Спасти нельзя оставить

Всю следующую неделю я как по часам являлся в дом своей матери, так сказать, наверстывать упущенные годы разлуки. По утрам просыпался, выжатый как лимон, кряхтя, сползал ужом с кровати и в течение дня бродил из аудитории в аудиторию, словно зомби, спотыкаясь на каждой ступеньке и натыкаясь на углы. Ноги подгибались, и все время жутко хотелось спать. Впрочем, Чонгуку это не мешало гонять меня как собаку сразу же после занятий, обучая искусству самообороны. Оно и к лучшему — спеша к младшему братишке, я настолько быстро обучался новому, что догнал и даже перегнал двухмесячную программу. А куда уж тут денешься, иначе бы директор хрен меня отпустил. Правда задержание загибом руки за спину мне всё еще не удавалось, но судя по удовлетворенной улыбке, глава академии был мной доволен. А довольно начальство — доволен и я. Так что из тренировочного зала выходил с опущенной головой, дабы спрятать ухмылку от уха до уха, которая упорно не желала сгоняться с лица. И тут же мчался в центр города, к неприметному кирпичному домику, где на втором этаже у двери меня уже ждало маленькое чудо. Надо же, никогда не думал, что за такой короткий промежуток можно так сильно привязаться к человечку, которого загодя готов был обвинить во всех бедах. Ну как тут устоишь, когда маленькие ручки сжимают шею, а липкий от чего-то носик утыкается в щеку. Странно, чего это Джин Ук такой заляпанный? А глазки блестят, в прорезях покраснели. Плакал что ли? — Мама уже ушла? — интересуюсь, подхватывая ребенка и попутно закрывая входную дверь. — Усла, — подтвердили мне, а руки крепче шею сжали. Какой все же замечательный ребенок — напуган до безумия, а все равно сияет радостной улыбкой и даже слова поперек не скажет. А я, едва сдержав злость, чмокнул липкий носик. Ммм… мороженое. Вот же Ю Ми! Знает ведь, что малыш боится оставаться один, могла бы и подождать. Да и вообще вся эта ситуация мне категорически не нравится. Всё началось сразу же после моего первого визита. Не успевал я нажать на звонок, как дверь мне открывала красивая и нарядная мама и толком не сказав ничего конкретного тут же улетала в неизвестном направлении. Следом за ней неизменно уплывал шлейф дорогого (откуда только деньги?) парфюма. Возвращалась уже за полночь, словно подросток с каблуками в руках, но счастливым, мечтательным взором. Тут и думать долго не надо, даже слепец бы догадался. Дело пахло новым хахалем. Вот только к кому она бегает? Как долго это продолжается? И если долго, то с кем оставляла Джин Ука и думала ли о нем вообще? О том, что я всё еще студент, которого зачеты и экзамены уже поджидали за углом, ехидно скаля зубы, Ю Ми вспоминала только когда виновато будила меня у кровати братишки. Переночевать мне, естественно, никогда не предлагали. Правда и один по городу по ночам не шастал — Чонгук скорее мне голову открутит. Забирал на машине и с каждым разом хмурился всё больше. Ну, а я… а меня ждала череда синяков под глазами и невыполненного домашнего задания. И я-то не против — играть с Джин Уком сплошное удовольствие, но с мамой разговор неизбежен. И сегодня! — Джин Ук-а? — мы уж больше пятнадцати минут складывали кубики и, судя по увлеченной мордашке братишки, стало понятно: будущий конструктор у нас растет. Правда, вместо того, чтобы складывать картины, он строил пирамиды — ну значит будущий строитель. Мы еще определяемся, — А мама часто уходит? Маленький, не отрываясь от чрезвычайно важного дела, коротко кивнул. А у меня внутри всё вновь перевернулось. Уже в который раз задаюсь вопросом: а Ю Ми вообще нужен Джин Ук? — И ты остаешься один? — осторожно интересуюсь. — Нет, к нам плиходит злая тётя. — Злая? А почему злая? Джин Ук вдруг вздохнул так грустно, совсем не по-детски и заговорил: — Она на меня кличит и телевизол