Спасти нельзя оставить

Ночь. Кафе. И я, в окружении пустых бутылок на столе в гордом одиночестве. Решил сегодня совершать преступления: убивать… печень и топить… горе на дне рюмки. Официанты косились на меня с неодобрением. Как жаль, что меня это мало волнует. Да обычно, после парочки бутылок вообще слово «волнение» волшебным образом исчезает из словарного запаса. Но все в мире должно быть в равновесии, так что на смену исчезнувшему приходят такие понятия, как «философия» «смысл жизни» и «ой, кажись мне надо в туалет». Телефон в кармане обиженно молчал — я вырубил его после шестнадцатого звонка от… да кто там только не звонил. От родителей Хосока уехал еще вечером, сославшись на несуществующее срочное домашнее задание. И вот сижу теперь в студенческом кафе, неподалеку от академии, здоровье поправляю. Ну, а что, судя по вычитанной фразе в одном из журналов, всего лишь пару десятков литра пива достаточно взрослому человеку для покрытия дневной потребности в кальции. Здоровое питание — это легко! Дверь в кафе плавно отворилась, впуская новых посетителей и холод, тут же обдавший моё разморенное тело. Нужно было сесть подальше. — Вот он где, — зашипели где-то неподалеку, — Нашлась пропажа. «Хоть кому-то в этой жизни повезло» — пронеслось у меня в голове и тут же вылетело. Бывают же в мире радости: кто-то кого-то ищет, и кого-то даже находят. Правда, представляю, какое счастье привалило тому, кто так старательно пытался потеряться. Особенно если этот кто-то — я. Напротив плюхнулись на стул и наглым образом потянулись к только заполненной рюмке Соджу. — Эй! Моё возмущение оборвали резким: — Это компенсация за моральный… — мой новоявленный компаньон, коим оказался Хосок, стянул с себя куртку и, задрав рукав свитера до локтя, представил моим глазам внушительный синяк, — … и физический ущерб. Так что лей еще. Я ухмыльнулся. Мне, определенно, нравится ход его мыслей. Чимин, устроившись рядом с Хо неодобрительно покачал головой и подсунул вторую рюмку, которая волшебным образом оказалась за нашим столом. Повернув голову, заметил недовольно отходящего официанта, который что-то негромко шептал своему напарнику. Я хихикнул — кажется, кому-то не по-душе работка на всю ночь. — Ну и какого хрена ты тут делаешь? — недолго длился мой покой, однако, — Мы тебя обыскались! А на улице, блин, этот чертов снег, — его голос звенел от злости, когда он нервно стряхивал с волос остатки снега, превратившиеся в капли воды, — Еще и ботинки намокли. Как ни странно, я не чувствовал ни капли раскаяния или же сочувствия: никто не просил их устраивать охоту на меня. Сидели бы себе в тепле и с сухими носками, вместо того, чтобы носиться по городу. Да, сегодня моя совесть решила забыться крепким сном. Я как бы тоже к этой цели стремился, да вот пока что успехи оставляли желать лучшего. Но это дело поправимое, так что недолго моей рюмке пустовать… За которой тут же потянулся Хосок, бросая на меня обвиняющий взгляд. Ну да, у него есть на то причина. Да хоть тот самый синяк, который он судя по всему получил в процессе поиска моего тайного логова. А вот Чимин, несмотря на темное мокрое пятно у горла свитера, куда явно забился снег, сейчас был крайне молчалив. Странно, обычно он не упускал возможности меня отчитать. Даже мой пьяный мозг уловил в его взгляде некую усталость. Ну ладно, теперь мне стыдно. — Так что ты тут делаешь? — повторил свой вопрос Хо и недовольно пробежался глазами по столу — закусками я решил себя сегодня не баловать, — И какого хрена бухаешь в одиночку? — голос его стал заплетаться — быстро, однако, его унесло. Я горько усмехнулся. — А это я от радости! Не видно что-ли? Смотри, — я указал пальцами обеих рук на свою неестественную улыбку и даже рассмеялся для вида, — Видишь, мне весело. Я просто счастлив. Хосок моего «веселья» не разделял. Не отрывал от меня хмурого, слегка заплывшего взгляда после третьей рюмки и молчал. Злится. А я устало наполнил