Спасти нельзя оставить

Утром лицо у меня было опухшее от бессонной ночи, глаза покраснели, в уголках чувствовалась резь. В зеркало на себя смотреть было страшно. Успел сделать себе большую кружку кофе, закусил маленьким кусочком сыра и поспешил на практику. Чувствовал себя измотанным, как будто всю ночь размахивал саблей. И под стать моему настроению на улице моросил мелкий дождик. А вот Хосоку все было нипочем. Даже противные мелкие капли, покрывающие лицо не портили его прекрасного настроения. Эх, мне бы сейчас эту беспечность. — Ты во сколько пришел, — парень весело перепрыгивал через небольшие лужицы и улыбался чему-то своему, — Я так и не дождался твоего прихода. И вообще, где ты был? Я же впервые в своей жизни не знал, что ответить другу. Говорить правду не хотелось, а врать тем более. — Я… решил побегать. — Побегать? — задумчивое выражение лица вмиг отразилось на красивом лице. Как всё-таки странно, хоть Хосок и брат Чонгука, но настолько непохожих братьев я еще не встречал. У старшего нос с горбинкой, у Хосока же милая картошечка. Черные прямые волосы Чонгука и каштановые вьющиеся Хо. Даже скулы у Чонгука более ярко выражены. Такие непохожие, но в то же время их крепкой братской любви позавидовали бы многие семьи. Хотя, казалось, как взрывной и неугомонный непоседа младшенький мог ладить с более сдержанным и рассудительным в вопросах старшим. Но факт остается фактом. Иногда, глядя на их дружелюбные перепалки, я жалею, что у меня нету родной кровинушки. — Побегать — это, конечно, хорошо и даже полезно, но уроки ты сделал? Ох, черт. Совсем забыл за всеми этими ночными событиями. А ведь вместо того, чтобы проваляться в кровати, страдая от бессоницы, мог бы потратить время на что-то более полезное. Дурья моя башка. — Нет, — мой голос приобрел жалостливый окрас, глаза, судя по всему, тоже, — Хосок-и… — Дам я тебе, дам, — поняли меня с полуслова. Эх, как же хорошо, когда у твоего друга хорошее настроение. — Но готовишь сегодня ты. Или все же не очень… Ну да ладно, кулинарных шедевров от меня не требовали, так что перебьемся на сегодня прекрасным творением человечества под названием рамён. Участок к моему сожалению стоял на месте. Не развалился, не взорвался и даже инопланетяне не захотели его похищать. Видимо их тоже приводит в уныние вид кирпичного здания, у которого даже окна жалостливо смотрят вдаль. Я же с полной тоской смотрел на невзрачную дверь. — Ну, чего стоишь? — поторопил меня Хо. Да что ж он бодрый такой сегодня, аж раздражает. Хотя что-то мне подсказывало, что причиной всему возвращение Чимина обратно в свою отремонтированную комнату. А то он так храпит, что даже Хосок по ночам стал просыпаться, хотя его не разбудило даже мое эпичное падение со стула вместе со сковородкой в руках… Да-а, я тогда неудачно подшутил над одним из старшекурсников, так что определенный промежуток моей студенческой жизни данный вид кухонной утвари стал моим лучшим другом. Мы настолько сдружились, что даже решили спать вместе. Правда моя преданная подруга решила меня кинуть и переметнуться к тому самому старшекурснику, оставив трещину в моем ранимом сердечке и довольно внушительный шишак на голове. С тех пор мы прекратили наше милое общение, а я предпочел её обществу компанию нержавеющих кастрюлек, которые до сих пор меня не подвели. Эх, вот она, моя судьбинушка, даже сковородки динамят. Возле моего стола меня с радостной стопкой ждали в свои объятия папки, а к ним бонусом хмурый Хакен почему-то без привычной кружки с кофе. Да и настроение у всех что-то невеселое. Мне аж вдруг хорошо так стало. Не одному же страдать в такой противный день. Присоединюсь к веселью Хосока и буду всем настроение портить. Да, вредность у меня с рождения. Детектив Ча присел напротив меня и с хмурым видом уставился