Спасти нельзя оставить

Болела голова. Каждое движение глаз даже за плотно закрытыми веками отзывалось в висках и затылке сильнейшей ломотой. Страшно хотелось пить. Во рту пересохло до такой степени, что казалось, будто язык распух и превратился в терку. А еще было жутко обидно. Как можно было попасться в столь примитивную ловушку! Ведь я почти догадался в чем замысел Юнги! Но этот чертов запах свеч отшиб у меня весь здравый смысл. Я очнулся уже довольно давно, но упорно продолжал делать вид, будто по-прежнему без сознания, исподволь пытаясь понять, что происходит. По всей видимости, я находился в каком-то подвальном помещении, только судя по тому, что комнату освещал естественный дневной свет, окна располагались где-то сверху. Более того меня привязали к стулу, да так крепко, что я почти не чувствовал запястий, туго перехваченных тонкой бечевкой. Ой, что-то мне это не нравится! — Тэхён, и долго ты еще намерен притворяться? — неожиданно близко от моего лица прозвучал хрипловатый от волнения голос. — Я ведь прекрасно вижу, что ты очнулся. Притворяться больше не было смысла, потому я открыл глаза и с огромным усилием воли, подавив в себе ненависть, взглянул в глаза Юнги. Тот, хоть и смотрел на меня с довольной улыбкой, однако в его глазах читался такой же страх, который отражался и в моих. Как я и предполагал, новым моим обиталищем действительно стало подвальное помещение и, судя по всему, находились мы не в академии. По крайней мере, обстановка была мне незнакома. Помимо единственного в этой комнате стула из мебели можно было похвастаться только лишь деревянным, вполне приличного вида, столом, на котором возвышались какие-то предметы. Приглядевшись получше, я едва заметно выдохнул от облегчения: никаких колющих и режущих предметов. Так, тарелка с непонятным мне содержимым и стакан по всей видимости, заполненный водой. Уже хорошо, пытать меня не собирались, разве что отравить. А потом я пришел в дикий ужас. Еда, питье… кажется, меня планируют держать тут до конца моих деньков. И еще неизвестно, как много их у меня осталось. Так как за все время моего мнимого пробуждения я не издал ни звука, Юнги уже всерьёз занервничал и принялся осматривать меня более тщательно. — Тэхён? У тебя где-то что-то болит? — не в меру холодные руки, теперь ощупывали моё лицо. Нет, он серьёзно у меня это спросил? У того, кто сейчас прикован к стулу и даже пальцев своих не чувствует? Я взглянул Юнги в глаза и осознал: для него вся эта ситуация не казалась чем-то неправильным. То есть, вполне естественно похитить человека и запереть его в сыром, неотапливаемом помещении. Да еще и без куртки меня оставил. — Руки, — прохрипел я. Господи, что у меня с голосом? Словно всю прошедшую неделю я напивался не в себя. А потом решил опохмелиться мороженым. Откашлявшись, я уже более менее человеческим голосом проговорил, — Рукам больно, отвяжи. Зачем ты меня привязал? И попытался пошевелить запястьем, но тут же скривился от боли. По ладони потекла теплая вязкая жидкость. Естественно, я не ожидал, что меня вот так просто отвяжут. Этого и не произошло, но то, что Юнги призадумался, уже дало мне маленькую крупинку надежды. — Почему я… мы здесь, — попытался я начать разговор, раз уж ничего другого не остается. Хотя бы причину всего этого безобразия попробую узнать. — Потому что ты только мой. И всегда будешь принадлежать мне, — просто, как само собой разумеющееся ответил мне Юнги. И именно от этого его простодушия меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Или это я банально начинаю заболевать. Так, дела у нас плохи. Кричать и умолять меня отпустить я даже и не планировал. Что-то ни разу не припоминал, чтобы после слезных просьб и мольб жертв их похититель добрым жестом своей широкой маньячной души отпускал их восвояси. Как раз таки все происходило в точности наоборот — их это заводит или же только злит, так что лучше вести себя паинькой и пойти другим путем. А судя по искреннему беспокойству за моё физическое (на душевное, ему точно было плевать) состояние, Юнги не хотел причинять мне боли. Этим и надо воспользоваться. Главное не перестараться, иначе полечу в канаву как предыдущие жертвы. Маньяки, нынче, вспыльчивые очень. Прихлопнут ненароком под вспышкой гнева, и их последующее раскаяние жертву отнюдь не воскресит. Так что главное — осторожность. — Я ведь и так всегда с тобой, Юнги, — мягким, успокаивающим голосом проговорил я. Вот только мои слова возымели обратный эффект, словно красная тряпка для быка. — Нет, ты не со мной, — гневно выпалил он, и если бы я не был прикован к стулу, то точно бы отшатнулся от такого напора, — Ты с этим… директором, — последнее слово он в буквальном смысле сплюнул на пол. Я молча наблюдал за резкими передвижениями моего похитителя по небольшой комнате. Горло словно онемело, а язык распух, по крайней мере поворачиваться, чтоб хоть слова сказать упорно отказывался. Никогда еще не видел Юнги в таком образе: разгневанного, с бегающими одержимыми глазами, словно сумасшедший ученый, эксперимент которого только что предательски провалился. И тут он резко подбежал ко мне и рывком схватил за плечи. Веревки