свою и поспешно её схватил — нынче шустрые собутыльники тут собрались. Может любой другой на моем месте и радовался, да вот только мне что-то не до веселья. Да и как-то не круто знать, что твоя мать динамила тебя четыре года. Дверь в кафе отворилась и я вновь почувствовал уже привычный холод с улицы. И хоть я сидел ко входу спиной, тут же понял, что вошел кто-то из знакомых. Глаза Чимина слишком красноречиво вылупились на новоприбывшего, а тело словно в пружину модифицировалось. Любопытство всегда было моим слабым местом, так что недолго думая, обернулся назад. — Два макиато с собой, пожалуйста, — прозвучал мелодичный и уставший голос. Минсу нас даже не заметила. Села неподалеку в ожидании заказа и уткнулась в свой телефон. Чимин недовольно поджал губы и грозно предупредил. — Только не зовите её. Я бросил на него удивленный взгляд, но тот уже демонстративно отвернулся от девушки и немигающим взглядом уткнулся в окно. Я тоже. И не смог сдержать ухмылки — там, в отражении, открывался прекрасный вид на помещение. Долго думать я не стал. — Минсу. На мой оклик девушка вздрогнула и несколько рассеяно взглянула на всю нашу компанию. — Ты что делаешь? — тут же зашипел Чимин. Однако на его гневный тон я не обратил ни малейшего внимания и добродушно улыбнулся одногруппнице, при этом постучав по свободному месту на соседнем стульчике. — Давай к нам. Мин окинула меня подозрительным взглядом. Ну еще бы. Я к себе бы тоже не сел. Но она не я, и хоть не совсем уверенно, но всё же присела за наш столик, буркнув недовольное: — Ну чего тебе? — на Чимина она демонстративно не смотрела. Тот тоже вниманием её не одаривал — вид за окном увлекал его больше. Вновь поцапались, видимо. А я что… я и сам не знал на кой-черт она нам тут сдалась. Просто позвал. Может из вредности — не люблю, когда Чимин отдает приказы — моя недремлющая природная вредность желает сделать всё наоборот. К тому же одногруппница как-никак. И вообще, бутылка соджу разума не прибавляет. — Приобщаемся к ночному кофе? — брякнул я первое попавшееся. Минсу недовольно сморщила свой аккуратный носик и окинула меня брезгливым взглядом. Не спорю, я сейчас выгляжу так, будто внешность — не главное. — Не твое дело. — У-у, у кого-то нет настроения? — вклинился в разговор Хосок. Пак всё еще любовался чернотой за окном. Девушка недовольно поджала губы, явно намереваясь свалить подальше. — Слушай, у тебя есть ко мне вопросы? Вопросы-то были, и много. Вот только сомневаюсь, что Мин знает на них ответы. Да и вряд ли вообще есть такой человек. Я тяжело вздохнул. — Может знаешь кого, кто шарит в компьютерах и страдает желанием придушить кого-нибудь в темном переулке? — шутливым тоном произнес я, не ожидая ответа. — На данный момент второй пунктик твоего скудного списка полностью описывает мое состояние, — кто бы сомневался, — А вот по поводу первого… — девушка на минутку задумалась. — Да ладно, Мин, я пошутил, — не думал, что она воспримет мои слова всерьёз. — Да? Ну ладно, — невинно захлопала ресничками она, — Но если тебе будет нужно, я знаю пару человек. Могу сбросить имена. А почему бы и нет. Человек, установивший камеры в нашей комнате несомненно с техникой был на ты. Так что, пусть это и капля в море, но определенно не лишняя. — Давай, — не стал отказываться я, — И вспомни пожалуйста как можно больше своих знакомых. Всех, кого сможешь, окей? — Без проблем, — кивнула та. И тут за нашим столиком презрительно фыркнули. — Ну да, кто бы сомневался в твоей осведомленности об интересах мужской части нашей академии. Небось со всеми контакты завела… и не только в телефонной книжке, — выпалил Пак, окатывая девушку волной презрения. Я застонал, Хосок откинулся на спинку своего стула, закатив глаза. Чимин явно перебарщивал. Зато теперь они, наконец, смотрели друг другу в глаза. Если это так можно назвать. Горочке пепла на их стульях через пару минут я не удивлюсь — уж слишком испепеляющими были их взгляды. — Это