в монитор, нервно постукивая по краю стола. Глянул на меня и, словно что-то вспомнив, достал под кучей завалившейся бумаги лист, который мне и протянул: — К вам внезапно заглянул ревизор? — Что? — ух и злющий он сегодня, — Какой еще ревизор? — Ну тот, в чьи обязанности входит настроение всем портить, — решил я всё же пояснить. — А, нет, — детектив вновь уткнулся в монитор, а через секунду как стукнет раздраженно по клавиатуре, — Нет, ну надо же было подменить соль на сахар. И кто же додумался до такой тупости. Меня вдруг жутко заинтересовала информация в папках. И вообще, мне не до разговоров, я работаю, вот! Скрывая багровое лицо за бумагами, я внимательно изучал дело некого Хван Минхёна, который, засунул бабушку в сушильную машину. По словам подсудимого: " Она выключила мой компьютер, когда я почти прошел уровень только потому, что я не закрыл форточку.» Нд-а уж, вот и нянчи после такого внуков. Отложив документ, я с максимальной осторожностью глянул на детектива, но тот, кажется, ничего не заметил и продолжал что-то усердно печатать на компьютере. А я с самым тяжким вздохом приступил к наискучнейшему заданию. Вот только буквы перед глазами расплывались, складываясь в изображение печальных, но от этого не менее красивых глаз Чонгука. «Мне плохо без тебя»… что же он имел в виду? Плохо, как без младшего братишки? Друга? Или может… нет, про это «или» даже думать себе запрещаю. Ибо зная себя, отходить буду долго. До сих пор же не отошел. Но всё же… эх, как же он то сказал… А его нежные объятия и эти губы… они были так близко. Я невольно дотронулся до своих. Пусть поцелуя и не было, мои губы до сих пор хранят тепло его дыхания. Я пробежался глазами по тексту и понял, что читаю первый абзац уже в шестой раз. Господи, Тэхён, соберись, перед тобой еще целая стопка документов, которая грозит превратиться в гору, если ты не спустишься с небес на землю. Внезапно к нам подошел невысокий мужчина и что-то прошептал на ухо Хакену, при этом бросая на меня недовольные взгляды. Я тут же стал перебирать в уме возможные оправдания. Оперативно же они меня раскусили, хотя чего я удивляюсь, стоило только вспомнить, где нахожусь. Эх, ну как так-то, улик не должно было остаться. Ну уж дудки, чистосердечного признания от меня не ждите, для начала предъявите доказательства. Нет, ну неужели меня будут отчитывать за сахар? Им что жалко? Принесу в следующий раз целую пачку. Да чтоб они ею подавились… — Переключи звонок, — негромко приказал Хакён подошедшему, после чего уже обратился ко мне с явным недовольством, — Не забывайтесь, Тэхён, вы находитесь в участке. На практике. Вы даже не работаете здесь. Так что оставляйте ваши личные разговоры на потом. Да и какое право вы имели давать служебный номер телефона своим друзьям. Вот это наезды. Никогда ещё не испытывал такого чувства несправедливости. Готовлюсь уже высказать все, что думаю по этому поводу, как меня резко обрывают и указывают на телефон. Ну ладно, с этим я разберусь, а пока узнаем, кто тут меня на весь участок опорочить решил: — Слушаю, — да, я очень зол. — Я говорю с Ким Тэхёном? — низкий мужской и совершенно незнакомый голос. — Да, кто это? — Я бы хотел сообщить об убийстве. — У-убийстве? Моя поза мгновенно сменилась. Тут же выпрямившись на стуле я резкими движениями потянулся к бумаге с карандашом и приготовился записывать. Ну надо же, моё первое дело. Так волнительно. А вот Хакёну это явно не понравилось. Сделав щелчок руками одному из сотрудников, он поднял трубку уже своего телефона и принялся слушать наш разговор. — Говорите адрес, — рука почему-то задрожала, и чтобы хоть как-то скрыть сей факт, я принялся постукивать карандашом по столу. В трубке послышался смешок, после чего приятный голос ответил: — Думаю, я сказал вам