Спасти нельзя оставить

Телефон недовольно завибрировал, пробужденный очередным сообщением: «Ну же, Тэ, разуй глаза». Я равнодушно пробежался взглядом по всплывшему окну и продолжил свое увлекательное занятие, которое состояло в том, чтобы рассматривать то самое злосчастное кольцо. Оно на удивление идеально налезло на мой безымяный палец и вполне гармонично смотрелось. Что жутко нервировало Чимина, поскольку в качестве улики он его фиг получит. Я понимаю, что у тебя к нему чувства, и он любовь всей твоей жизни, но отвлекись от своих душевных волнений и посмотри на ситуацию трезво. Прочитал, отложил телефон и вновь оставил без ответа. Пак по правую сторону от меня раздраженно выдохнул. Кажется у него сейчас дым изо рта пойдет, уж очень он напоминал семейство драконьих. Предпринимать какие-либо попытки по уламыванию Хосока он прекратил еще в тот момент, когда понял, что тот и пальцем не пошевелит без моего согласия. Которое я, естественно, давать не собирался. И вот тут полились бесконечные упреки, непонятные доводы и даже давление на справедливость. Будь все иначе Чимин давно уже разболтал все полиции, вот только проблемка: ни уликами, ни свидетелями похвастаться он не мог по понятным причинам, а без них хоть арбуз обвиняй. И всё это парень прекрасно понимал, вот и строчил сообщения, вместо того, чтобы слушать лектора. Сегодня вместо добродушного старичка, который вел у нас занятия по тактико-специальной подготовке, в аудиторию вошла стройная, средних лет женщина с довольно длинными, собранными в высокий хвост волосами. Уверенной походкой направилась к кафедре, обвела всех спокойным взглядом и с улыбкой произнесла: — Студенты, с этого дня указом уважаемого директора на вашем факультете вводится дополнительный предмет «Особенности оказания первой помощи». Стоит отметить, что если в первых рядах, в коих мне посчастливилось находиться, еще хоть как-то более цивилизованно сидели, то в задних было явное пренебрежение к дисциплине. Несколько парочек на верхних рядах попросту целовались, двое парней играли в морской бой, не сильно заботясь о тишине, большинство даже тетради не раскрыли. И это не удивительно, учитывая контроль поведения предыдущего лектора, а точнее его отсутствие. Все привыкли к тому, что пожилой профессор не обращал внимания на посторонние шумы, методично ведя свою пару. Поэтому те, кто хотел получить хоть какие-то знания по данному предмету, садились ближе. Да и вообще, удивительно, что сегодня собралось так много народу. Мне даже места на заднем ряду не хватило, где я обычно отсыпался перед сменой. Но что-то мне подсказывало, что на этот раз так не прокатит. — Студенты! — попыталась призвать к порядку преподаватель. Никакой реакции. Женщина сложила руки на груди и негромко и даже как-то меланхолично произнесла: — Студенты уголовно-исполнительного факультета, если вы еще не осознали, то придется сообщить вам: по итогам полугодия вас ожидает экзамен. В случае его несдачи вы не допускаетесь к зимней практике. Это были какие-то волшебные слова. Все присутствующие мгновенно воспылали интересом к предмету, сели ровнее и даже тетради подоставали. Правда недовольство на своих лицах скрывать не стали. Тут решила встрять Минсу, подняла руку, требуя внимания, и профессор кивком разрешила задать вопрос: — Прошу прощения, но мы уже проходили «Первую помощь» на первом курсе. К чему нам ваш предмет? Видимо девушка очень гордилась своим вопросом, иначе как объяснить её высокомерный взгляд на Чимина, который в её сторону даже не взглянул. Заметив сей факт, Минсу обиженно надула губы и отвернулась. Знала бы она, что пальцы Пака в это время замерли над сенсором и весь он вытянулся стрункой, не была бы так разочарована. Ну честное слово, как маленькие дети, лают друг на друга, вместо того, чтобы наконец признаться в своих чувствах. В последнем я нисколько не сомневался, ведь это было слишком очевидно, правда не для них. Профессор жестом приказала Минсу сесть и обратилась к нам: — Прецедентом для введения дополнительного