ты меня только что назвал шлюхой, — последнее слово она выплюнула ему в лицо. — Вторую порцию ты явно не себе покупала, — ехидно выпалил тот, не отрицая предыдущее высказывание. Минсу затрясло. Да что там — её просто колотило. Грызлись они с Паком чуть ли не по десять раз на дню, но похоже она и впрямь сегодня была не в духе. Казалось, еще чуть-чуть и она вцепится ему в горло, но тут Мин резко выдохнула и вся как-то поникла. Просто с какой-то печалью взглянула на сидящего перед ней парня и даже попыталась что-то сказать, но по известной только ей причине передумала. Не издав ни единого звука подошла к стойке, плюхнула на стол купюру и, не дожидаясь сдачи, вышла из кафе со своим заказом. — Ну ты и придурок, братан, — резюмировал Хо, — Чем она тебе не угодила на этот раз? Но Чимин мнение своего друга о своих умственных способностях выслушивать не стал. Только некрасиво выругался сквозь стиснутые зубы и, схватив свою куртку, пулей вылетел из кафе. Ну вот, хоть кто-то позаботился о вселенском равновесии: меня нашли — Пака потеряли. С Хосоком мы остались одни. Глянули на выход, потом друг на друга и поняли друг друга без слов. Рюмки вновь были наполнены выпивкой и моментально опустошены. Молчание длилось недолго. — Ты бы поговорил с ним, — с кем, с «ним» уточнять друг не стал — этого и не требовалось, — Он места себе не находит. Это что же надо было съесть, чтобы задницу свою усадить некуда было? Я молча уткнулся в поверхность стола. Мне не нравится, куда клонится наш разговор. Очень не нравится. — Он тебя весь обыскался, — с нажимом проговорил Хо. Молчу. Да и что я могу сказать ему, если даже самому себе объяснить толком не могу. Просто обида на мать настолько сильна, что часть перекинулась и на Чонгука. Ведь он не должен был скрывать от меня её существование. Хотя я и понимаю, что действовал он исключительно по просьбе моей матери, которая не пожелала связаться со мной даже спустя четыре года. По сути, он спас жизнь моей семье... мне. Но всё же какая-то упрямая детская обида на Чонгука всё еще душила меня. Знаю, глупо, но ничего не могу с собой поделать. — Да в чем проблема-то, — не сдержал Хосок от выкрика, чем привлек внимание официантов, которые и так недобро на нас косились. Потому нагнулся через весь стол ко мне и громким шепотом дыхнул алкоголем мне в лицо, — Мне казалось, новость о твоей матери должна была тебя обрадовать. Ну ей богу, Тэ, не о смерти же тебе её поведали. И я не выдержал. — И что я, плясать по-твоему должен? — рявкнул я, что Хосоку пришлось поспешно отстраниться от меня подальше. И теперь уже я перекинулся через стол, — Она просто бросила меня одного с совершенно чужим мужиком и за все четыре года даже не удосужилась со мной связаться. Видимо, её не очень интересует моя жизнь. — Не вини её. Она переживала за безопасность твоего брата, — едва слышно прошептал Хо, словно признаваясь в постыдном. Только вот не слишком убедительно звучали его слова. «Заботилась о безопасности твоего брата» Ну да, на старшего ведь можно забить болт. Ну останется с отчимом, ну будет его регулярно побивать. Это же пустяки, мелочи. Зато младшенький в безопасности. Раз похерила жизнь одного сына, так хоть второго спасет. Уважаю. Как половую тряпку, которой меня иногда хлестали. А ведь четыре года прошло. Четыре гребанных года. За которые она даже не удосужилась узнать, как у меня дела. Неужели ей было не интересно. Неужели не ощущала тревогу за меня всё это время? Она вообще переживала? Хоть раз за всю свою жизнь? Когда я сидел в темном холодном подвале? Когда после лежал с жаром в полном бреду? Когда рыдал в своей комнате с переломанным ребром? Хоть раз, волновалась? Ну конечно, теперь ей есть о ком беспокоиться. И надеюсь мой младший братишка получит любовь за двоих. Ту, которую я видел во взгляде Дахён, обращенного на своих детей. Ту, которую я так и не получил от своей матери. Я горько усмехнулся и вновь заполнил наши рюмки.