впились в запястье, отдаваясь вновь проснувшейся болью. Вот иногда смотришь на бедных жучков, которые с перевернутой спинкой безрезультатно рассекают воздух своими лапками. Такие уязвимые, такие беспомощные. Так вот, чувствую себя одним из этих бедных насекомых. Крайне неприятное чувство. — Ну вот зачем, зачем тебе этот плейбой? — зрачки Юнги бешено бегали от одного моего глаза к другому, — Ведь у нас с тобой все так хорошо было. Он прижался ко мне так близко, что его дыхание неприятно жгло мне губы. — Мы с тобой просто друзья, Юнги, — прошептал я, стараясь не морщиться от столь близкого контакта. — Это не важно! Все можно было исправить. Будь у меня больше времени ты был бы со мной. Но пришел этот… — лицо Юнги вновь исказилось в презрении. Я не стал убеждать его в том, что наши отношения были обречены с самого начала. Моё сердце всегда занимал Чонгук и для другого там места не было. Однако просвещать в это стоявшего напротив парня себе дороже. Ну надо же, четыре года бок о бок учимся, а я и не замечал за ним садистских наклонностей. Напротив, всегда вежлив и обходителен был со мной. Даже когда я не принял его чувства одногруппник принял это спокойно, а оно вот как оказалось. Что же тогда он терпел так долго? И тут мозаика сложилась. Причину моего отказа Юнги знал: некоторое время он был в довольно тесном контакте со мной и Хосоком, который не раз упоминал своего брата. Единственный конкурент, который непонятно где и в ближайшем будущем объявляться не планировал. Почему бы и не попытать своего счастья спешить-то некуда. Юнги так и поступал: не давил, с осторожностью пронюхивал почву. И тут бамц, как черт из коробочки выскакивает новый директор. Даже если припомнить, все убийства и странные звонки начались как раз со сменой нового руководства. И поначалу все эти события можно было связать с Чонгуком… хотя они и так с ним связаны. Боже, так всё это из-за меня! Не смог подавить в себе свои чувства и теперь страдают ни в чем не повинные люди... — Мы всегда были с тобой в хороших отношениях, Тэхён, — медленно проговорил Юнги, — Прогулки, походы на выставки — ты никогда мне не отказывал в моих маленьких просьбах. Но когда появился… — боже, он хоть раз сможет произнести это словно нормально? — новый директор, ты совершенно поменялся. Твои мысли были где-то далеко, ты стал прогуливать лекции, мог подолгу смотреть в пустоту, а потом не ответить на прямой вопрос и, главное… перестал замечать меня. Я нахмурился, пытаясь вспомнить все то, о чем говорил Юнги… и не смог. Последние недели были словно в тумане и только единственное лицо четко всплывало в памяти. Что ж, может все не так уж и далеко от истины. Вот только… — Но это не повод убивать, Юнги. Ведь те люди… они ведь ни при чем? Почему ты просто не поговорил со мной? Хотя о чем я спрашиваю? И так понятно, что у этого парня не все дома. — Поначалу я просто хотел напугать. Скинуть все подозрения на Чонгука оказалось не так сложно. Понятное дело, что его невиновность в скором времени легко бы выяснилась, но мне нужно было вовсе не это. Страх, смятение, ненависть в конце концов — вот, что ты должен был к нему испытать. И уже после всех разбирательств и доказательств его невиновности, ты бы уже не смог нормально с ним контактировать. Ассоциации бы сложились, страхи остались. Ох ты, надо же как все сложилось. Теперь все те чувства, что так старательно Юнги пытался у меня вызвать, я и впрямь испытываю… вот только к нему же самому. Тем временем мой похититель продолжил: — Правда я не учел, что твои чувства намного сильнее, чем я предполагал. Тебя возможные обвинения в сторону директора не пугали. Напротив, между вами словно новая нить, да что там нить, стальная веревка появилась. И как же меня это бесит, — Юнги вдруг замолчал, на его лице появилось странное выражение удовлетворения, — А эти парни, они были так похожи на тебя. Поначалу мне это даже нравилось. Они были такими покладистыми, такими послушными. Однако они не были тобой, и это сводило с ума не хуже твоей связи с Чонгуком. Тогда я срывался... Юнги вдруг зашипел приблизился ко мне вплотную. Но в его взгляде было столько брезгливости, что несмотря на абсурдность ситуации, я опешил. — Он прикасался к тебе. Там, где только я могу! Меня бросило в жар, щеки заалели ярким румянцем. Господи, да он следил за нами, пока мы с Чонгуком были в его постели. И в спортзале. Черт, и он просто наблюдал? Боже, меня сейчас стошнит. Тон Юнги вдруг моментально переменился и меня ласково, даже с неким трепетом погладили по щеке: — Ну ничего, я тебя уже простил. Теперь ты только мой, — ласково прошептали мне на ухо, при этом продолжая гладить по щеке, — Теперь он не прикоснется к тебе. Никогда. Последнее слово возымел надо мной эффект. Вне себя от ужаса я едва сдержался, чтоб не заорать в голос. Даже не знаю, какие силы при этом меня остановили. Это ведь все не взаправду, ведь так? Просто розыгрыш, неудачный розыгрыш. Вот сейчас ввалится толпа смеющихся репортеров, хлопнет меня по плечу, и я даже посмеюсь вместе со всеми. Только бы этот кошмар закончился. Но ничего не происходило, дверь не распахнулась, камеры не слепили мне лицо. Только