достаточно. Беспомощно смотрю на Хакёна, а он мне знаки подает, мол время тяни. Чувствую нарастающее давление и от этого голова варить совсем отказывается, но всё же собираюсь и спокойно спрашиваю: — С кем я говорю? — С тем, кто думает о тебе каждую ночь, детка. Разговор мне однозначно не нравится. Детка? Я тебе покажу детку. Но многозначительный взгляд детектива вполне ясно дал понять, что я на работе. Эх, профессионализм… — Расскажите мне об убийстве, — говорю спокойно, пытаясь затушить мой проснувшийся вулканчик внутри. — Я надеюсь, ты оценишь мой маленький подарок, — в трубке хрипло засмеялись после чего на том проводе отсоединились. Чувствую себя выжатым как лимон, а еще почему-то грязным, использованным и совершенно потерянным. В голове сразу представилась картина как этот извращенец по вечерам на мою фотку… бррр. Да и вообще, что это за звонок был? Смотрю на Хакёна, а он палец вверх показывает, мол молодец. Не выдерживаю и всё же спрашиваю: — И всегда у вас тут так? — Впервые, — коротко отвечает и судя по всему собирается отправиться на вызов. Ну что ж наглость, настало твое время. Пока жилик напяливал на себя пуховик, я решил последовать его примеру с самым невозмутимым видом. — Куда-то собрались? — взгляд напротив потемнел и глаза так сузились. В какой-то момент почудилось, что передо мной змей и вот-вот из его рта высунется длиннющий раздвоенный язык. Неприятный всё же тип. — Ну как же? Вы собираетесь на вызов, а я ваш подопечный. Мало ли вам кофе понадобится? — Тебе там делать нечего, — зло бросил он. — Разве практические занятие не предполагают полное погружение во все нюансы нашей профессии? Или же вы думаете, что работа с документами мне поможет в будущем? — а мужик-то оказался податливым, понимаю, что ещё немножко поднажать и попадется рыбка в наши сети, — К тому же звонили почему-то мне, значит не так уж и доверяют вашему гадю…участку. Тут я уже откровенно блефую. Но сейчас это было не важно, главное не останавливаться и давить на него, пока окончательно не прогнется. Смотрю на него, а он почему-то в глаза мне не смотрит, за спину заглядывает. Фи, как невежливо. — А вас в детстве не учили при разговоре в глаза собеседнику смотреть, — мне вернули оторопевший взгляд и я продолжил уже с дружелюбной улыбкой, — Или же мне обсудить данную проблему с руководителем от университета? Думаю им ох как не понравится, что их студентам не оказывают должных практических знаний. — А вы, я вижу, от своего не отступаете, Тэхён. Резко оборачиваюсь на голос, и мои плечи решили взгрустнуть, составляя компанию своему хозяину. Эх, прощай моё первое дело. Курточка грустно помахала мне ручкой и сползла на спинку стула, а папочки с документами ехидно зашелестели страничками, готовя меня к очередной выдержке на стрессоустойчивость. Грустно всё это. С Ким Намджуном такая фигня не прокатит. Но раз уж начал, придется держать марку до конца. — Предлагаете мне сложить ручки и ждать у моря погоды? Капитан усмехнулся, но в глазах его сквозил лёд. — Инициативность поощряется, Тэхён, но нужно видеть четкие границы, через которые переступать не стоит, — голос его был абсолютно спокоен, раздражение скорее чувствовалось на интуитивном уровне, — Может вы и достигните карьерных высот, но не боитесь ли вы засыпать каждую ночь с мыслью, что кто-нибудь нанесет вам очередной удар в спину. Признаюсь, мне было стыдно и немножко неудобно, а потом стало как-то всё равно, потому что следующие слова заставили моё сердечко радостно затрепетать. — Но ваша целеустремленность мне симпатизирует, — прежний лед в глазах растаял, — Да и напоминаете вы мне одного моего хорошего друга, — и тяжело вздохнув, махнул рукой, — Отправляйтесь на вызов, Тэхён. И друга своего захватите. Я не поверил своим ушам. Получилось! Охренеть, и впрямь