***

Три ночи. Пьяный, промокший и пошатывающийся, я бреду в свою комнату, дабы принять ледяной душ, переодеться и взять себя в руки… Ну и законы пошли — теперь в магазине не купишь отвагу, храбрость и пофигизм после двадцати трех часов. Толкнув дверь, вваливаюсь в комнату и обнаруживаю подскочившего на постели Чимина… Чимин был голым. Пока тру глаза и пытаюсь осознать, что же мне во всем этом совсем не понравилось, вижу страшное — темные волосы осторожно сползают вниз… Наверное, будь я трезвый, сообразил бы сразу, но нет! Я, пьяно хихикая, опустился на колени, а затем пополз под кровать, чтобы радостно сообщить сжавшейся от стыда девушке: — Привет, Минни! Одногруппница покраснела до корней волос и смущенно высказалась: — Тэ… а что ты тут делаешь? — Это моя комната, — напомнил я. Хоть и на пару дней, но всё же моя. — А мне нравится ваш способ примирения. Кажется, с поиском общего языка у вас не возникло затруднений. И вновь повисла тишина, прерываемая только моим тихим смехом. Интересно, это у них не первый раз или же я удостоился чести лицезреть начало их бурных и, надеюсь, продолжительных отношений. — Слушай, Тэ, свали по-доброму, а? — наконец очнулся Чимин, — Мы тут спим. Без задних ног. — Серьёзно? — я был искренне удивлен новыми подробностями анатомии моих застигнутых врасплох героев-любовников, — Передние-то, надеюсь, с вами? Ой, кажется мне пора сваливать, иначе умру страшной смертью. Моему тайному преследователю придется только грызть ногти в сторонке. И если бы угроза шла от Чимина… кто там говорил, что взглядом можно гвозди забивать? Так вот, судя по всему, в меня мысленно вбили целую пачку гвоздей и потянулись за второй. Похихикав в свое удовольствие над парочкой, заставил себя подняться и пойти в душ… Перспектива спускаться вниз в общую душевую меня не радовала. И я знал только одного человека, чья ванная комната меня сейчас устроит.

