Спасти нельзя оставить

— Тэхён, сосредоточься, — Хосок в который раз обошел комнату, — Вспомни хоть что-то: рост, телосложение, может ты всё же разглядел лицо? Я отрицательно покачал головой и, наверное, раз в четвертый повторил: — Он был достаточно крепкий, но не настолько, чтобы меня уложить. Значит комплекции мы примерно одной и той же. Рост… не могу точно судить, но вроде он немного выше меня. Да и откуда мне лицо его видеть — я тебе не кошка, чтобы видеть в темноте. Последнее, что мне сейчас хотелось, так это обсуждать то, о чем мечтал забыть. Но Чон не отставал с вопросами ни на минуту с того момента, как я переступил порог комнаты. Правда вручил мне сначала стакан с водой, которая на вкус, да и на запах на воду не походила. Но в состоянии, в котором я пребывал, выпил бы всё что угодно — просто не заметил бы. Я правда всеми силами старался вспомнить всё до мельчайших деталей, но перед глазами только черный занавес и этот противный запах хлороформа… — Хлороформ… — Что? — Скорее всего он предполагал, что слабее меня, — задумчиво протянул я и сел на кровать, на которой до этого момента имел честь возлежать, — Но хлороформ… как же глупо, ведь для его действия нужно минимум пять минут. Проще было огреть меня сковородкой. Тут высказался Пак, который вновь отсиживался у нас. Нет, ну в последнее время он что-то зачастил. — Глупо было нападать на тебя в коридоре, где всего в нескольких метрах толпа студентов. И стало быть он не хотел тебя травмировать, ведь для него ты что-то вроде главного трофея. Я хмуро взглянул на него и всё же полюбопытствовал: — Слушай, Чим, тебя твоя комната чем-то не устраивает? — С чего вдруг такие выводы, — не понял он. — Ну я твоё лицо тут вижу, наверное чаще, чем Хосока, а он тут живет, между прочим. Пак несколько секунд молчал, буравя меня взглядом, да таким, что я уже успел пожалеть о заданном вопросе. — Скажи, тебя сейчас это реально волнует? — раздражение в его голосе можно было потрогать, будь это возможным, — Тебе не кажется, что у нас тут более серьёзные разговоры! Злюка! Но справедливая. Я вновь откинулся на подушки, впиваясь взглядом в потолок: потрескавшийся, с темным пятном плесени в углу. — Видимо его вновь что-то спровоцировало, раз уж он так поспешно на тебя напал, — тем временем продолжил Чимин, — Значит ему присущи вспышки гнева, что делает его полностью непредсказуемым. — Угу, — безучастно откликнулся я. Тоже мне открытие. Странно, но на меня словно напала эмоциональная тупость. Я видел всё будто сквозь призму сна, точно всё происходящее не имеет ко мне ни малейшего отношения. Наверное так и выражается шок. — Нет, ну так дело оставлять нельзя, — возмутился Хо и предложил то, что заставило меня сморщиться, — Может увезти тебя на время куда-нибудь? Чимину эта идея, видимо, тоже пришлась по-душе, потому как следующие минут пять они решали в какую дыру мира меня можно запихнуть, чтобы при этом всякие фанатики не могли меня найти. Меня же эти разговоры мало интересовали и если честно, в голове варилась каша из мыслей и сомнений. Что-то не давало мне покоя, но вот понять бы что. Этот болезненный стон, когда я ударил напавшего… почему он мне кажется таким знакомым? Нет, я точно его где-то слышал. Мой взгляд продолжал бездумно блуждать по пожелтевшим обоям, полкам на стене со всяким хламом. О, кажется Хосок успел прикупить себе еще парочку безделушек. По крайней мере эта фигурка в форме яблока с дырочкой от червяка явно не моя. И что-то я не припомню её раньше. — Хо, мы разве завтра не переселяемся, — нагло влез в чужой разговор я, — Нафига тебе это безвкусица? — Ты о чем? — насупился парень и как только я указал на объект моего внимания и помрачнел еще больше, — Разве это не твоё? Теперь пришла моя очередь хмуриться. — Я такую фигню не покупаю. Мы оба уставились друг на друга в полном недоумении. Кроме нас в комнате никто не жил, так что вопрос — откуда эта цацка на нашей полке? Хосок отмер первым и тут же рванул к яблоку. Потряс его — внутри что-то зазвенело. Бамц, и бедный фрукт разбился вдребезги о деревянный пол. А вот то, что оказалось среди осколков заставило меня похолодеть. — Твою мать… — Черт возьми, мы всё время были под прицелом у этого психа. Надо же, на мне столько одежды, а я вдруг почувствовал себя голым. — Как давно это яблоко у нас? — хрипло спросил я. Хосок нахмурился и задумчиво заговорил: — Не уверен, но вроде как неделю, — он промолчал, затем более уверенно добавил, — Да, точно! В прошлые выходные была моя очередь убираться и я точно помню, как поднимал эту побрякушку, когда протирал полки. Значит, около недели… Вот ведь забавно — если бы не ремонт, никогда