получилось. Моя душенька взлетела до небес и совершила парочку ослепительных кульбитов, а я же сдержанно улыбнулся и вежливо поблагодарил. Профессионализм не дремлет! Ехали мы довольно долго. Даже с учётом мигалок на путь потратили двадцать восемь минут. Хакен, которому вручили пластиковый стакан с горячим кофе вмиг превратился в доброго дядьку полицейского. Вот она, сила кофеина. Вот только чем дальше мы ехали, тем больше я мрачнел. По обе стороны от нас расстилались небольшие и довольно ухоженные частные секторы. Дети, игравшие у дороги любопытным взглядом провожали проезжавшую машину, мамаши оттаскивали их подальше от проезжей части и тоже глядели нам вслед, но уже обеспокоенно. И это не удивительно, район всегда славился своим спокойствием и тишиной. Полицейские машины тут встретить можно было довольно редко. Вспоминается мне только единственный случай, и тот двенадцать лет назад. Впереди замаячил желтый дом и сердце мое болезненно сжалось. Именно отсюда я так стремительно бежал, в надежде больше никогда не вернуться. И вот она ирония… Всё началось в девять лет, когда мать вышла замуж. Мужик казался вполне интеллигентным, с приятным лицом. Но кто же знал, за дверьми квартиры он окажется настоящим тираном, избивающим родительницу. В полицию подавать заявление она не решалась, сколько бы я её не уговаривал. А после понял почему — бесполезно. Связи в нашем мире решают всё. Правда понял я это поздно. Потому и терпел все издевки и каждый раз кривился от бессильной злобы, когда люди в форме втихаря брали у отчима деньги и уходили восвояси. А потом я подрос, возмужал и к семнадцати годам из гадкого утенка превратился во вполне привлекательного лебедя. Что, естественно, не ушло от внимательного глаза сожителя. Отчимом, а уж тем более отцом, его назвать язык не поворачивался. И если тогда мне всё казалось кошмаром, то после начался сущий ад. Мать моим словам не верила, или же делала вид. И так было всегда: меня запирали в подвале — она молчала, меня избивали ремнем до полубессознательного состояния — и снова тишина. А по ночам рыдала в свою подушку от безысходности. И я ненавидел её за это и в то же время не мог не любить. Смотрел в её глаза и понимал — она на исходе. Из некогда пышущей здоровьем и жизнерадостностью женщины, превратилась в жалкое и забитое подобие человека. В ту самую роковую ночь раздался звонок в квартире. На пороге мужчина в форме со скорбным выражением лица. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы всё понять. Слушать разговоры двух мужчин не стал — прошмыгнул в свою комнату, достал из-под кровати пыльную сумку, закинул пару футболок, сменные джинсы, теплый свитер и несколько вещей первой необходимости. Побег я планировал давно. И вот мне почти восемнадцать, денег на съёмную квартиру поднакопил, немножко стырил из заначки отчима и сбежал. Пару месяцев готовился к вступительным, а после подал заявление в академию. Приняли быстро — недобор в том году был колоссальный. И теперь я мог с гордостью (нет) называть себя студентом. Правда питаться как-то надо было, поэтому ночные подработки стали моими лучшими друзьями, а недосыпы и невыполненные домашние задания вошли в привычку. Даже учителя уже махнули рукой. Хожу на пары — и то хорошо. И вот по роковому стечению обстоятельств я снова здесь, а руки предательски дрожат. Правда к радости моей свернули мы на другую улицу, проехали её до конца и врезались в тупик. — Вылезайте, студентишки, — детектив окинул нас надменным взглядом через зеркало заднего вида и вышел из машины. А мне вдруг остро захотелось, чтобы Чонгук оказался рядом, прижал к своей крепкой груди, прошептал на ушко успокаивающие слова. Кажись у меня выработался на него рефлекс: доза объятий — и панику как рукой снимает. Ну класс, еще не хватало