курса послужил несчастный случай, произошедший две недели назад. Студент, только окончивший вашу академию получил несущественное ранение во время задания, однако его силы были растрачены на сражение, и ранению он не придал значения. В результате он умер от потери крови. Что крайне прискорбно, так как остановить кровотечение можно было подручными средствами. — Простите, — в этот раз решил вмешаться Юнги и поднял руку. — Слушаю вас, — отозвалась профессор. — Почему из-за одного неудачника должны мы все страдать и терять время на какую-то помощь. Если у меня будут повреждения, я сумею их залечить, уж будьте уверены. — Вот как? — женщина хитро усмехнулась. — Что ж, студент Мин, спускайтесь, и мы дадим вам шанс доказать свою способность к самопомощи. Я же окончательно потерял интерес к разговору, переключая внимание на телефон, который вновь оповестил о новом сообщении. Ты должен сообщить о Чонгуке своему руководителю практики. Нельзя всё оставлять как есть. Он может снова убить кого-нибудь. Тут я уже не смог промолчать. Схватил телефон и принялся печатать ответ, краем уха слушая беседу преподавателя с Юнги. У вас нет никаких веских доказательств к его причастности в убийствах и я не собираюсь его обвинять, пока сам не удостоверюсь во всем. Да ты просто не хочешь видеть правду. А ты сам хоть знаешь, эту правду? Очнись, Тэхён, пока тебя не нашли в вонючей канаве под мостом. Ответить я не успел. Слишком уж был зол на Чимина, чтобы заметить пристальное внимание со стороны преподавателя. — Студент Ким, вижу и вы в полной мере обладаете знаниями по оказанию первой помощи, раз уж столь явно пренебрегаете нашим вниманием. Или же вы столь рьяно ищите в телефоне информацию о предмете? — намек я понял, телефон отложил и, сложив руки на столе невинно улыбнулся. Но препод на этом не остановилась, решив отыграться по-полной, — Спуститесь к нам, будете страховать нашего излишне самоуверенного бойца. Если сможете, конечно. В отличие от Юнги, спускавшегося по параллельному проходу с чувством полной уверенности в своей правоте, я очень неуютно себя чувствовал под пристальными взглядами аудитории. Но, храня невозмутимое выражение, все же спустился к кафедре. Убью Чимина с его сообщениями. — Итак, — профессор встала между нами, — попробуем представить, что мы в условиях, приближенных к бою. Студенты, замечу чье-то вмешательство — будете отрабатывать препарированием трупов! Всем все ясно? — Да-а, — отозвался нестройный хор голосов. — Отлично, — Женщина повернулась к Юнги, — Приступим. В следующее мгновение в ее руках оказался складной нож, и профессор нанесла молниеносный удар. Хлынула кровь. Я онемел от ужаса, не ожидая подобного поворота событий, а парень захрипел и повалился на пол. — Итак, студент Мин, — нож из рук профессора исчез, — вы получили два достаточно серьезных ранения. Оба могут привести к потере крови, ослаблению и, как следствие — к смерти. — Врачей… — простонал Юнги. — Лечите. Себя. Сами! Приступайте! — отрезала та и повернулась к остальным, — У нас в академии все жестко, и таких послаблений, как раньше, не будет. Привыкайте, вам еще целый год учиться. Я кивал в такт ее словам, с ужасом глядя на корчащегося от боли и истекающего кровью парня. Профессор проследила за моим взглядом и тоже повернулась к Юнги. Ни сочувствия, ни сострадания на ее лице не было — только жесткая, я бы даже сказал, какая-то жестокая усмешка. Вот и попробуй после такого сказать, что женщины — существа хрупкие. А у парня хлестала кровь — тягучая темная из левой ноги… Он пытался сделать хоть что-то, но острая боль не позволяла сосредоточиться, и в какой-то миг парень сдался, направив свой жаждущий спасения взор на профессора. — Прискорбно, — прокомментировала женщина, — Весьма и весьма прискорбно. Студент Ким, приступайте. Я сорвался с места. Уложил пострадавшего, заставляя вытянуться на полу. Сорвал его пиджак, скрутил валик и положил ему под ягодицы. После чего осторожно разорвал штанину в области ранения, внимательно осмотрел рану и едва заметно