бы не обратил внимания на это червивое яблоко. — Не удивительно, что этот фанатик знал о твоем цвете волос, — заметил Чимин и среди разбросанных осколков вытянул едва заметную камеру слежения, — Нужно отнести её экспертам, может удастся по серийным номерам вычислить заказчика. А я почему-то подумал, что подозреваемых у нас стало в разы больше. Ведь камеру мог подсунуть абсолютно любой. Может это уборщик? Он какой-то странный… — А ещё нужно проверить комнату на наличие других камер, — вывел меня из раздумий Хосок, который тут же приступил к осмотру. Я тупо пялился на передвижения парней по комнате и не в силах был и пальцем пошевелить. Странно, что за оцепенение на меня нашло? Жутко хотелось спать и с каждой секундой борьба с закрывавшимися веками давалась мне всё сложнее. Я на минутку отключился, переходя в режим «ожидания», и болтовня моих друзей стала лишь фоновым шумом. Чимин что-то прошептал Хосоку и оба кинули на меня странный взгляд, а затем я услышал негромкое: — Скоро отрубится. О чем это он? И тут в памяти всплыл стакан с водой, услужливо подсунутый мне Хосоком. Вот же сволочь заботливая. Не хочу я спать! Не буду! Мне даже удалось встать с кровати, но ноги едва держали, а тело пронзила слабость, так что я вновь плюхнулся назад. — Тэ, тебе надо поспать, — ласково проговорил Чон, — Не переживай, никто и пальцем тебя не тронет, мы об этом позаботимся. Я хотел было возмутиться, но вместо бранных слов из горла выполз лишь жалкий лепет, в который никто даже вникнуть не постарался. Только уложили меня, как маленького, непослушного ребенка в кроватку. Чувствую себя преданным. — Знаю, знаю, — пробормотал Хо, — Я тварь, подонок, негодяй и завтра ты мне голову открутишь, но сейчас поспи. Сопротивляться больше не было сил, но я с твердым отчаянием продолжал держать глаза открытыми. Правда из-за пелены тумана, окутавший мой взор ничего не было видно, но моему упрямству было наплевать. Конечно я понимал, почему Хосок так поступил — любое эмоциональное потрясение, подразумевающее под собой физическое насилие, иногда вызывало у меня приступ, в результате которого я впадал в панику и задыхался. За собой такое я стал замечать еще с детства, примерно через год после того, как к нам заселился отчим. Н-да уж, глупо было с моей стороны поступать в академию, где в дальнейшем моя работа не раз будет пересекаться с опасным для меня фактором. Хотя ужас у меня вызывал именно сам процесс насилия, а вот трупы меня нисколько не пугали. Вот уж загадка. И всё же веки победили, неумолимо смыкаясь на глазах и я погрузился во тьму без сновидений.

***

Утро встретило меня темнотой, хоть часы и показывали семь утра. Вот за это я и ненавидел учебу в зимнее время. Ну это же реально пытка — просыпаться, когда казалось бы за окном ночь. Могли бы уже указ какой-нибудь издать о переносе начала учебного дня часика так на два. Но увы, не сбыться моим мечтам, по крайней мере, в ближайших лет сто, так что я с огромным усилием сел на кровати, чтобы после укутаться в кокон из одеяла и замереть так еще на пару минут. Брр… холодно. Источником моего пробуждения послужил бегающий по всей комнате Хосок, который даже не попытался быть хоть немного тише. Ну да ладно, всё равно на учебу пора. — Тэ, хватит валяться, нам скоро выходить. — Угу. Я даже не шелохнулся, превратившись в ожившую статую. А потом вспомнил, что сегодня как бы суббота — официальный выходной. И вот вопрос: какого хрена я ещё не сплю? Моё тело опасно накренилось вбок, а голова вот-вот грозилась столкнуться с родненькой подушкой, но фигушки. — Просыпайся, Тэ, — мою голову подхватили уже у самого края бездны. — Нет. — Вставай! — Нет. — Ты так всю жизнь проспишь? — Хосок уже был явно раздражен. — Офигенно… Меня всё же оставили в покое и я с непередаваемым наслаждением, а учитывая то, что я всё еще в коконе, то мешком картошки плюхнулся на кровать. — Между прочим, пока ты спишь, враг не дремлет, — укорил меня Хо. Я перевернулся на другой бок. Точнее попытался, но получилось только лапками кверху. — Вот именно, — не стал отрицать я, — Пока спишь, враг не дремлет. Так что спи больше, изматывай своих врагов, — посоветовал я, но спать больше не хотелось. Да и как тут заснешь, когда воспоминания вчерашнего вечера нахлынули с новыми силами. Паршивенько. С огромными усилиями я всё же выпутался из одеяла и вытянул руки кверху. Мне кажется, когда тело по утрам потягивается, оно инстинктивно пытается себе что-то сломать, чтобы никуда не идти. Жаль со мной так не прокатило — ни единой косточки не хрустнуло. — Чего ты вдруг решил жаворонком заделаться? — полюбопытствовал я, зная, как друг любит поваляться в