Юнги продолжал гладить меня по щеке, словно наслаждался сотворенным своими собственными руками произведением искусства. — Юнги, — попытался я обратить внимание слишком увлекшегося парня на себя, — Ты не можешь держать меня взаперти. Так нельзя. Я пытался говорить осторожно, мучительно подбирая слова, чтобы ненароком не вывести похитителя из себя. Но моя маска невозмутимости треснула, как только был произнесен полный искреннего непонимания вопрос: — Почему? Я лишился дара речи, поэтому мой ответ прозвучал не сразу: — Потому что ты нарушаешь мои права. Да и к тому же людей, которых любят, не держат взаперти - они остаются сами. По своей воле, — последнее я произнес с нажимом. Поверить не могу, что приходиться разъяснять казалось бы такие естественные вещи. Но меня явно не понимали. — Если люди любят друг друга, разве они не должны быть вместе? — Должны — это не совсем то слово, которое можно применять к такому понятию, как «любовь». Но по сути, да, они могут быть вместе, только не по принуждению. — Ну так вот мы и вместе, — сообщили мне «радостную» новость. — Но я этого не хочу! — Почему? Мы ведь любим друг друга. Кажется, я сейчас сойду с ума. Или взорвусь. И похоже, второе произойдет быстрее. — Юнги. Я. Не. Люблю. Тебя. Взрыв произошел. Правда не у меня. Как будто сотни вулканов решили одновременно извергнуть лаву в лице Юнги. — Неправда, — рявкнули мне в лицо, — Ты меня любишь. Просто сейчас не осознаешь, — и тут же склонился передо мной на коленях с мольбой в глазах. Ей богу, его резкая смена настроения пугает даже больше, — Мы с тобой будем проводить все время вместе и ты привыкнешь ко мне. Я буду любить тебя со всей своей искренностью. Ты будешь счастлив со мной. Я обещаю. Юнги, видимо, собирался схватить меня за ладони, но не заметив оных, приложил свои ледяные к моему лицу, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. И как я не замечал этого фанатичного блеска в его глазах. Не зря Хосок его недолюбливал. Кстати… — Ты же говорил, что тебе нравится Хосок, — припомнил я ему наш недавний разговор, пытаясь вернуть всё в более безопасное русло. Парень тут же с неохотой оторвался от меня и уселся на пол передо мной. Эх, сейчас бы его с ноги шандарахнуть, но они накрепко привязаны к стулу. — Ничего такого я не говорил, — вяло отозвался Юнги, и я уже хотел было возразить, как он поспешно продолжил, — Ты сам так решил, а я не стал тебя переубеждать. Мой рот тут же захлопнулся. Ну да, по сути так оно и было. Я выдвинул версию, а Юнги её не отрицал. Будь я тогда внимательнее… Хотя в тот момент меня волновали совсем другие проблемы. Да и признаться честно, перспектива того, что моему, на тот момент еще другу, мог понравится кто-то другой, меня несказанно радовала. Может я и эгоист, но неприятно было носить за собой груз чужих чувств и хотелось видеть счастливого одногруппника, который в полной мере получит любовь… только не от меня. — Почему не переубедил? Парень небрежно пожал плечами: — Тогда мне показалось это отличной идеей. Ты был встревожен из-за преследователя и мои чувства могли вызвать подозрения. А так, ты мне даже хорошо помог, когда выболтал ваше с Хосоком расписание. Теперь я точно знал, когда твоего соседа не будет дома. Надо же, а ведь и впрямь после его якобы признаний в чувствах к Чону младшему я и не думал его подозревать. Хотя, каюсь, подозрений и в помине не было. Ну никак не складывался у меня образ Юнги со всеми этими ужасами. Он ведь такой… нормальный что-ли, не затворник, вполне умный. Хотя о чем это я, стоит только прочесть дела великих маньяков, которые были примерными семьянинами. Да хоть лекцию профессора Сокджина вспомнить. — И… Хотелось спросить, что же он со мной собирается в ближайшем времени делать, но опыт мне подсказывал, что лучше не задавать вопросов, на которые ответ знать не хочешь. А тем более, если знаешь, что хорошего точно не услышишь. — И… ты так и будешь держать меня здесь? — я в очередной раз оглядел свои апартаменты на ближайшее время. Н-да, не хоромы, — Кстати, а где мы? Не в академии? Юнги фыркнул, явно смеясь над моей наивностью. — Ну я же не такой дурак, чтобы держать тебя под носом у твоего директора. Ну все, последняя надежда на спасение рухнула и чтобы хоть как-то справиться с подкатывающим комом, обиженно выпалил: — Между прочим, самые надежно спрятанные вещи лежат как раз-таки на виду. — Ну я так рисковать не решусь. Я сглотнул подкативший ком и попытал своего счастья снова: — И где же мы? Всё это время не сильно питавший интерес к разговору Юнги вдруг смерил меня настороженным взглядом: — Разве это не важно? Я замер, а потом все же попытался невозмутимо повести плечом. Тело моментально закололо тысячами иголочек. Ой, кажись скоро все конечности отвалятся. — Если вздумаешь сбежать, все равно ничего у тебя не выйдет, — спокойно произнес он, усаживаясь на пол. Ладно, поставим вопрос по-другому: — Ты меня все время будешь связанным держать или всё же освободишь? — и неожиданно для самого себя жалобно заскулил, — Все тело уже болит. Моя мольба возымела должный эффект: Юнги беспокойно вскочил и присев передо мной на корточки, грозно предупредил: — Только без глупостей. Я устало кивнул — сил больше не было сидеть в одной позе. Окинув меня напоследок настороженным взглядом, мой похититель все же разрезал откуда-то взявшимся ножом (теперь уж точно нужно быть с ним осторожнее) бечевку. Спасибо хоть делал это с осторожностью, правда от боли это меня все равно не спасло. Первое время казалось, что конечности все же атрофировались, ибо руки безвольными сосисками повисли вдоль тела. Но потом… потом теорию о потере чувствительности пришлось быстро отмести, так как я получил её в такой дозе и таких непередаваемых ощущениях, что лучше бы и не ощущать вовсе. Словно тысяча комариков изголодались по крови и нашли её в лице моих рук. Но благо, эта симфония длилась не долго и теперь слегка покалывало, как при электротерапии. Правда запястье, на котором теперь остались некрасивые красные полосы болело прилично. Для подстраховки, мои ноги Юнги оставил завязанными, но это не помешало мне встать, чтобы хорошенько потянуться. Ну уже немного лучше. И когда к мышцам вновь прилил приток крови, и я почувствовал себя менее уязвимым, все же попробовал понаглеть: — Так может всё же расскажешь где мы? Сам же говоришь — не убегу. Я ожидал какого угодно ответа, но только не растерянного: — Мы в поместье хозяина. Я так и плюхнулся обратно на стул. — Какого хозяина? — мой вопрос остался проигнорированным, и я прикрикнул уже с явной паникой в голосе, — Юнги, какой ещё, нахрен, хозяин? Черт возьми, тут что, ещё и банда какая-то орудует? Страшные догадки стали лезть в голову и, о ужас, а что, если… — Юнги, ты попал в секту? Тогда всем его поступкам есть логическое объяснение. Его просто завербовали, вбили в голову всякую дрянь и теперь манипулируют его сознанием. Боже, тогда Юнги нужно срочно спасать. Вот только я сейчас не в лучшем положении для спасательной операции, да и если это действительно сектанты, то Юнги-фанатик еще просто цветочки. Вычитанные газетные заголовки и различные телепередачи твердо вбили в мою головушку все те ужасы, что эта группировка делает со своими жертвами. — Что? Какая еще секта? У меня мигом отлегло от души. Фух, перспектива быть разрезанным тупым ножом на алтаре для жертвоприношений, меня нисколько не прельщала. Но тогда, вопрос остается открытым. — Так кто этот хозяин? Мне показалось, или Юнги слегка побледнел. Хотя возможно виной всему тусклое освещение. — Хозяин, он… Где-то наверху, примерно над нами громко хлопнула дверь. Судя по всему входная. Час от часу не легче. Прислушиваясь к шагам, доносящихся сверху, я не сразу обратил внимание на Юнги. А вот стоило: на этот раз точно побледнев, он, словно ошпаренный, вскочил с пола и напряженным взглядом уставился на дверь. Я тоже. — Хозяин вернулся, — тихо-тихо прошептал парень. Мы оба, не отрываясь, глядели на дверь. Я с легким страхом и любопытством, Юнги — с благоговейным трепетом и диким ужасом. Ого, это ж кого он так боится? В эту же секунду тяжелая металлическая дверь бесшумно отворилась и мне представилась возможность самому это лицезреть. На пороге появился мужчина внушительных размеров в сопровождении таких же бугаев. Взгляд из-под черных, сдвинутых бровей был очень тяжелым, холодным и подозрительно знакомым. К глазам прилагались тонкий, длинноватый нос с чуть опущенным вниз кончиком и отвратительная однобокая усмешка на четко очерченных губах. Такое чувство, что обладателя всей этой красоты передергивало от омерзения. Я тоже был далеко не в восторге от столь неожиданной встречи. Пахло неприятностями. Крупными неприятностями. — Тэхён, — пробасил отчим, — Не могу сказать, что нашей встрече я безумно рад. — Какая радость, что в кои-то веки, наши чувства взаимны. Долгую минуту мы испепеляли друг друга ненавидящими взглядами, пока мой отчим, страх моего детства, причина моих шрамов, не усмехнулся и не подал знак одному из своих шкафов. Я вновь оказался привязан к стулу. Церемониться со мной не стали и привязали мои запястья все той же окровавленной веревкой. От боли я непроизвольно сморщился, хотя где-то на закорках сознания понимал, сейчас будет в разы хуже. — Принеси еще один стул, — приказал Джун Пё вмиг сутулившемуся Юнги. — Да, хозяин. Я покосился на парня. Что-то странные у него отношения с моим отчимом. Что за «хозяин» Так еще говорят? Мы в двадцать первом веке, детка, что за «Крестного отца» вы тут разыгрываете. Стул был подан буквально через минуту и вот кабанья тушка уселась передо мной, вальяжно разложившись на оном. Мы со стулом дружно скрипнули: я — зубами, стул — ножками. — Да ты, я вижу, подрос, окреп, — начал с типичной болтовни старых добрых родственников мой совсем не добрый, но чуточку старый отчим. Я усмехнулся. Вот она, ирония: теперь я уже не тот зашуганный мальчишка, силенок-то прибавилось и жизненного опыта тоже, да вот только все равно отпор дать не могу. Слишком уж туго впиваются веревки. — И как тебе учится в академии? — Решил вдруг поинтересоваться моей скромной жизнью? — процедил я. Вести задушевные беседы с этим я точно не стану. — Да нет, твоя жизнь меня не сильно интересует. Ага, значит в живых меня оставлять не собираются. Замечательная вырисовывается картинка. Вот