быть зависимым от Чонгука. Но его рядом нет, так что соберись тряпка и выводи свои булки на прогулку. Хосок уже давно укатил вперед, а я всё еще стою у машины и воровато оглядываюсь. Почему-то кажется, что вот-вот из-за угла дома выйдет отчим и… что будет дальше, думать не хотелось. Да и вообще, меня сейчас ждало увлекательное знакомство с трупом, которого я завидел уже издалека. По мере приближения моё сердце билось всё сильнее и сильнее. Нет, вид мертвецов меня никогда не пугал — за четыре курса мы повидали многое. Да и тело, лежавшее на тротуаре не вызывало отвращения. Светловолосый парень без каких-либо признаков избиения, и только небольшие кровавые подтеки на шее, оставленные предположительно веревкой, указывали, что парень тут не поспать прилёг. А его лицо… он выглядел таким умиротворенным. Жутковато. — Причина смерти? — Хакён склонился над трупом, внимательно изучая оставленные следы. — Кровоподтеки и точечное кровоизлияние указывает на удушение. Не могу точно утверждать без лабораторной экспертизы, но следы волокон от веревки совпадают с… — Тот же самый почерк, — значительно тише проговорил детектив, не дослушав до конца. После чего в задумчивости оглядел место преступления, поговорил несколько минут с судмедэкспертом и направился к машине. А я всё стоял над телом и не мог понять, что же мне не дает покоя. И тут мне стало нехорошо: пшеничные, слегка вьющиеся волосы, аккуратный разрез глаз, не слишком пухлые, точеные губы, тощая, но в меру подкачанная фигура — и если бы не шрам над губой, его можно было бы принять за меня. — Всё в порядке? — Хосок осторожно дотронулся до моего плеча, и хоть я на него не смотрел, голос его был обеспокоенным. Странно, неужели он не видит сходства? А может я слишком остро реагирую? Подумаешь, похожи, в мире сотни и даже тысячи людей находят своих близнецов, а я уже устроил панику. Но всё же… — Почему он позвонил мне? — я всё еще не могу отвести взгляда от трупа, — А его голос… как будто он пошутил. Дождь на улице решил показать свою полную мощь и из мелко-моросящего вот-вот грозил перерасти в буйный ливень. Солнце, которое на несколько минут успело показать свое сияние, вновь скрылось во мраке серых туч. Прохожие вдалеке поспешно прятались по домам, даже серая кошка скрылась в тени чужого дома. А я стоял, не замечая крупных капель, бьющих по лицу, попадающих за шиворот, стекая тонкой струйкой по спине. Почему так? Живешь, все у тебя хорошо, ничего особого тебе не требуется. И вдруг появляется кто-то и ломает твою такую правильную, размеренную жизнь. И все летит кувырком. Ты уже не способен спокойно читать, смотреть телевизор, учиться. Не получается жить, как прежде. — Студентишки, вы там уснули что ли? — видимо, Хакену надоело ждать. Мы поспешно двинулись к машине и только захлопнули дверь, как тут же сорвались с места. Похоже, кому-то не терпелось попасть домой. — Так уж и быть, подвезу вас до вашей академии, — решил над нами сжалиться детектив и мне он уже не казался таким противным. Ехали мы молча, каждый думая о своем. Даже Хосок заметно сник. А у меня в голове вертелась брошенная детективом Ча фраза, которая все никак не давала мне покоя. — Детектив, — я всё же не выдерживаю, — Тогда, на месте преступления вы сказали, что почерк одинаковый, это значит… что убийца уже совершал нечто подобное? Мужчина хмуро глянул на меня через стекло заднего вида, промолчал несколько секунд, за которые я уже успел изрядно понервничать, но всё же ответил: — Это третий труп. Все три парня довольно симпатичные… были. Все худые, молодые студенты и у всех волосы цвета спелой пшеницы, — меня бросило в жар, а мужчина тем временем продолжил, — Двоих накануне убийства похищали, и что-то мне подсказывает, что третьего тоже. Самое интересное, что никаких следов