постельке. Тот, кстати, не переставал сновать по комнате, сосредоточенно бормоча себе что-то под нос, словно боялся что-то упустить. — Может прогуляемся сегодня? — вновь попытался я возобладать вниманием Хо, — Сходим в игровой центр. При упоминании о центре в голове невольно всплыл недавний вечер… наверное, самый лучший вечер в моей жизни, ведь тогда совершился мой первый поцелуй с Чонгуком. И даже последующие неоправданные обвинения не могли сделать его менее прекрасным. Так, небольшое пятнышко где-то в углу на живописной картине. — Не, не сегодня, — несколько рассеянно ответили мне. Я разинул рот. Ну надо же, впервые Хосок отказывается от веселья. Что же это за планы такие, затмившие всё остальное. — У нас сегодня семейный ужин, — пояснил парень и уже более осмысленно взглянул на меня. Мне кажется или в его глазах я уловил хитрый блеск? Но парень вновь отвернулся, со всей серьёзностью осматривая комнату. Да что тут смотреть — вещей-то почти не осталось? Сам же лично переносил их к соседу своему, пока я Чимину разгружался. — Оу, так это здорово, — я попытался придать своему голосу больше живости, — Как давно ты не виделся с родителями? — Почти два месяца, — ответили мне, — Чонгук еще больше. На самом деле мы должны были заехать к ним на рождество, но родаки сваливают в Финляндию, так что семейный ужин состоится сегодня. — Вот как, — улыбнулся я, — Привет им передавай и скажи, чтобы сувенирчиков мне притащили из Финляндии этой. Сам-то я там вряд ли когда-нибудь буду. Хотя по ночам я частенько мечтал о кругосветном путешествии. Может в будущем, лет эдак через десять, мои грёзы осуществятся… если доживу. Конечно же я рад за Хосока, родители у него клевые. Я вообще в них души не чаю, да и они меня как за третьего сына принимают. Эх, хотелось бы и мне вот такой семейный ужин, чтобы за общим столом, с праздничной сервировкой и свиньей по центру. Ёлка бы сияла разноцветными огнями где-нибудь неподалеку, а на заднем фоне звучала рождественская мелодия. Что-то мне совсем грустно стало… — Ты можешь передать им это лично, — неожиданно произнес Чон, запихивая в боковой карман сумки зубную щетку. Я горько вздохнул и выпалил: — Хо, семейный ужин на то и семейный, чтобы праздновать его в кругу близких. Хотя я бы с удовольствием, вот только правильно ли это будет? А может поехать? Ну, а что тут такого, не буду же я им там балластом? Нет, всё же это нехорошо. — Не страшно, я с Юнги тогда потусуюсь, Чимин кажется тоже собирался свалить на выходные, — бодро сообщил я, ибо у Хосока есть дурацкая привычка постоянно чувствовать себя виноватым передо мной. Однако парень только неоднозначно повел плечами, оставаясь всё таким же равнодушным. Странно… — Так и будешь валяться в кровати? — спросил он и наконец перестал терзать свою сумку, усевшись на стул неподалеку. Я невыразительно пожал плечами. — Да я вроде никуда и не тороплюсь. — М-м-м. Вот и всё, что я услышал. Серьёзно, что-то с ним не так. Слишком уж он спокойный, для того, чтобы оставлять меня в одиночку, особенно после вчерашних насыщенных событий. Хосок не раз укатывал к родителям и обычно наше прощание, будь оно на день или на неделю, проходило бурно и чересчур эмоционально. А тут ничего. Полный ноль. Я что-то сделал не так? — Я бы тебе посоветовал умыться… — таинственно произнес мой загадочный друг, почему-то не спуская пристального взгляда с двери. И вот что-то от этого тона мне не по себе стало. Тут явно что-то скрывают от меня. Чон бросил взгляд на наручные часы — в который раз за последние пять минут. — Часики тикают… — Хо, что происходит? — не вытерпел я и, скрестив руки, стал ожидать объяснений странному поведению друга. Но тот и слова не успел сказать, как дверь негромко отворилась, впуская божественное создание в нашу свалку. — Эх, не успел, — с притворным сожалением выдохнул Хосок, — не быть тебе умытым. А тем временем Чонгук, невероятным образом оказавшийся в нашей комнате, пропустив фазу приветствия, деловито осведомился у своего младшего брата: — Вещи собрал? — Всё готово, босс, — отрапортовал тот и указал на свою сумку, а потом вытащил из-под стола вторую. Мою сумку! — Вещи Тэхёна тоже собраны. Можем ехать. Вот это новость! — А ты ничего не попутал, дружок? — усмехнулся я, хотя внутри всё уже начало закипать. Парень притворно задумался. — М-м, да вроде сумка твоя. Всё, что нужно, я уже туда кинул, а чего не хватит вручим на месте. Охренеть, моего мнения тут, кажется, и не ждали. Не люблю, когда меня ставят перед фактом, пусть и приятным. Не скрывая раздражения, я выхватил сумку из рук Хо, кинул её на свою кровать и плюхнулся следом, прожигая обоих братьев возмущенным