выдохнул. Хоть и выглядело просто ужасающе, так как вытекает много крови, но такой порез не так страшен, как колотая рана с маленьким отверстием. И это не могло не навевать на мысль, что профессор точно знала куда бить, чтобы не нанести серьёзного ранения, но добиться ожидаемого эффекта от студентов. Кровь не пульсировала и имела темно-красный, практически бордовый цвет, что облегчало задачу. Венозное кровотечение остановить проще. Только для этого необходима давящая повязка. К чему я и приступил, перевязав ногу чуть ниже места ранения оторванным куском от брюк. Все движения я совершал фактически на автомате — уж слишком часто мне приходилось оказывать помощь матери после их «милого» общения с отчимом. Завершив, посмотрел на профессора и отчитался: — Первая помощь оказана. Женщина демонстративно поаплодировала и обратилась к аудитории: — Итак, как мы с вами имели возможность убедиться, не обладающий должными знаниями, студент Мин едва не присоединился к тому самому незадачливому курсанту, коему не посчастливилось встретить кого-то, кто смог бы ему помочь, как это нам продемонстрировал студент Ким. О том, что ранение было не настолько серьезным, я решил умолчать. Совершенно очевидно, что профессор хотела своим представлением посеять страх и убедить в необходимости её предмета. И у неё это получилось. Думаю, теперь никто не посмеет ей возразить, да и вообще хоть слова сказать. Мало кого прельщает перспектива оказаться следующей жертвой спектакля. Не могу сказать, что сам факт ранения кого-то напугал — на парах по самообороне нам не впервой приходилось сталкиваться с порезами или более серьёзным увечьями, но тогда все происходило в тренировочном полигоне в разгар борьбы. К тому же возле нас постоянно дежурил медперсонал и в случае серьёзных повреждений нам оказывали незамедлительную помощь. И прецеденты случались. Но чтобы вот так без какой-либо подстраховки… Не нравится мне всё это, какими бы побуждениями она не руководствовалась. — Студент Ким, помогите нашему пострадавшему дойти до медпункта. Пусть ему окажут должное лечение. Н-да уж, оно бы и не понадобилось, если бы некоторым не взбрело показать тут свой авторитет. Даже не знаю, кого теперь будут бояться больше — её или господина директора. От воспоминания о последнем в горле неприятно запершило и я поторопился к Юнги. Помог ему встать, обхватил его за талию и крепко поддерживая, неторопливо повел его к выходу под всеобщим вниманием аудитории. Шли по коридору мы молча. Лицо у парня заметно побледнело, а на левую ногу наступал с трудом, каждый раз морщась. Хорошо, хоть медкабинет находился в нашем крыле и не пришлось тащить его через всю академию. — Ты как? Знаю, вопрос глупый, но не мог его не задать. К тому же чувствовал необходимость сказать хоть что-то, а на ум ничего лучше не пришло. Парня однозначно нужно было отвлечь от боли, а то свалится еще в обморок, тащить ещё придется. — Бывало и получше, — Юнги попытался улыбнуться, но лицо его вновь исказилось от боли. Нет, ну эта мадам явно ненормальная. — Рана не глубокая, заживет быстро, — попытался я подбодрить парня. Что мне понравилось в Юнги, так это то, что он не стонал, не просил остановиться, не пытался надавить на жалость, как это любит делать большинство. Скорее наоборот, всячески скрывал свою боль за широкой, пусть и слегка искривленной болью улыбкой и даже старался не налегать на меня всем своим весом. — Кстати, я новую песню сочинил, — вдруг признался парень. — Юнги, это же здорово, — я не скрывал своего восхищения, — Позволишь мне послушать? Вопрос я этот задал не просто так, Юнги к своему творчеству относился с трепетом и мало кому давал послушать результаты. А зря, у него был явный талант. Иногда я не мог отказать себе в удовольствии подколоть его по поводу неправильно выбранной профессии, на что он отвечал неизменным смехом. — Конечно, — парень потянулся в карман брюк и вытащил оттуда черную флешку, — Держи, потом поделишься своим мнением. — Как всегда. Юнги смущенно улыбнулся и вдруг сморщился от