будет забавно, если причиной моего похищения окажется украденная заначка денег еще несколько лет назад. Хотя забавного тут мало. Неужели бизнес совсем разваливается? — А вот жизнь твоей матери как раз-таки очень даже… Неожиданный поворот событий меня ошарашил, мягко говоря. До сего момента я наивно полагал, что ссылка моей матери всё еще остается тайной за семью печатями. Да вот как бы ни так. — На моей памяти она скончалась еще пять лет назад, не выдержав твоей компании, — я и не пытался скрыть свой гнев. Не знаю, что такого смешного было в мои словах, но видимо, отчим что-то да нашел. — Значит будем играть в незнайку, — все еще улыбаясь, после непродолжительного смеха пробасил он. Но я-то знал, что его напускная веселость скрывает под собой весьма существенную угрозу. Вот, даже его личная охрана вся съёжилась и притихла за спиной. Однако я ничуть не вздрогнул, даже когда гигантская ладонь, которая могла накрыть полностью мое лицо, с силой сжала мой подбородок: — Мы с тобой давно не маленькие люди, Тэхён, так что давай без лишнего драматизма. Если ты, конечно, хочешь, чтобы все прошло гладко. Ага, под «гладко» он подразумевал быструю и не мучительную смерть! Какое щедрое предложение… — Гладко, как-то не для меня. Люблю, знаешь ли ухабы и выбоины. Ох, каково же было мое наслаждение, когда эта презрительная улыбка стерлась с его гнусного лица. Взгляд напротив превратился в две ледышки, а после мое лицо, которое все еще было зажато в чужой пятерне, было отброшено в сторону, да так, что и вся моя остальная часть тела за компанию чуть не полетела со стула. Послышался тихий скулеж, который мог принадлежать только единственному человеку в этой комнате. Что-то мне мало представляется, чтобы этих амбалов могла тронуть столь невинная для их картина. — Юнги, — процедил сквозь зубы отчим, — Сходи, погрей водички. И побольше. Мой одногруппник тот час же последовал приказу, правда кинул сначала на меня, а потом на своего «хозяина» жалобный взгляд. Поди ж, сам привел, а теперь скулит как подбитый щенок. Кинув взгляд на Джун Пё, я понял, что наши чувства к Юнги взаимны. Ну да, не думаю, что ему чайку прямо сейчас взбрело попить, зато как повод избавиться от раздражающего паренька вполне пойдет. Как только одногруппник скрылся за дверью, я просто не смог смолчать: — И как же вас судьба свела? — так как я продолжал смотреть на закрывшуюся дверь, мой вопрос не требовал уточнения. К моему удивлению, ответ последовал незамедлительно. Надо же, прям щедрость со всех щелей прет. Хотя чего ж скрывать, раз уж и разбалтывать вскоре некому будет. Ха, а я-то думал, что только в кино убийцы ведут задушевные беседы со своими жертвами перед тем, как их прикончить. — Твоего дружка зарекомендовали как отличного программиста, а мне как раз нужно было провернуть одно дело без лишних ушей. И паренек-студентик отлично на эту роль подошел. Представь же, каково было мое удивление, когда войдя в его кхм… кабинет, — судя по скривившемуся лицу, хоромы Юнги произвели на него яркое впечатление, — меня встретили сотни твоих лиц. Отчим явно наслаждался произведенным на меня эффектом и продолжать рассказ не торопился. — Ты был везде: и в рамочках на столе, в компании прочего мусора, и на заставке его компьютера, даже плакат в твой полный рост на стене уместил. Паренек явно одержим тобой. Правда, как оказалось для наших глаз это не предназначалось, потому нас быстренько вывели в другую комнатку. Вот только мне этого хватило. Парочка обещаний, легкое запугивание, — ну да, представляю это его «легкое» — и паренёк готов на все. Манипулировать им оказалось не сложно, стоило лишь в качестве приза предложить тебя. Скрежет моих зубов наверное был слышен даже тому бугаю, который остался сторожить за дверью. — Убивать ты тоже его просил? — Убивать? — на его лице промелькнуло искреннее изумление, — О, нет, это уже личное хобби твоего дружка. Я всего-то помогал заметать следы. Мне нужен был только ты. — С чего бы? Почти пять лет друг без друга прекрасно обходились. Уж извини, соскучиться пока не успел. Отчим криво ухмыльнулся, видимо скрывая за своей невозмутимостью нарастающую злость. — Мы с тобой прекрасно понимаем, зачем ты тут, Тэхён, — напускная мягкость резко сменилась холодным: — Где твоя мать? — и чтобы не слушать лишние отговорки тут же предупредил, — У меня есть глаза и уши. Везде! Да, Тэхён, в каждом полицейском участке найдется своя продажная крыса. Этот тонкий намек мне совсем не понравился. Неужели предателем оказался кто-то из команды капитана Намджуна. Ну тогда не мудрено, что мы все никак не могли поймать Юнги. Удивительно, как только видео со съемки в магазине еще всплыло. — Я жду ответ! — С чего ты решил, что я его знаю. Отчим негромко хмыкнул и я невольно напрягся. Может что-то из прошлого и забылось, но детские рефлексы остались, а я знал, что за такой усмешкой последует боль. И она не заставила себя долго ждать. Откинувшись на спинку стула, мужчина в совершенно расслабленной позе перекинул ногу на ноги и резко, как кобра при броске выкинул правую ногу вперед, попадая мне точно в грудную клетку. Стул не выдержал напора и медленно, словно в