физического насилия мы не нашли, как будто он… любовался ими, а после выкидывал. — Он сказал, что делает подарок мне, — говорил я тихо, но чувствовал, что вот-вот скачусь до истерики, — Он посвятил все эти убийства мне. Господи, всех этих людей он убил из-за меня. — Тэхён, вот только не смей винить себя, — Хакен раздраженно смотрел на дорогу, — Он чертов псих, ему просто нужен повод убивать. Только легче мне от этого не становилось. В голове, как заведенные, вертелись слова незнакомца. Он ведь будет продолжать убивать. До тех пор, пока не достигнет цели. Вот только знать бы её. Если он хочет меня, почему же сразу не покончит с этим. Зачем все эти показные убийства? Сидеть в машине становилось просто невыносимо. Кажется, я сейчас просто сойду с ума. — Остановите! Послышался характерный звук тормозов и машина резко остановилась. — Ты чего орешь? — заорал на меня в ответ детектив. Но я его уже не слушал. — Езжай в академию без меня, я буду позже, — обращаюсь к опешившему Хосоку и поспешно вылезаю из машины. Та стартанула сразу же. Да, от Хакена мне еще достанется. Да и от Хо получу не меньше. А может даже и больше. Он в гневе страшен. Тяжелые тучи всей массой легли на город, запутались в проводах, зацепились за антенны. Они катились над головой тяжелыми танками. Люди чувствовали их давление и спешили скрыться в домах. Я же стоял посреди улицы, разглядывая висевшую передо мной вывеску с милым названием «Убийственное преображение». То, что нужно. Меня заметно трясло. Если этот отморозок убивает похожих на меня людей, то я обломаю ему игру. Своим цветом волос я всегда гордился, но сейчас он вызывал лишь отвращение. Так что в парикмахерскую я зашел без всякого сожаления. В академию я возвращался уже затемно, понимая, что на вечернюю пробежку безбожно опоздал. О занятиях и говорить нечего. Правда, беспокоило меня это мало, ибо Чонгука до утра не будет, а замена, какой бы она не была после директора не так страшна. Я сделал несколько кругов вокруг общежития, пытаясь привести свои чувства в порядок. Но мои мысли, как мальки в воде, прыскали в разные стороны при малейшей попытке их собрать. Хосок оказался в комнате, уже чистый и переодетый. А мне вот срочно требовался душ. Заметив вошедшего меня, парень тут же отшвырнул книгу, которую до этого без особого интереса читал и гневная тирада не заставила себя долго ждать. — Вернулся! Что это было вообще? Бросил меня одного, без всяких объяснений и… В этот момент я увидел 3D эффект. Глаза моего обозлившегося друга начали медленно выползать из орбит. 3D — иначе не скажешь. И вылупленные глаза хаотически перемещались с моего лица на волосы. — Тэ, ты чего… ты зачем… ты с волосами-то так… — только и смог выдать. — А что не так, вполне оригинально, — я машинально дотронулся до своих волос, которые от пробора уже были наполовину рыжие. Вторую часть я оставил в естественном цвете. Дальше спецэффект века — переход 3D-очей в состояние 2D с последующим сужением. Хосок был в ярости. — Ты что, всё это, — он с чувством указал на мою волосатую составляющую головы, — Из-за того психа? Я не говорю, что это плохо. Тебе вполне идет, но зачем… — Послушай, давай просто закроем тему, — я тоже начал закипать. — Нет, не закроем. Ты думаешь, это что-то решит? А дальше что? Спрыгнешь с моста, чтобы все это прекратилось? — Если надо — спрыгну, — я едва не кричал. — Тэ, — Хосок моментально сник, испуганно хлопая глазами, — Тэ, ты чего? Это же ненормально! Он же псих, как ты можешь винить себя в этом. Парень едва ли не плакал и я понял, что переборщил. — Я не собираюсь причинять себе вред, — устало отвечаю я, — Просто решил немножко поэкспериментировать, вот и все. Что в этом плохого? Хосок мне не верил. — Пойми, я не просто не смогу смотреть на себя в зеркало и видеть… и