боли, вцепившись мне рукой в плечо. Да так, что даже я едва не зашипел. — Что? Тебе хуже? Может остановимся? Я всё же замедлил шаг, взволнованно глядя на парня, но тот лишь отрицательно помотал головой и мы продолжили путь. — Потерпи, мы почти пришли. Он снова кивнул уже без улыбки. На его лице отчетливо отразилось раздражение. И оно понятно — приятного во всей этой ситуации мало. Бедный, ему сейчас наверняка тяжело. — Тэ, слушай, а Хосок часто бывает в общежитии? Неожиданный вопрос. Я слегка замялся, но честно ответил: — Ну когда как. Юнги молча кивнул, задумавшись о чем-то своем. Меня же сжирало любопытство, вот только вопрос задавать не спешил, ожидая, пока тот сам созреет для разговора. Так и случилось: — А ты мог бы и ему тоже дать послушать? — и тут же испуганно добавил, — Только не говори, что это я попросил. — Хо-о-орошо, — и тут меня осенило, — Юнги, тебе нравится Хосок? Парень окинул меня странным взглядом и неожиданно вспыхнул, смущенно отводя глаза. — Это так очевидно? Я победно улыбнулся. Не то, чтобы я догадывался или подозревал, просто иногда ловил косые взгляды Юнги в сторону моего друга, но никогда не воспринимал их в романтичном плане. А оно вот как обернулось. Интересно только, как на всё это отреагирует сам Хосок, я за ним подобного не наблюдал, но всякое может быть. Пусть Юнги попробует, а там как пойдет. И я доверчиво прошептал парню: — По пятницам он ходит на тренировку по баскетболу, можешь зайти туда и понаблюдать. А там и возвращаться вместе будете, поговорите. В четверг у меня фехтование, так что общага в вашем распоряжении, — я заговорщически подмигнул парню, от чего тот покраснел еще больше. Боже, ну какой смущашка, — В остальные дни мы в принципе ничем не заняты, но ты можешь меня предупредить и я прогуляюсь ненадолго. Кажется, парень совсем уже дышать перестал от смущения, что меня несомненно забавляло. Но к его спасению мы уже дошли до кабинета. — Спасибо Тэ, — парень помедлил и с нажимом добавил, — За все. И почему мне так смешно? — Жду сообщений. Дождался, пока Юнги войдет в медкабинет и как только дверь за ним закрылась, улыбка слетела с моего лица. Первым делом я направился обратно в аудиторию. Потом подумал и решил написать Хосоку, чтобы тот забрал мои вещи. Возвращаться не хотелось, всё равно пропуск не поставят. А так хоть избавлю себя от взглядов любопытных одногруппников и назойливого внимания Чимина. Бродить по безлюдным коридорам на удивление приятно. Никакой толкучки, крика шумных студентов. Именно в такие моменты я полностью проникался в атмосферу академии, нисколько не жалея, что поступил сюда, как бы ужасно я о ней не отзывался. По сути она стала моим вторым домом. Все каникулы и праздники я проводил здесь. И не смотря на постоянное мое тут местопребывание я как никогда чувствовал себя свободным. Так неужели мой дом, мой уютный уголок перестанет быть для меня надежным? Неужели даже здесь я не смогу чувствовать себя в безопасности? Я без всякой цели брел по коридорам, ноги сами меня вели и я знал куда. По другому и быть не могло. Сопротивляться им я не стал, и уже стоя у кабинета директора дрожащими пальцами тянулся к ручке. Открыть или пройти мимо? Если войду, что мне сказать? А что, если он поймет о моих догадках и убьет меня прямо там? С ужасом понимаю, что начинаю верить в то, что Чонгук убийца. Бр-р-р, ну уж нет. Раздраженно мотнул рыжей шевелюрой, сбрасывая нехорошие мысли и дернул за ручку. Закрыто. Из груди почему-то вышел облегченный вздох. Ну не готов я к разговору. И наверное не буду готов никогда. Но он состоится, как бы мне не хотелось. Я должен, иначе меня просто разорвет изнутри. А пока нужно скоротать время. До самого вечера я просидел за конспектами и даже выполнил всю домашку на неделю. Что угодно, лишь бы в голове не было посторонних мыслей. Чимин всё это время торчал у нас в комнате. Вот как пришел с Хосоком с занятий, так и не выходил. Спрашивать о его присутствии у нас не стал, всё было ясно без слов. Ну неужели он всё еще надеется меня