***

Всё еще три часа ночи. Спальня Чонгука, я в его кровати и его озадаченное: — А что вы тут делаете, позвольте спросить? — Я здесь сплю, — сонно отвечаю очевидное я. То, как я добирался до покоев директора вообще отдельная история. Полная избитых коленок, шипения на стену за исцарапанный локоть и любовных признаний полу. Как я вообще умудрился открыть дверь в апартаменты Чонгука для меня остается тайной, причем покрытой плотным слоем мрака. — Да? — признаться откровенно, его удивленный тон меня позабавил. — А вас не смущает, что я тоже здесь сплю? Переворачиваюсь к нему лицом, раздосадованный прерванным сном. Нет, я не наглый, просто комфорт люблю. А кровать нашего директора о-о-очень комфортная. — А вы хотите, чтобы меня это смущало? Он весьма выразительно оглядел меня с ног до головы. В его постель я влез в одежде, только обувь с себя сбросил. А еще брюки…и футболку и… ну да, я слегка раздетый. Люблю, знаете ли, чтоб всё дышало. — А ваша кровать вам не угодила? Окончательно проснувшись, я сел, хмуро огляделся, протянул руку к Чонгуку, рывком избавил его от одеяла и… так вот, не один я люблю, чтоб всё дышало. Его обнаженные прелести не удостоил и взгляда, и завернувшись в отвоеванное одеяло, повернулся на бок и заснул, буркнув на прощание «Сами там спите!». Позади меня озадаченно помолчали. И я уже приготовился к допросу с пристрастием, но меня решили пожалеть. А жаль, я бы даже не отказался от применения физической силы. И желательно грубой. И вот скажите на милость, как после такого теперь уснешь? Особенно учитывая то, что прелести обнаженные разглядеть я всё же сумел. Да к тому же объект моих грез и мечтаний в нескольких сантиметрах от меня, совсем голый и дышит так… сбито. Да ещё и эта парочка новоявленных голубков перед глазами не вовремя всплыли. Короче, не железное терпение у меня. — Пожалуй, посплю на диване, — пробурчал я. Приметил один я там в соседней комнате. Вместительный вроде, на рост мой хватить должно. И я уже собрался было встать, чтобы проверить теорию на практике, как тут же был притянут обратно. — Спи уже. Я замер. Одеяло было одно и в общем… кожа горячая у него. И не только кожа… Или это я сейчас пылаю, не разобрать. Но факт оставался фактом — о том, чтобы уснуть не шло и речи. Несколько напряженных минут мы просто молчали. Можно было подумать, что Чонгук вновь отрубился, да вот только слишком явственно я ощущал его взгляд на своем затылке. И оказался прав. — Спишь? — послышалось тихое. Молчу. Только взгляд свой вперил в плавающих в аквариуме рыбок. Им там хорошо: плывут себе беззаботно, жрут, что сверху посыпется, и никакие пережитки прошлого их не беспокоят. — Всё еще злишься на меня? — едва слышно спросил он, — Знаю, ты имеешь на это полное право, но я, правда, хотел как лучше. Притворяться спящим больше не было смысла, так что я перевернулся на другой бок и, наконец в слабом свете аквариума смог разглядеть его полное горечи лицо. — Я не злюсь, — честно признался я. Ну такой вот я — быстроостывающий. Хотя сейчас это понятие ко мне уже точно отнести было нельзя — я горел ярко вспыхнувшей свечой. — Хорошо, — его улыбка ослепляла, а рука обжигала мою щеку не хуже полуденного солнца. И я не выдержал. Словно завороженный, поддался навстречу его лицу, пока не ощутил мягкость его губ. Чонгук опешил, но только на время. Его губы мягко целовали мои и… всё, кажись терпению моему настал конец. Мой неуверенный поцелуй стремительно перерос в жадный, дурманящий рассудок. Тело дрожало от переполнявшего меня желания. Сдерживаться больше не было сил. И сегодня это не входило в мои планы. По правде говоря плана, как такового, и вовсе не было. — Тэ, что ты… Но договорить я не