взглядом. — А кто сказал, что я хочу с вами поехать? — Не хочешь, — прозвучало синхронное от Чонов, что я даже опешил. Слишком обвинительным был их тон. Ну надо же, и чего я решил, что они совсем не похожи? Вот, мозг у них точно на двоих. А еще коварство, хитрость и подлянка. Кажется у них это семейное. Даже ухмыляются одинаково, чтоб их. — Какая жалость, — Чон-старший достал из кармана кашемирового и явно не на рынке купленного пальто телефон, — Что же мне матери сказать. Она несомненно расстроится твоему отказу, — и взглянув на экран, оповестил, — вот она как раз и звонит. Да, мам, мы почти выехали, — на том проводе что-то отвечали, — Хорошо, мам…да я с Хосоком… да вот не знаю, Тэхён говорит, что… — Да поеду я, поеду! — поспешно выкрикнул я. Чонгук лукаво на меня взглянул и ласково ответил своей родительнице: — … говорит, что с радостью примет наше приглашение на ужин…конечно, мам… ладно, нам пора ехать, увидимся. И директор, который сейчас на директора походил меньше всего без всякой иронии обратился ко мне: — Тэхён, неужели ты думаешь, что после вчерашних событий я оставлю тебя тут одного на выходные? Я тупо онемел. А Чон-старший не стал дожидаться, пока я вспомню алфавит и приказал Хосоку: — Жду вас в машине. Если будет сопротивляться, зови меня. И с этими словами удалился, при этом мягко забрав у меня из рук сумку. И тут ко мне вернулся голос. — Ты рассказал всё Чонгуку? — прошипел я. Хосок взглянул на меня, как на умалишенного и спокойно ответил: — Конечно, а кому мне еще докладывать о произошедшем, как не главе академии. И ведь не поспоришь. Я остервенело стал снимать постельное белье, не понимая, зачем вообще это делаю. Просто хотелось занять чем-то свои руки, чтобы ненароком не совершить убийство. — Тебе бы всё же умыться, — лениво посоветовал Хосок. Кажется, без убийства сегодня не обойдется. По крайней мере мое терпение пало в неравном бою.

***

Машина плавно ехала по трассе на внушительной скорости. За окном все еще темно, а дорога занимала не менее сорока минут, так что я планировал всё это время подремать, но у Хосока на этот счет были другие планы. Он без умолку болтал о предстоящем ужине, всяческими способами выражая безумную радость моему присоединению. Видимо, пытался меня задобрить, да вот только я давно уже остыл. Да и что тут скрывать, перспектива провести выходные в уютном домике Чонов меня вдохновляла больше, нежели в комнате с незнакомым мне соседом Чимина, пока где-то за дверью разгуливает мой потенциальный убийца. — О, кстати, Хён, ты уже отдал камеры на экспертизу? — полюбопытствовал Хо, а я тут же обратился в слух. Спать перехотелось. — Да. — И когда будут готовы результаты? — Мне позвонят, — коротко ответил директор, — Но не тешьте себя иллюзиями, думаю тут такой же тупик, как с украшениями. Правда мы смогли выследить сигнал, но оперативная группа наткнулась только на пустую комнату с парочкой компьютеров и остальной записывающей техникой. Хозяин так и не объявился, но мы на всякий оставили там парочку наших ребят. Судя по всему он успел заметить ваши манипуляции и сбежать. Я расстроенно откинулся на спинку кожаного сидения и уставился в окно. Что верно, то верно. Наш разыскиваемый всегда был осторожен в этом плане. Так что тут тоже скорее всего тупик, если только нам не повезет с другой зацепкой. Хосок тоже отвернулся к окну, погрузившись в свои мысли. А может просто заснул — звуков от него не исходило. — Всё будет хорошо, — неожиданно прозвучало едва слышное. Я посмотрел на Чонгука, но смог увидеть лишь идеально очерченный профиль. Его красота до сих пор сводила меня с ума — и всегда будет сводить. Взгляд пробежал по мужественному подбородку, острым скулам, которые в тени машины казались отточенными мрамором, слегка спутавшимся волосам — директор решил сегодня обойтись без привычной укладки. Потому-то он и выглядел таким по-домашнему уютным. Но самого главного видно не было. И словно повинуясь внутреннему чутью я взглянул в зеркало заднего вида — огромные глаза в обрамлении густых черных ресниц сияли теплым миндальным цветом. Глядя в них, я как всегда испытал необыкновенное чувство — словно мои кости превращаются в желе. Немного закружилась голова, но это я просто дышать забыл. В очередной раз. Чонгук смотрел так, словно через взгляд пытался сделать то, чего в данный момент совершить не мог. А мне так бы хотелось прижаться к нему, вдохнуть аромат его кожи и испытать это бескрайнее чувство окрыленности. Но я только отвернулся к окну, едва сдерживая желание прикоснуться к руке, которая покоилась на рукоятке рычага переключения передач и досадливо прикусил губу. Скорее бы уже доехать!

