — Что ж, здоровье моих студентов превыше всего, — насмешливо оповестили меня, после чего глава академии поднялся со стола, плавно обошел его и присел на свое законное место, — Лечитесь, студент Ким. Прям аттракцион невиданной щедрости. — Ваша щедрость не знает границ. А вот эта хитрая улыбочка мне не нравится. Совсем не нравится. — А потом отработаете со мной каждое пропущенное занятие в индивидуальном порядке. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Нужно срочно спасать положение. — Знаете, я чувствую себя уже намного лучше, — бодро сообщаю я. Встать не решаюсь, ибо рухну прямо на пол, — Могу приступать к занятиям уже завтра. — Хотите сказать, что симулировали болезнь? — и взгляд такой, недобрый. Снова встает и направляется ко мне. Да что ж ему не сидится на одном месте, — Вы знаете, что данное нарушение карается исключением из академии? Ой, что-то мне нехорошо. С ужасом понимаю, что меня ночью всё же опознали. Уже в тысячный раз ругаю себя всеми известными мне матерными словами за свое безрассудство. А ведь мог спокойненько стоять на задних рядах в толпе учащихся и приседать на здоровье. Так нет же, нужно же было проблемами на свою голову обзавестись. Сжимаюсь в кресле, потому что наклонились ко мне ну очень уж близко — эх, не уважают тут мое личное пространство — и выдаю почему-то хриплым голосом: — Нет… — Тогда зачем же рисковать своим здоровьем, — насмешливо напомнили мне мои же слова, — Вот отлежитесь…сколько там… — мою справку снова оккупировали, — …две недели и приходите ко мне бодрым и полным сил, — надо мной уже откровенно потешались, — Ведь нас с вами ждут тяжелые и очень насыщенные две недели. Занавес.