дал. Перекинул ногу через его напряженное тело и поудобней уселся на его бедрах. Боже, что я творю. Хочется провалиться в бездну от смущения. Но это чертово желание, это проклятое возбуждение тянет на невероятно неприемлемые для меня поступки. Я прижался к его груди и вновь нашел его податливые припухшие губы. Он замер. Я почти услышал, как в его голове щелкнуло: он наконец понял, чего я хочу. И тут же, укоризненно глядя на меня, мягко отодвинул. — Нет, Тэ, не сейчас. — Но почему? — я замер, ощущая неловкость как никогда сильно. — Ты пьян. — Но это нисколько не уменьшает моего желания, — попытался возразить я без особой надежды. Он втянул в себя воздух и попытался отстранить меня, но я вцепился мертвой хваткой. — Не хочу, чтобы утром ты раскаивался в содеянном. — Не буду, — пообещал я и попытался приникнуть к его губам, но Чон ловко увернулся. Я едва не взвыл от отчаяния. Неужели он меня не хочет? Но это так не связывалось с его сказанными ранее словами. И тут жуткая мысль ворвалась мне в голову: что если вся эта забота — просто проявление братской любви. Может Чонгук осознал, что никакого влечения у него ко мне нет и я для него ничем не отличаюсь от Хосока. Боже, только не это. Видимо в моем лице что-то изменилось, потому что в следующую секунду прозвучало полное беспокойства: — Тэхён? Не обращая внимания на его взволнованный вид, я плавно провел рукой по его животу, спускаясь все ниже, пока окончательно не убедился — Чонгук был возбужден так же сильно, как и я. Но тогда почему?.. Комнату наполнил приглушенный стон и меня опрокинули на спину. Теперь мы поменялись ролями — Чонгук возвышался надо мной, крепко сцепив руки за моей головой. — Тэхён, прекрати, — прорычал он, — Мне и так нелегко себя сдерживать. — Так не сдерживайся, — во мне вновь всколыхнулась надежда. Его хватка на моих руках ослабла и я тут же воспользовавшись шансом, притянул его к себе за шею. — Пожалуйста, — сквозь поцелуй молил я. Чон всё еще сопротивлялся, но уже не так уверенно и я решил действовать. Впился в его губы и почувствовал как его колотит. Колотит от желания, которое он упрямо пытается в себе подавить. Ну уж нет, я не дам ему этого сделать. Провел кончиком языка по небу, слегка прикусываю нижнюю губу и услышал ответный вздох отчаяния и поражения. И директор с каким-то диким остервенением отозвался на мой неумелый поцелуй. На этот раз оторваться пришлось мне, чтобы втянуть в себя воздух. Но и тогда его губы продолжали целовать меня — просто передвинулись на шею. Восторг победы странно опьянял, давая ощущение блаженной сладости, растекающейся патокой и концентрирующейся горячим комком в районе поясницы и низа живота, вырывающаяся извне с обжигающим потоком обволакивая все внутренности. Никогда раньше я подобного не ощущал. Я зажмурился от удовольствия. Мозг окончательно отключился. И хоть алкоголь не до конца выветрился из моего организма, опьянял меня сейчас вовсе не он. Хотелось еще и еще, больше, жарче. Но Чонгук всё томил, покрывая мое тело сладкими поцелуями. С осторожностью и какой-то неземной нежностью. А мне сейчас хотелось уткнуть эту нежность подальше и получить дикого, необузданного, сумасшедшего Чонгука. Хотелось чувствовать его в себе. Моя рука вновь поползла вниз, рисуя тонкую дорожку на его животе. Юркие пальцы спускались всё ниже, к тому самому желанному, но были резко остановлены. — Что-то не так? — мое дыхание давно уже сбито, в глазах всё еще плывет. Но последующий ответ как никогда отрезвил: — Тэхён, ложись спать. На некоторое время в спальне повисла тишина, но мне казалось, что вокруг всё грохотало. Я стиснул зубы и попытался сесть на кровати. — Издеваешься? — Я же сказал: не сегодня, — твердо