***

Наконец мы приехали к дому семьи Чонов. Они по-прежнему жили в небольшом двухэтажном коттедже, который много лет соседствовал с моим. Дом — похоже, над ним не властно время — как всегда к Рождеству был усыпан тысячами огоньков. Мы же обычно ограничивались полуметровой елкой в углу гостиной — отчим терпеть не мог всю эту предпраздничную суету. Не успели мы отойти и пару метров от машины, как входная дверь, украшенная новогодним венком, широко отворилась. Госпожа Чон тут же открыла объятья для своих сыновей и если Хосок незамедлительно в них упал, крепко обнимая свою маму, то Чонгук вел себя более сдержанно. Стесняется меня что-ли? Но его глаза все равно светились теплом и любовью к родительнице. В груди что-то болезненно сжалось, в носу защипало… Не думал, что так больно наблюдать за чужим семейным счастьем, зная, что тебя никто так крепко не обнимет, не будет волноваться о твоем здоровье, не потреплет за щечки, как сейчас госпожа Чон треплет Чонгука. — Сынок, ты совсем исхудал! — причитала та, осматривая сына с ног до головы, — Не бережешь себя совсем. — Ну мам, — старший недовольно скривился. Я поразился увиденному мною преображению. Чонгук сейчас был просто мальчишкой — сыном любящей его матери. Полная противоположность тому, каким он представлялся в академии — непреклонным, крайне требовательным и заставляющим содрогаться добрую половину студентов директором. Всё же есть на свете человек, способный укротить даже такого своенравного мужчину. — Не позорь меня перед моими учениками! Значит, все-таки я был прав. Пф, нашел чего смущаться. Госпожа Чон, видимо, думала так же? — А чего ж стыдиться, тут все свои, — и миловидная, темноволосая женщина, на которую так похож Хосок — старший сын пошел в отца, — улыбнулась мне и крепко сжала в своих объятиях, — Здравствуй Тэ, рада видеть тебя у нас. Вот что я любил в госпоже Чон, так это её умение заключать в объятия так, что все грустные мысли просто улетучивались, даря спокойствие и комфорт. Вот и сейчас недавние горестные мысли покинули меня и я счастливо улыбнулся. Хочу быть частью их семьи. — Я тоже рад, Дахён, — женщина просила называть её только по имени. Поначалу я жутко смущался, но, после шутливых гневных тирад и громких возмущений, привык. Правда небольшая неловкость всё же присутствовала — сказывалось длительное расставание. — Что же мы на пороге стоим, входите в дом, а то на четыре сосульки в моем дворе станет больше. И мы направились внутрь. Отец братьев по словам Дахён отправился в торговый центр за продуктами, так что будет не раньше чем через пару часов — в магазинах в праздничные дни пробку из людей создать можно. При упоминании о покупках я тут же вспомнил о пакете в руках — подарки, которые я собирался передать через Хосока — и протянул его госпоже Чон, которая по обыкновению запричитала о лишних затратах. Но улыбка у неё была искренней. Поболтав некоторое время со своей мамой, Хо потянул меня наверх в свою спальню, где мы и просидели пару часиков за игровой приставкой — наша маленькая традиция. Давненько мы в неё не рубились, так что оторвать от столь увлекательного дела нас было сложно. Но вот входная дверь хлопнула и мой друг, позабыв обо всём на свете, бросил джойстик и ринулся вниз. Отец семейства на вид был мужчиной суровым, но лучики морщинок вокруг его глаз и лукавый взгляд выдавали его веселую натуру с потрохами. А этот басистый громкий голос всегда в детстве напоминал мне Санту. И вот с приездом последнего члена семьи в доме пошло шевеление. Дахён суетилась на кухне, готовя мясо и одновременно замешивая тесто для праздничного пирога. Чонгук помогал резать ингредиенты для салатов, а нас с Хосоком отправили в ближайший супермаркет за соком, который господин Чон по стечению обстоятельств пропустил мимо списка покупок. Да я был и не против — прогуляться по окрестностям давно хотелось. Правда, выходя из дома, я с опаской глянул на соседний двор — занавески на окнах плотно скрывали происходящее в доме моего отчима. Надеюсь меня обойдет «радостная» встреча с ним. Казалось бы обычный поход в магазин превратился в жестокую бойню снежками, благо снега навалило хоть отбавляй, так что возвращались обратно мы вымокшие до ниточек, но с глупыми улыбками и ярким румянцем. Входили в дом мы шумно, но я все равно успел отметить серьёзное лицо Дахён, которая тихонько о чем-то шепталась с Чонгуком. Голос её казался встревоженным. Но как только она заметила вошедших нас с Хо тут же расплылась в добродушной улыбке и резко свернула разговор. Я в раздумье уставился на Чона. Он сидел ко мне спиной, но как только поднялся со стула безмятежно посмотрел на меня и если бы не эти первые секунды, которые я успел