знать, что… — слова почему-то не хотели складываться в предложения. И вот за что я люблю Хо. Он всегда понимает меня без слов. — Мы найдем этого ублюдка, — глаза полны решимости, — Он и пальцем тебя не тронет. Гад, да я ему все волосы поотдираю, да я… Ну все, это надолго. Можно было смело уползать в душ. Со скоростью, которой могла позавидовать лань, я схватил банные принадлежности и шмыгнул за дверь. Ничего, Хосок отходчивый. Вот приду с душа и он как раз остынет. Кстати об этом, вот тут меня ждал неприятный сюрприз в виде длиннющей и откровенно несущей потом очереди злющих студентов, видимо, решивших смыть с себя последствия вечерней тренировки. Оу, тут я застряну надолго. Стоять в холодном коридоре, а затем торопливо мыться я не горел желанием. Хотелось просто расслабиться, снять напряжение тяжелого дня и просто постоять под струями обжигающе-горячего душа, и знать, что никто не будет стучать в дверь, поторапливая, и орать благим матом. И пока я стоял в очереди… ну, Чонгука до завтра не будет, а искупаться у него он мне сам как-то предлагал, так что… Избавившись от одежды, я блаженствовал. Душ тут потрясающий, я поставил авторежим, и теперь струи сменялись паром, пар — каплями и снова струями. И все бы ничего, но тут послышалось: — Добрый вечер. От неожиданности едва не шлепнулся на свою голую задницу. Какого черта? — Воспитанные люди обычно стучат, прежде чем войти, — хмуро сообщаю, прикрывая руками самое важное. Покидать мое общество, судя по всему, не собирались.  — Слушайте, — я все так же спиной к господину директору, ибо стыдно оборачиваться, если честно, — Вместо того чтобы стоять тут и филейной частью вашего студента любоваться, шли бы вы… а вообще, что вы тут делаете? Некоторое время позади меня было тихо. Я не выдержал, полуобернулся к начальству и как раз вовремя, чтобы заметить, как, рывком сняв полотенце, обнаженный Чонгук направился ко мне. И остается лишь порадоваться, что у меня сейчас нет мыла, которое по законам жанра обязательно упадет и потребуется нагнуться и поднять его. — Я как раз планировал привести себя в порядок, — шепнул Чонгук, приближаясь всё ближе и вынуждая меня буквально прижаться к прохладной плитке, — и душ мне просто необходим. Неожиданно сердце мое начало стучать очень быстро, и вообще — что он себе позволяет?! Резко разворачиваюсь к наглецу и гневно интересуюсь: — Вы действительно полагаете, что сумеете смутить меня? Чонгук оценивающе смерил взглядом мое тело и с беспощадной уверенностью ответил: — Ага. Представил, как мы выглядим со стороны. Попытался придать облику своему невозмутимости и тоже начал рассматривать начальство. Рассмотрел. Покраснел. Буквально весь покраснел. — Ладно, вы победили, — и с этим словами срываюсь подальше отсюда, умыкнув по дороге его полотенце. И только в спальне Чонгука, отдышавшись, успокоившись, а главное, одевшись, я перестал смущаться и наконец разозлился! Откровенно наплевав на то, чем он там занимается, я вновь вторгся в ванную. — В общем, так! — директор полуобернулся, хитро усмехнулся и продолжил водные процедуры, не обращая внимания на мою персону. — В общем, так. Если вы еще раз… еще хоть раз попытаетесь меня смутить, я… — О чем вы, Тэхён? — он преспокойно мылся. — Я вас и пальцем не тронул. И все слова у меня кончились. — Я пришел в свою ванную, — продолжал как ни в чем не бывало Чон, — и сейчас ею пользуюсь. А тут вы — с намеками, предложениями и голословными обвинениями. Мне, откровенно говоря, стало обидно. А потом уже не так обидно, ибо месть моя будет сладка. Я ему устрою! Да я… я ему муравьев в кровать подсыплю. Эх, черт, почти зима на дворе, какие муравьи. Ну ничего, что-нибудь придумается. И с самыми коварными намерениями я гордо вышел из покоев Чонгука, радуясь, что всё же помыться успел.