переубедить? Наивный. Стрелки на часах близились к восьми вечера, и вместе с тем, как на циферблате равнодушно сменялись цифры, усиливалось и мое волнение. Отработку занятий никто не отменял и я пойду туда, не смотря ни на чьи убеждения. К шкафу я подошел как можно тише, достал оттуда спортивные штаны, белую футболку и кроссовки. Естественно, мое переодевание не ускользнуло от всевидящего ока Пака. — Ты куда? — На прогулку, — не моргнув глазом соврал я. Спорить сейчас с ним не хотелось. Всё равно ведь пойду, а лишняя нервотрепка мне не нужна. — Ты идешь к нему? — и в голосе столько гнева. Хосок повернул голову, отвлекшись от просмотра очередного аниме и взволнованно уставился на нас. В общем, спокойно уйти не получится. — Ты в своем уме? Может тебя еще конфети посыпать и в коробочку упаковочную посадить? Вот подарок твоему убийце будет. — Ты этого не знаешь! — зло выпалил я. Как же надоели эти постоянные выпады. — Да чего тебе еще нужно, чтобы ты, наконец понял? Или ждешь, пока веревка скрутится уже вокруг твоей шеи? — Чимин! — Хосоку, похоже, тоже всё это надоело, — Прекрати! — Послушай, — я глубоко вздохнул и попытался ответить спокойно, — Я просто с ним поговорю. Чонгук не сделает мне ничего плохого. — Да неужели, — Пак хмыкнул, сложив руки на груди, — С чего вдруг такая уверенность? — Если бы хотел, то давно бы уже прикончил меня. Возможностей у него было полно. — Господи, Тэхён, если хотел, убил бы сразу, не ломая весь этот спектакль с остальными жертвами. Неужели ты не понимаешь, это всё для него игра. Захватывающая игра. И чем опасней, тем острее его ощущения. — Говоришь так, будто тебе это знакомо, — решил поддеть я. Но Чимина это нисколько не задело: — В отличие от тебя, я внимательно слушаю лекции. Во мне закипал дракон. Чувствую, если не остановимся, посремся конкретно. Что я, что Пак, оба довольно импульсивны и в порыве гнева можем наговорить кучу гадостей. Такое случалось не впервые и после подобных разговоров наше общение прекращалось чуть ли не на неделю. Потому что оба слишком гордые и упертые как бараны. — Чимин, — я почти умолял, — Он не сделает мне больно, я уверен. Это же Чонгук. Но парень в ответ рассмеялся. Громко, что больше походило на истерику. Возникла мысль ударить его по лицу, но он, словно почувствовав, заговорил. — Это же Чонгук? Ты серьезно? Ты забыл о чем нам говорил на лекциях профессор Сокджин, — и парень слово в слово процитировал преподавателя, — «Может быть обаятелен, производить благоприятное впечатление на окружающих. Обычно окружающие такого серийного убийцу люди сильно удивляются, узнав о том, что этот человек совершал преступления.» Я молчал. Сейчас мне казалось, что я просто ненавижу Чимина. Понимаю, надо мной возобладали эмоции, и в какой-то мере он прав и просто заботится о моей безопасности, но я не мог ничего с собой поделать. А парень уже сел на коня, не контролируя слова. — Да тебе мало примеров? — он практически орал, — Да вспомни хоть своего отчима! — Чимин, заткнись, — зашипел Хо. Но было поздно, слова уже были сказаны и я их отчетливо слышал. Это был удар по самому больному месту. И Чимин это знал. Потому и замер испуганно. — Тэ, прости, я не хотел, — в голосе океан сожаления, — Я не то имел ввиду. Я усмехнулся. — Нет, Чимин, именно это ты и хотел. И не говоря больше ни слова вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь. И так держится на соплях, чтобы ею хлопать. Я знал, что Пак сказал это не со зла и, возможно, уже ругает себя последними словами. И я даже на него не злюсь. Вот только легче мне от этого не станет и травма детства от этого никуда не исчезнет. И сколько бы Чимин не орал, не убеждал меня в обратном, он не понимает. Не понимает, что из ямы, в которой я неотвратимо тонул, вытащил меня именно Чонгук. Именно он мне показал, что бывает мир без насилия, мир, в котором существует такое понятие, как любовь. Ну разве я могу сомневаться в нем? Разве я имею право? Это как сказать ребенку, что добрый Дедушка Мороз, на самом деле крадет детей через печи, чтобы