лицезреть… Что-то здесь не так, вот только что? Стало быть у меня чересчур живое воображение. От сомнений отвлек меня аромат жаркого и пряный запах свежей выпечки разлетелся по всему дому и мой рот непроизвольно заполнился слюной. В животе заурчало. Услышав пение моего желудка Дахён мелодично рассмеялась и отправила нас переодеваться, что мы выполнили с большой охотой — не круто сидеть за столом, пока мокрые джинсы прилипают к бедрам. И вот наконец мы уселись за стол. После небольшого вступления, в течение которого хозяева дома выражали благодарность за приезд, мы принялись за поглощение еды. Я с жадностью накинулся на мясо и рис, закинул себе в тарелку еще кимчи и только потом понял, как это может выглядеть со стороны. Исподтишка оглядел присутствующих, но все сидящие за столом с таким же энтузиазмом уплетали за обе щеки, при том мирно беседуя между собой. И казалось бы всё шло прекрасно, я наслаждался прекрасными творениями хозяйки дома, чувствуя приятную негу, охватившую меня, как последующий заданный мне вопрос заставил меня поперхнуться и покрыться ярким румянцем: — Тэхёна, ну как у тебя с отношениями? — тихонько, чтобы услышал только я шепнула Дахён и лукаво подмигнула, — Нашел себе мальчика? Моё лицо полыхало. Госпожа Чон знала о моих предпочтениях — узнала чисто случайно, пока мы с Хосоком болтали в его спальне в детстве. Тогда я впервые раскрыл другу свои чувства к Чонгуку. И не то, чтобы она была в восторге, но восприняла это спокойно. Что нельзя было сказать о её муже, но судя по всему он уже привык и сейчас это мало его трогает. Помню, как я в ужасе уставился на Дахён, которая вошла в комнату Хо прямо во время середины нашей пикантной беседы. Правда имени своего сына она не услышала, так что решила, что речь идет о каком-то соседском мальчике. Знала бы она, что к остальным парням я совершенно холоден, не думаю, что восприняла всё так спокойно. Честно говоря я думал, что на порог этого дома меня больше не пустят. Но всё обошлось. Я кивнул головой и покраснел еще сильнее, хотя куда там больше. Мой взгляд невольно упал на Чонгука и я вздрогнул — старший сын не спускал с меня своего пронзительного взгляда. Подслушивает? Дахён явно обрадовалась и уже начала было осыпать меня вопросами, но тут в наш разговор вмешался директор и мама тут же переключила внимание на своего сына. Я с облегчением выдохнул и с благодарностью посмотрел на него, получив в ответ теплую улыбку. Беседа вновь плавно перетекала в безопасное русло. Я лениво оглядывал стол в поисках чего-нибудь съестного, хотя мой живот вряд ли переживет новое нашествие бутербродов. И тут я наткнулся на взгляд Чонгука, который кивком указал мне в сторону лестницы. Чего это он, поговорить хочет? Видимо что-то личное, раз уж он не заговорил за столом. Вежливо отпросившись вышел из-за стола и поднялся на второй этаж. Мой уход остался незамеченным — беседа как раз перетекла в оживленный спор. Буквально через минуту ко мне присоединился Чон и, открыв дверь своей спальни, мягко подтолкнул меня внутрь. Я невольно втянул воздух носом — здесь пахло так же, как и раньше. Эту комнату я хорошо знал, потому как большую часть времени, за исключением спальни Хо, бывал именно в ней. Деревянный пол, бледно-голубые стены, высокий потолок, пожелтевшие кружевные занавески на окнах — все это было частью моего детства. Из нового только большая кровать и черный ноутбук, который на потрепанном письменном столе смотрелся инородно. Я прошел вглубь комнаты, провел пальцами по полкам, на которых всё еще сохранились старые фото. Надо же, тут и я есть — мелкий, с плюшевым кроликом в руках, на коленях у довольного Чонгука. Чон неслышно подошел сзади. — Помнится когда-то ты здесь часто бывал. Мои щеки опалило ярким румянцем. Воспоминания прошлого всплыло в памяти свежими красками: нежные объятия, которые я воспринимал несколько иначе, каковыми они являлись в действительности, мягкий убаюкивающий голос, читающий сказку на ночь, мелодичный смех, когда я совершал очередную глупость, смущенный пристальным вниманием. Я помнил все… включая тот последний день. Я обернулся, собираясь задать пару вопросов, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидал. Миндальные глаза горели совсем рядом, на губах я почувствовал его прохладное дыхание, а на языке — его запах. И слова тут же вылетели у меня из головы. И вообще все на свете из головы вылетело. — Почему ты пришёл в академию? — всё же выдавил из себя я. — Разве это важно. — Мне важно все, что касается тебя. Чонгук пристально посмотрел мне в глаза и стало быть увидел в них твердую решимость. Вздохнув, он отошел назад и присел на край кровати. Я опустился следом. — Из академии