замедленной съёмке, рухнул на спинку. И все бы ничего, да вот только связанные сзади руки остро почувствовали на себе всю тяжесть удара и кажется там что-то хрустнуло. Надеюсь это ножка стула, а не моя кость. Боль яркой вспышкой ослепила сознание, заставив захлебнуться воздухом, а вкупе с тяжелым ударом ноги под дых, дышать вообще оказалось проблематично. Нависнув надо мной, отчим рывком схватил меня за шкирку, чтобы смачно зарядить кулаком в лицо. — Ну же, Тэхёни, будь послушным мальчиком. Скажи, где она, — это мягкий, почти ласковый голос никак не вязался с точными, резкими ударами. Меня, наконец, усадили обратно на стул и уселись напротив. В боку ломало, губа, судя по солоноватому привкусу во рту, разбита, на левой руке похоже все же перелом. Как ни странно, но я ожидал худшего. По сравнению с детским воспитанием эти тычки показались так, разминочкой. — Зачем тебе мать, ты же все равно её не любишь? — игнорируя ноющую боль в губе, спросил я. — Твоя мать меня совсем не интересует, — рыкнул он, — У неё есть то, что по праву принадлежит мне. И я намерен это вернуть. Внутри все похолодело от страшной догадки. Ох, чёрт, только не это. Он не может знать, не должен. И тут же мой внутренний голос зашипел: про мать же как-то узнал! — Ты не получишь его! — тут же выпалил я, совершенно позабыв о конспирации. Какой смысл, ему и так все известно. На мой выкрик отчим ответил издевательским смехом, нисколько не удивившись моей догадке. — С чего бы? Он и мой сын, я имею на него полное право. А вот сделать так, чтобы родительских прав лишилась твоя мамаша мне не составит никакого труда. Я в ужасе уставился на стоявшего передо мной мужчину. Хоть я пока и не успел проникнуться симпатией к моему младшему братишке, позволить ему оказаться в лапах этого монстра… Нет, только через мой труп! В самом буквальном смысле. Правую ногу вдруг пронзила жуткая, просто невыносимая боль и я невольно замычал сквозь стиснутые зубы. — Скажи, где она! Горло сжало спазмом так, что сказать хоть слово оказалось невозможным. Кровь из правого бедра потекла ручьем, а отчим все еще ковырял рану проволокой. Через несколько секунд, которые показались вечностью, он рывком выдернул предмет из моей ноги. Пот ручьем потек по шее, скатился неприятным холодком по спине, пока я жадно глотал ртом воздух. — Будем молчать? Не дождавшись от меня ответа, проволока вновь вонзилась в ногу. В то же самое место. Крик сам собой вырвался из моего горла, и я тут же сжал зубы. Нет уж, не дождется. Не знаю, сколько это продолжалось, кажется, мне уже собирались вырывать ногти с корнями, но спасение пришло откуда не ждали. — Хозяин, — судя по голосу, в пыточную вошел Юнги, так как его самого из-за плотно сомкнутых глаз я не видел, и видимо, заприметив меня, громко охнул, — Хозяин! — Чего тебе? — В-вода готова. Резко сменив гнев на милость, мужчина удовлетворенно ухмыльнулся и приказал: — Отлично, неси сюда. Одногруппник мигом ушел и вернулся буквально через минуту, с огромным тазом горячей воды, над которой всё еще клубился пар. Ой, что-то мне нехорошо стало. Я-то наивно полагал, что водичка для чайку. Ага, а я походу буду роль чайного пакетика играть. — Кому нужна холодная вода, да, Тэхёни? — елейно проговорил отчим, — Горячая отрезвляет гораздо быстрее. Я мысленно порадовался тому, что понятия не имею, где находится моя семья. Не так уж я и уверен в своих силах, чтобы, глядя на то, как мужчина набирает в кувшин поменьше кипящей воды и направляется в мою сторону, смог не заорать не своим голосом и не выдать все на духу. Но я не знал, потому и смотрел на предмет в его руках с нарастающей паникой… Правое бедро обожгло струями медленно льющейся горячей воды. Перед глазами тут же поплыли черные круги и я даже пожалел, что чернота не заполнила меня полностью. Как было бы хорошо сейчас просто отключиться и не чувствовать этой дикой боли. Но я чувствовал и это просто сводило с ума. — Молчишь, — просто констатировал факт отчим, после минутной передышки, и отойдя от меня на пару шагов спокойно приказал одному из своих амбалов, — Облей его полностью. И хоть сказано это было таким обыденным тоном, меня эти слова отрезвили лучше некуда. Не в силах вымолвить ни слова я яростно пытался высвободить свои руки из-под оков, попутно отодвигая своим весом стул вглубь комнаты. Как будто меня это могло спасти. Ну вот и все, сейчас и придет мой конец. Мучительный, полный страданий конец. И я надеюсь, что он настанет, ибо дальше жить с такими ожогами в компании Юнги и отчима, которые потом же эти ожоги еще и лапать будут. Нет уж, лучше умереть. Как ни странно, первым не выдержал Юнги. — Хозяин, — нечеловеческим голосом заорал он, когда тазик с водой оказался практически надо мной, — Вы же обещали! Обещали, что оставите мне Тэхёна в целости! На некоторое время повисла тишина. Честно говоря, я уж подумал, что от Юнги после его выпада и живого места не останется — как же так, посмел перечить своему «хозяину». Однако, вопреки всем моим догадкам все сложилось несколько иначе. Отчим несколько мгновений буравил взглядом побледневшего парня, который чуть ли не свалится без чувств, затем перевел взгляд