потом полакомиться их свежей плотью. И ведь знаю и четко осознаю, что поступаю глупо, но даже если всё обернется плачевно, то так тому и быть. Я нисколько не пожалею о своем поступке. Как я оказался у знакомой двери не помню. Зато дальнейшие события четко врезались в память. Негромкий стук, тусклый свет, окутывающий комнату легкой дымкой и Чонгук, что-то внимательно изучающий в мониторе компьютера. Он так по-хулигански смотрелся в потертых джинсах, черных кроссах на толстой белоснежной подошве и в черной обтянувшей мускулистый торс майке. — Добрый вечер, господин директор, — голос предательски дрожал. Заметив меня, Чонгук расплылся в нежной улыбке и я почти забыл обо всех своих сомнениях. Почти. — Проходи, Тэхён. Я кивнул, но от двери так и не отошел и когда директор уверенным шагом направился ко мне, наклонился почти вплотную, обдавая жарким дыханием, испуганно зажмурил глаза, едва подавив желание сбежать. Вспыхнул яркий свет, на несколько коротких секунд лишая зрения. Боже, он просто тянулся к выключателю, ну же, Тэ, держи себя в руках. Чонгук меня не коснулся, не поцеловал и даже не попытался обнять. Хотя мне казалось, что он передумал в самый последний момент, и если что-то заподозрил, то виду не подал. Я прочистил горло и негромко уточнил: — Мы пойдем на улицу? — Нет, сегодня у нас занятия в зале. — М-м. Напряжение в воздухе всё нарастало. Я понимал, видел, что он это тоже чувствует, но даже не пытался меня расспросить. Просто стоял напротив, рассматривая меня, и молчал, отчего мне было не по себе. Не понять, о чем думает. Кажется, я уже сходил с ума от волнения. Почему он ничего не говорит? Зачем тянет время, ведь я видел в его глазах осознание. Чего он ждет? Хотя я с ужасом понимал, что тоже этого не хочу, ведь это разрушит все, что было между нами. — Ничего не хочешь мне сказать? — Нет. — Уверен? В два шага он оказался рядом, намереваясь обнять или же что-то не столь безобидное, но я резко отскочил, выкрикивая: — Не подходи! К моему ужасу, он даже не удивился. Красивые губы изогнулись в понимающей усмешке и директор вкрадчиво поинтересовался: — Боишься меня? Я ничего не ответил. Просто не знал что. Если сейчас выложу всё подчистую, то что со мной будет? Он убьет меня прямо здесь? Ведь свидетелей обычно в живых не оставляют. Попытался придать образу невозмутимости и у меня почти вышла улыбка, лишь только терзаемое мною кольцо на пальце выдавало мое волнение. От меня ждали ответа и я всё же выдохнул: — Нет. — Врешь, — вдруг резко ответил он, — В твоих глазах страх. Дверь была прямо за спиной, только руку протяни и я на свободе. Но я не убежал, даже не пошатнулся, только смотрел с вызовом. И с внезапно возникшей обреченностью, словно всё происходящее обходило меня стороной, понимал, что разговора не избежать. Втянув побольше воздуха в легкие я начал говорить, осторожно подбирая слова: — Два дня назад в участок, где проходит моя практика, поступил звонок. Звонили мне… — говорить было невыносимо сложно, — чтобы сообщить об убийстве. Этот человек… сообщил об убийстве молодого парня, чтобы… — как же тяжело, — сделать мне подарок. — Понравился подарок? — Что? Я не мог поверить ушам. Смотрел на Чонгука и четко осознавал — он и так всё знает. В его глазах ни капли удивления, более того, в них полное понимание. Нет, не может быть. Не верю. — Продолжай. Продолжать? Как он может быть таким спокойным? Мне хотелось накричать на него, встряхнуть хорошенько, но я всего лишь продолжил: — На месте преступления нашли кольцо, — я попытался стянуть упомянутый предмет с пальца, но он словно приклеился, так что пришлось протянуть руку, — Оно твое? Хотел сказать утвердительно, а получился вопрос. Всё же в душе я надеялся на отрицательный ответ. Чонгук едва взглянув на украшение, тут же дал ответ: — Моё. Его… — И что ты делал в переулке? — с горечью спросил я. — Душил одного симпатичного парня, — его губы изогнулись в усмешке, в то время, как мои глаза расширились от шока — Этого ответа ты от меня ждёшь? Меня словно окатили ледяной