стало поступать множество жалоб о взяточничестве и жульничестве вашего предыдущего директора. Большинство родителей были крайне возмущены и количество поступивших значительно сократилось, — всё так же тихо начал объяснять он, — Нужно было как-то спасать ситуацию и поднимать престиж академии. Для этого требовалось сменить руководство, а я достиг достаточно больших успехов, чтобы вызваться на данную должность — Разве это не рутинный труд? Мне кажется это неблагодарная работа. — Так и есть. — подтвердил Чон. Я нахмурился. — Но тогда зачем. — Из-за тебя, конечно. Я промолчал, испугавшись, что голос дрогнет. Из-за меня? Но почему? Кажется я совсем запутался. — Но ведь тогда… в ту нашу встречу, — мой голос всё же дрогнул, при воспоминании о поваленном дереве и полных сожаления глаз, — Ты сказал, что… Но Чонгук не дал мне договорить. — Тэ, ну, а чего ты хотел? Мне было всего семнадцать и честно говоря, был несколько ошарашен твоим признанием. Да, конечно, я замечал твою привязанность, но всегда считал это проявлением братской любви. Но когда ты… твои глаза были такими… — он словно разговаривал сам с собой, продолжая теребить край покрывала, — А потом ты так стремительно сбежал, даже не дав мне объясниться, — последнее он произнёс с ноткой обвинения. — Я не хотел видеть твоё досадливое лицо, пока ты мучительно пытался подобрать слова, чтобы меня отшить. — честно признался я, — Я бы этого не выдержал. Так как я уткнул свой взгляд в пол, то тяжелый вздох лишь услышал. — Вот всегда ты бежишь впереди паровоза. Ты должен был дать мне немного времени, чтобы привести свои мысли в порядок и осознать услышанное, — укорил меня Чон. И я вспылил. — Да, я сглупил, струсил, затупил — называй как нравится, — гневно выпалил я, — И что, ты меня отчитывать теперь будешь? К моему удивлению, Чонгук никак не отреагировал на мои слова. Просто молча выслушал и продолжил, что мне стало стыдно за свою несдержанность. — Когда ты так резко сбежал, я чуть с ума не сошел. Кто знает, что мог натворить глупый ребенок в расстроенных чувствах. Опустил так опустил! — Я обежал практически всю округу, категорически отказываясь сесть в автобус — отец был в ярости. Ну класс, теперь мне стыдно вдвойне. — И только после того, как мне сообщили о найденной пропаже, я смог сесть в автобус, который увез меня от тебя, — на последних словах он с грустью посмотрел на меня, — Первое время я пытался разобраться в себе. Поначалу пытался убедить себя, что чувствую к тебе лишь заботу и такую же любовь, как к Хосоку. Выходило не очень успешно. А потом я стал за тобой наблюдать — ты рос таким смелым и упрямым мальчишкой. И очень красивым. Странно, что я вообще это отметил, ведь на внешность мужчин я никогда не обращал внимания. А на тебе словно пластинка заела. Все мои мысли занимал только ты и это сводило с ума, — Чонгук негромко рассмеялся и потрепал себя по волосам, словно пытался скрыть смущение, — А потом это должность директора — прекрасная возможность проверить свои чувства, хотя я и так уже знал ответ. Думаю, ты догадался. Я ничего не ответил, боясь разрушить своим голосом волнительную атмосферу. — Может ты и не помнишь, но когда-то я мечтал стать юристом, как мой отец, — я дважды кивнул — конечно же предпочтения Чонгука я мог зачитать наизусть. — И что же поменяло твое решение? — Ответ всё тот же, — мне мягко улыбнулись, — Ты. У меня в который раз перехватило дыхание. — Глядя на то, как твой отчим издевается над тобой с матерью, у меня всё переворачивалось внутри от злобы. Но самое ужасное — я был бессилен. Всё, что я мог, так это всячески оберегать тебя от побоев и нападок, но ты не всегда был перед моими глазами. Я и сам себе не мог объяснить, почему соседский светловолосый мальчишка заставлял мое сердце в груди стучать чаще, почему при виде тебя появлялось непреодолимое желание проявить заботу? А когда ты впервые доверчиво протянул ко мне свои ручонки, когда прильнул к моей груди — я никогда не чувствовал себя таким счастливым. И тогда я твердо решил сделать все, что угодно, но защитить тебя любой ценой. Упорные занятия и вечерние курсы дали свои плоды — мне всё же удалось поступить в элитную на тот момент академию. — Ты оставил меня одного, — тихо прошептал я. — Я знаю, — лицо Чонгука исказилось от боли, — Но неужели ты думаешь, что я бы сделал это без веских на то причин? Я в недоумении уставился на директора, но он продолжал молчать. Его руки сжались в кулаки, моего взгляда он всячески избегал. Внутри него словно велась борьба и я не решился вмешаться. Наконец он заговорил: — Тэ, то, что я скажу сейчас может тебя шокировать, — он замолчал, собираясь с силами, — Разговор пойдет о твоей матери! Я