ответил Чон. Я обиженно надулся и плюхнулся обратно на кровать, укутываясь в одеяло с головой. Только дырочку для глаз оставил — чисто для того, чтобы наблюдать за рыбками. Чип и Дейл в моем лице были близки к тому, чтобы забить болт на все и накрутить на него гаечку. Стыдно-то как. Повел себя, как несдержанный мальчишка, упрямо требующий желанное. О том, что Чонгуку может быть неприятен мой пьяный вид, мне в голову как-то не приходило. И он прав: мне и впрямь будет стыдно утром. Правда лучше было бы стыдно из-за того, что почти свершилось. Прекрасный вид на рыбок мне преградило не менее прекрасное лицо, на котором застыло напряженное выражение. Я попытался спрятаться под одеялом, но мне не дали этого сделать. Как и перевернуться. Меня вообще припечатали к кровати. Я вырывался как мог, но Чонгук был неумолим и беспощаден, как диарея в автобусе дальнего следования. — Обижаешься? — Чонгук оседлал мои бедра, при этом прижав мои руки к моей же груди. — Нисколько, — соврал я и угрюмо уставился куда-то вбок. Директор вздохнул. Убрал оковы с моих рук, слез с меня и перекатился на кровать. Не глядя на меня проговорил:  — Может, не такая уж и удачная была идея перевестись сюда. Завтра же поставлю этот вопрос перед начальством. Его слова возымели надо мной небывалый эффект. Я резко подскочил совершенно не заботясь о том, что на мне ни кусочка одежды. — Стой, что? Ты хочешь уйти? Снова? Хочешь бросить меня, как и в тот раз? Чонгук на меня всё еще не смотрел, но я успел заметить на его лице гримасу боли. Боже, не то. Совсем не то я должен говорить. — Послушай, — я пополз по кровати, чтобы видеть его лицо передо мной и впервые совершенно не смущался своей наготы, — Посмотри на меня, Чонгук, — нехотя, он всё же поднял на меня глаза и я ужаснулся: боже, он совсем не шутит, — Я нисколько на тебя не сержусь. Ни тогда, ни сейчас, — мои слова были совершенно искренними, — Только на себя. На свою глупость… Чонгук вновь скривился и поспешно перебил меня: — Ты не должен так… Я мягко приложил палец к его губам. — Знаю, но я так чувствовал… чувствую. Да и как я могу на тебя злиться, ведь я... люблю тебя. Он замер и, кажется, перестал дышать. По крайней мере его дыхания на своих пальцах я не ощущал. А у меня сердце забилось как сумасшедшее, лицо бросило в жар и я поспешно продолжил, скрывая за упреком смущение: — Так что не оставляй меня вновь одного, — конец фразы я уже шептал, — И не смей винить себя. Ты лишь защищал мою семью. Я настолько разнервничался, что не сразу обратил внимание на маленькую деталь: губы, на которых покоился мой палец искривились в усмешке: — Ты серьёзно полагал, что я вот так просто оставлю тебя? Сейчас, когда у меня появился соперник? Тэхён, ты слишком недооцениваешь мои чувства к тебе. Смотрю на него и думаю — если я его сейчас от злости покусаю, он сильно удивится? — Чон Чонгук, это ни капельки не смешно! От моего крика он лишь сморщился и негромко рассмеялся. В глазах его плясали демоны. Вот же сволочь, такими темпами до старости я не доживу. И причиной будет вовсе не помешанный маньяк. — Пора тебе узнать меня настоящего, — невозмутимо продолжил он, — А если не понравится… тебе придется смириться. Смириться? Не, не слышал. Я уже набрал в легкие побольше воздуха, дабы высказать всё, что думаю по этому поводу. Потом реально подумал… хорошенько так подумал и… а разве не этого я хочу? — Согласен. — Вот и славно, — Чонгук заметно расслабился и позволил себе улыбнуться, — Кстати, по поводу семьи… скоро ты сможешь их увидеть. Моя улыбка тут же поникла и я лишь отрицательно покачал головой: — Не смогу. Пока этот фанат не окажется за решеткой, это невозможно. Кто знает на что этот