на притихшего меня и его губы вдруг скривились в ехидной усмешке: — Конечно, Юнги, он твой. Пользуйся им продолжительно и многократно. Первые несколько секунд мы с Юнги просто опешили от услышанных слов. Нам обоим что-то мало верилось, что этот мужчина вот так просто меня отпустит. Не для того со мной провозились столько времени. И тут до меня дошел смысл сказанной последней фразы. Ох черт, он просто хочет отдать меня на растерзание Юнги, который не преминет попользоваться мной, как было сказано «продолжительно и многократно». Так вот чего он хочет? Чтобы я раскололся, испугавшись ближайших перспективы несколько дней быть чьей-то подстилкой? Я перевел взгляд на одногруппника в надежде, что у того и в мыслях ничего подобного нет. Однако его горящие огнем желания глаза говорили об обратном. — Ну что, Тэхён, тебе есть что сказать напоследок? — полюбопытствовал Джун Пё, пока меня поднимали со стула, чтобы перевести, как я понимаю, в другую комнату. — Удар справа был слабоват, тебе бы подкачаться. В который раз победная усмешка на лице мужчины превратилась в злобный оскал и на мой живот тут же обрушился мощный удар кулаком. После чего меня довольно грубо повели куда-то наверх и вкинули буквально в первую дверь, встретившуюся нам в коридоре. Однако перед тем, как упасть на пол я успел почувствовать свежий ветерок, обдувший моё разгоряченное лицо. Значит выход на улицу не так уж и далеко. Не знаю, на кой-черт мне эти сведения, всё равно ведь сбежать вряд ли удастся. Пару минут я так и лежал на боку с закрытыми глазами, наслаждаясь одиночеством и холодом пола. Но потом все же пришлось приподняться, что сделать было не очень удобно — мои руки все еще были завязаны сзади. Помещение оказалось более просторным и светлым по сравнению с подвальным, правда изобилием мебели так же не баловала. Хотя широкая двухместная кровать с резными столбиками и, слава богу без балдахина, буквально приковывала взгляд и занимала практически всё пространство. Западную стену напротив кровати занимал огромный стеклянный стеллаж, и к моему ужасу тонкое прозрачное стекло не могло скрыть его содержимое. Теперь никаких сомнений не оставалось, с какой целью меня закинули именно в эту спальню. Противоположную стену украшали различные плети, флоггеры, кнуты, а также фиксаторы, помимо обычных наручников изобиловали ошейниками, карабинами и отцепками. Но больше всего меня напрягали предметы, скрытые у дальнего конца: вертушки с шипами, зажимы, фаллосы и даже дрель для насадок. Было там что-то еще, но мой мозг не мог дать этим вещицам определения, а уж подумать чему они служат категорически отказывался. Оставалась крохотная надежда, что Юнги побрезгует пользоваться всей этой атрибутикой, иначе лучше бы меня прикончили еще там, в подвале. Дверь в комнату отворилась столь неожиданно, что не сиди я на полу, тут же отскочил бы в дальний конец пыточной. Пыточной номер два. — Юнги! — мой голос от напряжения поднялся на полтона выше, — Пожалуйста! Отползать дальше было бессмысленно, да и куда я денусь со связанными ногами-то. Парень вихрем миновал разделявшее нас пространство и плюхнулся передо мной на колени, осторожно касаясь моего лица. Наверное там, где должен расцвести багровый синяк. — Больно? Больно? Он серьёзно спрашивает меня о боли? Когда сам же притащил меня сюда? Чокнутый псих. Но от его слов я невольно прислушался к своим ощущениям: губа пощипывала, рука неприятно ныла (кажется, все же перелом), дышать тяжеловато, однако все чувства перекрывала яркая боль в бедре. Хотя я постепенно стал привыкать к ней. Даже не знаю, сейчас вполне терпимо. Вот только Юнги об этом знать не обязательно. — М-м, — вместо слов простонал я и уронил голову вниз, пытаясь изобразить полубессознательное состояние. Голова, как назло, оставалась ясной и чистой, хотя так хотелось бы сейчас попасть в черный непроглядный плен обморока. Одногруппник тут же засуетился, пытаясь помочь мне хоть как-то, вот только в его сумбурном мельтешении не было никакого толка и я, по доброте своей душевной решил ему подсказать: — Руки. На мгновение парень замер, видимо, раздумывая верить мне или нет и я решил его подбодрить: — Юнги, посмотри на меня, куда мне сбегать. Даже сил на кровать взобраться нет. Похоже мой вид и впрямь оставлял желать лучшего, ибо руки мои тотчас же оказались на свободе… Эх, как же приятно вновь их ощущать, пусть и с приданым в виде табуна мурашек. Пока я пытался размять свои отекшие руки, мои ноги также освободили от оков, и я не преминул тут же ими пошевелить. Здесь, конечно, дела обстояли хуже. Нижние конечности категорически отказывались слушаться хозяина и с великим трудом поддавались поступающим им импульсам. Юнги за всеми мои махинациями наблюдал с превеликой осторожностью, а пока я медленно расхаживал по комнате, разминая ноги, так и вообще напрягся, словно готовился в любой момент наброситься на меня. Похоже, нервы его достигли своего предела, так как буквально через четыре круга по комнате, он сковал меня в тиски со спины и горячо зашептал на ухо: — Теперь ты будешь только моим. Всегда. В очередной раз поражаюсь, как мог не заметить его маньячной сущности