водой. Фактически признание. И я не знал, понятия не имел, как с этим признанием дальше жить. Смотрел и не мог отвести взгляда от его лица. Пытался найти в своей душе страх, отвращение, презрение — но там ничего не было. Некстати пришло на память, как мне было хорошо рядом с Чонгуком вчера. Хорошо, как никогда. — Это был ты? Ты убил этих людей? Пожалуйста, скажи, что это все не так. Прошу. Просто скажи «Нет» и я поверю тебе безоговорочно. Только скажи. — Что, если я скажу да? — его голос прозвучал, как удар плетью. Всё, это конец. Мое сердце разорвалось на миллиарды мелких кусочков. Он не отрицает, но и не признает, и эта неопределенность мучает меня. Господи, почему же так больно. Что за игру он ведет? Чонгук долго смотрел на меня. Очень долго. В глазах его застыл холод. И по-хорошему я должен был испугаться. Ведь не каждый день выпадает посмотреть в глаза собственной смерти. Только я был уверен, что моя смерть будет выглядеть как-то по-другому. Месяц назад моя смерть могла быть такой. А теперь — нет. — Ну же, Тэ. Почему ты молчишь? — Я… я не верю. Директор негромко рассмеялся и сделал шаг ко мне. И всё бы ничего, только я отошел на два. — Скажи мне, Тэ, ты шел сюда, предполагая, что я тот самый убийца. О чем ты думал? Чего ты ожидал? Я молчал. А что я мог сказать? Я даже себе на этот вопрос ответить не могу. Просто ждал и, в глубине души надеялся, что меня переубедят. А инстинкт кричал, что нужно бежать, прятаться, но куда? Куда мне бежать в академии от его директора? Одно неуловимое движение, и в тот же миг я оказался прижат спиной к его груди. Крепкие руки почти до боли сковали меня, не давая выбраться. — Отпусти, — выдохнул я. — Не сегодня, — со странной интонацией произнес он, а перед глазами всё поплыло. Я попытался выбраться, извернуться всем телом, но захват только усилился. Мужчина был значительно сильнее меня. Как же я сейчас жалел, что прогуливал пары по самообороне, ведь там обучали выбираться именно из таких ситуаций, но сейчас я лишь беспомощно барахтался в его объятиях. Господи, это же ненормально, меня сжал в тиски мой потенциальный убийца, тогда почему я так остро реагирую на его прикосновения? Почему не хочется прерывать эти объятия? Однако я всё же взбрыкнул ногами, пытаясь отпихнуть его от себя или ударить, но Чонгук рассмеялся. И я четко осознал — он играется со мной, как изголодавшийся лев с загнанной в угол добычей перед тем, как пустить в неё свои когти. — Ну что же ты, малыш? — голос обманчиво мягкий, почти ласковый, — Неужели это всё? «Неужели это всё» — эхом отдавалось в моей голове. Всё… И я вдруг подумал, что скажи он: «Сдохни в моих объятиях», я бы совершил самоубийство самым наиприятнейшим образом. И сопротивляться перестал. Просто замер, не предпринимая попыток выбраться из захвата. — Очень жаль, Тэхён, — нарочито печальным голосом ответил на мое бездействие директор, — Я ожидал от тебя большего. Его голос прозвучал так близко, что я непроизвольно вздрогнул, чувствуя, как дыхание щекочет мне шею. В душе бушевал океан. Он рвался наружу, и я ничего не мог с ним сделать. Я любил Чонгука. Любил отчаянно. Любил безысходно… И мне было все равно, кто он — маньяк, аферист, падший ангел. Директор наклонил голову еще ниже, втянул воздух возле моей щеки и, кажется, прикрыл глаза. Сейчас он особенно напоминал мне зверя. Мучительно медленно провел рукой по моей шее, спускаясь все ниже, забираясь под майку и я почувствовал обжигающе горячую ладонь в области живота. Хватка ослабла, совсем на чуть-чуть, но мне это хватило, чтобы выбраться из цепких рук и отскочить назад. Теперь меня и дверь разделял лишь Чонгук. Ну надо же было так облажаться и выпрыгнуть не в ту сторону. Теперь обратного пути нет, я самолично загнал себя в ловушку. Еще тогда, когда решил прийти сюда. И судя по довольной улыбке, мужчина напротив меня это прекрасно осознавал. — Ведь мы оба понимаем, что просто так ты отсюда не уйдешь, — почти промурчал он. Замок в двери неслышно щелкнул, окончательно отрезая мне путь к спасению.