псих пойдет. А учитывая камеры в нашей комнате, еще не известно как тщательно он за мной следит. К тому же, не исключена вероятность угрозы от отчима… Нет, я не могу так рисковать. Чон помолчал некоторое время, обдумывая мои слова, после чего задумчиво проговорил: — Возможно ты и прав, — и с болью в голосе добавил, — Прости, мне не следовало тебе об этом рассказывать. Он смотрел на меня с таким сожалением, что я невольно улыбнулся и успокаивающе положил свою руку поверх его. — Всё в порядке, честно, — мои пальцы слегка сжали его ладонь, — Да и по другому быть не может, ведь ты рядом. И так тепло стало от его счастливой улыбки. И недавняя обида на него прошла. И вообще, это нормально, что от одной улыбки дорогого человека на душе вдруг спокойно так становится и все проблемы уходят куда-то далеко… А потом вспомнились его последние слова:  — Кстати, а почему ты решил мне сказать об этом именно сейчас? Он вновь нахмурился. — Моя мама решила, что ты должен знать. Если бы я этого не сделал, она сама тебе всё рассказала. Ого. Так вот о чем они шептались, когда мы с Хосоком вернулись с магазина. Это был единственный раз в тот день, когда я видел их лица такими серьёзными. — А зачем ей это понадобилось? Чон пожал плечами и беззаботно ответил: — Наверное твой печальный вид с вашей последней встречи разбудил в ней материнские чувства. — Эй, я что, выглядел настолько жалко? — возмущенно засопел я. Неужели всё так плохо? — Ага, — он рассмеялся и я тоже невольно улыбнулся. Ну как тут злиться. Хотя и неловко как-то. Нужно научиться контролировать свои эмоции. И вдруг Чонгук резко посерьёзнел. Потянулся к моему лицу и только сейчас я заметил некий предмет в его руке, поблескивающий в свете аквариума. Моей шеи коснулось что-то холодное и я невольно вздрогнул, но не отпрянул ни на сантиметр. Лишь завороженно глядел в волшебные глаза напротив, которые сейчас были как никогда черными. Наверное мой вид его позабавил, потому что в следующую секунду директор усмехнулся и легонько коснулся моих губ своими. — Только прошу, не снимай его, — Чон слегка отстранился и указал на мою шею, — Он влагостойкий, так что можешь мыться с ним. Я хмыкнул и с интересом стал разглядывать новый аксессуар: ничего особенного, просто серебристая подвеска небольшого размера с блестящим черным камнем внутри. Простенько, без всяких вычурных деталек. Как ни странно, мне нравилось. — Это ты меня так ненавязчиво заклеймил? Я что, сейчас «Собственность Чонгука»? — Типа того, — не стал отрицать он. — Мне нравится, — признался я, и мои губы невольно растянулись в улыбке, — Спасибо. Его лицо осветила самодовольная улыбка, и только сейчас я понял как двояко прозвучало мое одобрение. Эй, я про кулон вообще-то говорил! Я непроизвольно зевнул и тут же испуганно прикрыл рот — не хватало только, чтобы меня отправили спать. — А теперь мы пойдем спатки, — словно прочитали мои мысли. Вот теперь пришла моя очередь кидать на него укоризненный взгляд: — Вот знаете, прежде чем кидаться такими фразочками, лучше бы подумать несколько раз. Мою угрозу приняли буквально и приступили к бегству. — Пожалуй, посплю на диване, — повторил он мою ранее сказанную фразу с той же интонацией. Я хмыкнул. — Не переживайте, господин директор, на вашу честь покушаться больше не буду. Моё чувство собственного достоинства не переживет повторного отказа. Так что спите крепко на своей кровати. И я нагло подобрал под себя все одеяло. Подумал и укутал себя в кокон, чтобы у некоторых не оставалось сомнений в честности моих слов. Ну ладно, я просто обезопасил себя от возможного соблазна. Зато теперь уж точно не выберусь. Я вновь сладко зевнул и закрыл глаза. На этот раз уснул быстро.