раньше. Юнги, прижавшись к моей шее с каким-то диким наслаждением втянул в себя воздух, и меня передернуло от отвращения. — Ты такой сладкий, Тэхён. И только мой. Теперь только я смогу прикасаться к тебе, только мой запах будет на твоей коже. Его руки плавно поползли вниз, словно в подтверждении своих слов. Я судорожно дернулся. Нужно было что-то придумать, хоть что-нибудь и срочно. В голове был полный разгром, мысли все спутались и я в отчаянии выпалил первое, что пришло в голову. — Почему ты мне раньше ничего не сказал? Подействовало. Рука парня резко замерла, не дойдя до своей цели, а я приободрился его замешательством и продолжил: — Почему не признался в чувствах раньше? Ведь тогда у нас все могло сложиться иначе. Кажется, мои слова ввели его в ступор, по крайней мере на несколько секунд он превратился в статую. — Но ведь я тебе говорил… — неуверенно начал он. — Ты слишком быстро отступил, — ложь из меня потекла ручьем, — А ведь ты мне был так симпатичен. Будь ты немного настойчивее, и мы могли бы быть вместе. Но ты так быстро сдался, что твои чувства не показались мне искренними. Боже, что я несу. Мне казалось, что каждое мое слово отдавало фальшью, и Юнги сейчас просто взбесится. Но похоже мои слова и впрямь подействовали на него, так как в следующую секунду меня перевернули на девяносто градусов и взволнованно залепетали. — Тэхён, я… А точнее попытались. Оказавшись лицом к лицу со своим похитителем, я что есть мочи треснул его головой по носу, благо хоть этому меня научили в академии. Правда за столь необходимый, как оказалось, навык пришлось отплатить легким сотрясением, но эта так, мелочи. Зашипев от боли, одногруппник тут же отшатнулся назад, тем самым освобождая меня из оков. Медлить я не стал: зарядил ему с ноги по детородному органу, чтоб не повадно было лезть ко мне с грязными намерениями, и как только тот сполз на пол пару раз долбанул с ноги в живот. Меня охватил не просто огонь — пламя ярости завладело моим рассудком и пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки. Сейчас не время и не место, нужно бежать. Я тут же бросился к двери, дернул за ручку и чуть не выкрикнул от радости. Открыто. О том, что из одежды на мне лишь разодранная байка я совершенно не думал. Ноги на автомате несли меня к заветной входной двери, к свободе. Позади раздался громкий, полный бешенства вопль. Ох, черт, быстро же Юнги оклемался. Даже жалко стало, что не забил его до смерти. Со второго этажа тут же послышались тяжелые, громкие шаги — кто-то стремительно желал присоединиться к нашему скромному обществу. Вот только ждать я не собирался и с удвоенной скоростью поплелся к двери, хотя все равно получалось раздражительно медленно — каждый шаг отдавался резью в бедре. Как быстро меня схватят было лишь вопросом времени. Уйти далеко я бы все равно не смог. И о чем я думал, когда так опрометчиво попытался сбежать. Мой последний шанс на побег песком посыпался сквозь растопыренные пальцы. Юнги что-то кричал на заднем фоне, держась за окровавленный нос, пока два бугая держали меня по обе стороны, дожидаясь приказа своего начальства. Отчим смотрел на меня без всякой усмешки: с отвращением и презрением (что ж, я тоже к нему теплых чувств не питаю) и негромко, но властно приказал: — Он нам больше не понадобится. Вряд ли сам хоть что-то знает. Избавьтесь от него. Его дружки тут же принялись за дело, кинув меня на пол и достав пушки, но их прервали, укоризненно выпалив: — Ну не здесь же. И давайте без шума и грязи. После чего отчим укатил куда-то наверх, а меня потащили на улицу, как скот на убой. Правда через другой выход, видимо ведущий во двор. Яркий свет белоснежного покрывала тут же ослепил и первое время я просто тащился вслепую, хотя мне даже ногами передвигать практически не надо было. Воздух был настолько свежим и чистым после затхлого дома, что я невольно втянул его полной грудью… И тут же едва не задохнулся — холод острыми иглами проник в легкие. А я без верхней одежды и даже обуви на мне не было. Хотя уже через пару минут меня это перестанет беспокоить. Шли мы недолго: примерно через сто метров меня швырнули в снег. За моей спиной простирался густой и темный лес. Ха, это чтобы труп далеко тащить не пришлось? Ленивые какие. Даже не знаю, то ли мороз выбил мне все чувства, то ли я просто принял свою смерть, но не было паники, истерики, страха. Впрочем, надежды тоже не было. Пустота. Надо же, а я только сейчас заметил как красиво красные капли смотрятся на белоснежном, нетронутом снеге… Послышался щелчок спускового крючка, прямо мне в лицо смотрело дуло пистолета. А в лесу тишина, даже пения птиц не слышно — ничего. Словно все замерло в ожидании чего-то. И я замер, приготовившись к боли. Прикрыл глаза и просто расслабился. В голове крутились лица знакомых, близких, друзей, Чонгука… Чонгук был ярче всех. Просто всплыл перед глазами, улыбаясь своей кривой улыбкой. Даже в видении его взгляд оставался все тем же снисходительным, чуть лукавым, с хитринкой. Таким, как я люблю. А ведь мы с ним так много не успели… — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал я и в эту же секунду прозвучал выстрел.