замер! Руки затряслись, в груди что-то болезненно сжалось. Зачем? Зачем вести разговор о том, кто давно уже умер? — Ты помнишь ту ночь, когда её не стало? Я кивнул и дрожащим голосом проговорил: — К нам тогда пришли копы и сказали, что она покончила с собой… прыгнула со скалы, — в носу подозрительно защипало. Столько лет прошло, а я всё еще не могу простить её за тот поступок. Она оставила меня один на один с этим монстром, которого сама же привела в нашу некогда счастливую семью. А ведь нам так хорошо жилось вдвоем. — А знал ли ты, что твоя мать была на втором месяце беременности? — Что? Я был потрясен до глубины души. Нет, не может быть, она не могла так поступить с ребенком… нет, не верю. — Узнала твоя мать об этом незадолго до её прихода к нам. Она была в отчаянии — её муж ни за что бы не согласился оставить жизнь второму ребенку, как и твоя мама — на аборт. Естественно, долго скрывать тайну она бы не смогла, а учитывая любовь твоего отчима к побоям: один удар в живот — и выкидыш обеспечен. К тому моменту я уже довольно неплохо себя зарекомендовал у своих начальников, вот только решать пока ничего не мог. Но мне повезло — руководитель попался с пониманием. И тогда мы придумали некий план: мы инсценируем её смерть и спрячем в безопасном месте. Единственной проблемой оставался ты. Оставлять тебя с этим… — красивое лицо презрительно скривилось, — ни в коем случае было нельзя. К тому же это было самой главной просьбой твоей матери. Моя семья планировала скрыть тебя у нас на некоторое время, пока не придет время твоего поступления. Однако проблема разрешилась сама собой — ты просто сбежал. — Я скрывался некоторое время на съёмной квартире, а потом Хосок предложил поступить мне в академию, — несколько заторможенно подтвердил я, уже по другому глядя на события тех дней. Чонгук тепло улыбнулся. — Да, пришлось прибегнуть к его помощи, ведь меня ты избегал. Так вот оно что? Моё поступление не случайно. А я-то думал, почему меня так легко приняли, да ещё и Хо так упорно подсовывал мне бланк с заявлением. А действительно ли в академию был недобор? — Хоть количество заявок и уменьшилось, но академия как оставалось элитной, так ею и остается, — словно прочитал мои мысли Чон. Значит меня взяли по блату. Грустно как-то. Я на некоторое время усомнился в своих способностях. — Ты прошел сам, — проговорил директор. Нет, ну он точно читает мои мысли! И тут до меня дошел весь смысл сказанного. — Постой-ка, так если моя мама должна была сбежать, то получается она… жива? — последнее слово я просипел. И снова короткий кивок. Чонгук с напряжением вглядывался в меня, словно ждал взрыва бомбы. И она взорвалась: — Почему мне никто ничего не сказал? — огонь внутри меня вспыхнул ярким огнем и я резко вскочил с кровати, — Столько лет я оставался в неведении! Каждый год я клал цветы на её могилку, с мыслями, что больше никогда не увижу родного лица! Я… я, — мой взгляд метался по всей комнате, мысли в голове сменяли друг друга со скоростью света, но единственное желание перекрыло всё остальное, — Я должен её увидеть! Прямо сейчас! Где она? Да, точно, я должен увидеть её лицо. Потому что пока не увижу своими глазами не поверю. Слишком уж всё это нереально. А если это просто шутка? Неудачная шутка? Если так, то слишком жестокая. Нет, Чонгук не способен на такое. Меня крепко сжали в тисках, остановив мои метания по комнате. — Вот потому-то мы тебе и не говорили, — слегка повысил голос Чон, — Расскажи мы тебе тогда, твой отчим узнал бы всё в два счета и тогда всей операции пришел конец. — Я бы смог скрыть всё в секрете! — Тэхён, дело не в секрете — ты как открытая книга. К тому же, знай ты правду, смог бы сдержаться и не поддаться соблазну навестить свою мать? — я замер в крепких руках, прислушиваясь к себе и ответ меня расстроил еще больше — нет, конечно, нет, — Ну вот, ты и сам всё понимаешь. Мои ноги подкосились и если бы не Чонгук, рухнул бы на пол. — Когда я могу её увидеть? — уже сдаваясь, прошептал я. Меня вновь усадили на кровать, всё еще не выпуская из объятий. — Их. — Что? — мои глаза вновь возымели эффект 3D. — У тебя теперь есть младший братишка, — мягко проговорил Чонгук, заправляя выпавшую прядку волос мне за ухо, — Я постараюсь устроить вам встречу в ближайшее время, но не раньше, чем через неделю. Неделя? Я тяжело вздохнул. Неделя — это слишком долго. Но всё же лучше, чем ничего. Я потерплю, я смогу. Ведь жил же как-то пять лет. Надо же, теперь у меня есть младший братишка. Сколько ему: пять, шесть? Я медленно выпутался из объятий и походкой зомби направился к двери. Мне надо выпить! H2O, неразбавленный. А лучше виноград… старый, разлитый по бутылкам и закупоренный. И срочно!