смотлит, где дяди и тети целуются, а мне мультики не дает смотлеть. — А маме ты говорил про злую тётю? И снова коротки кивок, а потом жалобное: — А мама сколо плидет? И столько надежды было в этом взгляде, столько тоски, что мое сердце рвалось на части, чтобы этой самой частью заткнуть пустоту внутри малыша. Что Ю Ми творит? Видит же, что ребенок скучает, ну разве так можно? — Скоро, малыш, скоро, — успокоил я, меньше всего веря в свои слова, а после весело предложил, — А давай я тебе сказку прочитаю про смелого мальчика, который поборол злого капитана с крюком вместо руки. Джин Ук явно заинтересовался, глазки вновь засветились озорным блеском. — Хочу самолетик, как ты мне вчела делал, — внес своё конструктивное «хочу» ребенок, — А потом сказку. Ууу… явно прослеживаются еврейские корни. Ну да ладно, сегодня можно. И мы дружненько пошли кататься на «самолетике» в лице моих ног. А уже вечером, после третьей сказки, когда мелкий всё же погрузился в свой персональный мир сказок, в замке тихонько перевернулся ключ. Я кинул взгляд на часы — стрелки давно перевалили за полночь. Впрочем, ничего другого я и не ожидал. — Ю ми, — называть маму «мамой» почему-то язык упорно не желал, — Нужно поговорить. Женщина, которая явно ожидала застать меня по обыкновению спящим, от моего неожиданного появления едва заметно вздрогнула, рот открылся, в намерении что-то сказать, но я уже прошел на кухню. Пара минут приглушенной возни и в царство, долженствующее дарить удовлетворение желудку, вплыла растрепанная мать и тут же виновато потупилась. — Прости, тебе наверняка надоело сидеть с Джин Уком. Ты же в няньки не нанимался, — сложив руки на столе и всё еще не поднимая взгляда, как провинившаяся ученица пробормотала она. Я тупо захлопал глазами и даже забыл, что вообще собирался сказать. — Нет, с Джин Уком мне нравится возиться. Как ты вообще могла о таком подумать? — Значит, тебе нравится проводить время с братом? — тут же оживилась Ю Ми. Ой, что-то нехорошее предчувствие меня охватило. Не нравится мне её взгляд. Слишком полон надежды. Но понять, что меня настораживает так и не смог, потому осторожно подтвердил. — Ну да. — Это хорошо, — непонятно кому сообщила она и я напрягся конкретно. А через секунду напрягся еще больше, когда на меня подняли полный решимости взгляд, — Ты прав, Тэхён, нам нужно поговорить. Та-ак, дышим спокойно, поговорить, так поговорить. Но руки я под стол всё же спрятал — слишком уж они дрожать сильно стали. — Думаю, ты заметил мои вечерние отлучки, — начало разговора уже воодушевляет. Я не смог сдержать едкой усмешки. Впрочем, мать это нисколько не обидело и она продолжила: — У меня появился мужчина. — Да-а? А я-то думал… — Тэхён! — резко оборвали меня, — Давай поговорим серьезно! Серьезно, так серьезно. Я прилежно сложил руки на столе и с видом человека, вызубрившего всю часть школьной и внешкольной программы, уставился на мать. Она на моё представление лишь тяжело вздохнула и заговорила. Лучше бы молчала, ибо каждое слово било хуже ножа. — С ним я познакомилась, когда Джин Уку едва исполнилось два года. Он… он просто невероятный мужчина, такой обходительный, такой заботливый и… Я резко перебил: — Так, ладно, часть с его восхвалением опускаем и переходим сразу к сути, — слушать, как поливают сиропом чужого мужика и при этом чуть ли не слюнки пускают… не уж, и так тошно. — Самое главное, Тэхён, что он меня любит. Я это чувствую. Со мной еще никогда такого не было за всю мою жизнь.  — Иии… — поторопил я женщину, всё еще пытаясь понять, к чему она клонит. А Ю Ми вдруг занервничала, глаза забегали по всей кухне, всячески избегая моего лица, а рукам вдруг срочно потребовалось потеребить скатерть. — В общем… пару недель назад, он предложил мне переехать к нему. И замолчала, ожидая моей реакции. Взгляд при этом все еще сканировал скатерть. — Ну… поздравляю, — я всё еще не видел проблемы. Мама неуверенно подняла на меня взгляд и на одном дыхании выпалила: — Его дом в США. От шока я отходил минуты две. Не то, чтобы я не ожидал такого исхода событий. Нет, я прекрасно понимал, что мужчина и женщина должны жить вместе, но черт подери не в США же. В Корее что, места закончились? Бедный Джин Ук! Хотя он еще маленький, не успел привыкнуть к окружению и друзьями обзавестись. Может оно и к лучшему, не придется вечно жить в страхе? — И когда вы уезжаете? — хрипло выдавил я. — Я еще не дала согласие, — Ю Ми как-то побледнела и едва слышно прошептала, — Есть одна проблема. Одна? Правда? Ну что же… — И что за проблема? Да и вообще, что за мужик? Где познакомились? Он хоть приличный, не пьянь какая? — вопросы полились рекой, — Холостяк или у него тоже есть семья? Как он принял, что у тебя есть младший сын? — на этом вопросе Ю Ми стала совсем уж мертвенно-бледной и меня осенило, — Погоди, а он вообще знает о существовании Джин Ука? Тишина. — Ма-ам… — Не знает, — прошептала она. Оба-на. — И когда ты собиралась ему сказать? Или сюрприз устроить хочешь? Мол, чемоданчик в Америке открываем, а там такая неожиданность. Вот так радость мужику будет. — Да знаю я! — в сердцах выкрикнула женщина и тут же закрыла рот. В спальне послышалось беспокойное ёрзанье, — Знаю я, — уже значительно тише повторила она, — Но сказать я ему ничего не могу. — Почему? — тупо спросил я. Кажется, мой мозг перестал воспринимать информацию еще в начале разговора. Ю Ми вдруг закрыла лицо руками, просидела так минуту, а после подняла на меня усталый, изможденный взгляд и как-то бесцветно заговорила: — Я уже не молодая, Тэхён, — и с отчаянием, — Я старая! Кому нужна потрепанная жизнью тетка, да еще с ребенком на руках? А ведь я тоже хочу счастливой жизни. Любви хочу! И банальной мужской заботы. Я ведь тоже женщина, Тэхён, — послышался тихий всхлип, — Я так устала! Так устала всё время прятаться, тянуть всё на себе одной. Мне просто хочется урвать себе немножко женского счастья, понимаешь? Я не кивнул, вообще не шевелился. Даже если бы захотел, не смог. Меня охватил ступор, просто не мог поверить своим ушам. — А он меня любит! — тем временем продолжила женщина, — Любит, я чувствую. После твоего папы я такого никогда не испытывала. Я столько лет терпела побои твоего отчима… Смолчать я не смог. — Ты сама его привела. — Знаю, — слабо улыбнулась та, — И заплатила сполна. И тобой тоже. Мне жаль, прости. — Откуда ты знаешь, что не совершишь такую же ошибку? Может этот твой, окажется не лучше. Зачем ему забирать тебя в Америку? Ему Кореи мало? Всё это очень странно, там тебя никто не защитит. А вдруг у него там гарем из таких же наивных ду… женщин, как ты? Может он тебя в рабство отдаст, такая мысль не приходила тебе в голову? Мама вновь печально улыбнулась, распустила волосы, с наслаждением впустила в них пальцы и только потом ответила: — Тэ, поверь, жизненный опыт вынудил разбираться в людях. И в своем мужчине я уверена, он меня не обидит. А Америка… он там жил еще до приезда в Корею, там его основной бизнес и он не может долго находиться здесь. Скоро он уедет и мне нужно дать ответ в ближайшее время. Бред. Безумие. Полное безумие. Крыша едет очень даже спеша. — Если он такой хороший, то почему же ты ему до сих пор про Джин Ука не рассказала? Ага, замолчала. Значит не всё так гладко. — Я не могу так рисковать. Это может стать проблемой. Ну всё, это полный аут. Я сейчас просто взорвусь. — Рисковать? А сыном ты своим не рискуешь? И это ты Джин Ука проблемой назвала? Дожили, теперь матери детей своих проблемами называют, — во мне всё клокотало от гнева, будь я драконом, от кухни бы остались одни угольки, — И что, куда ты денешь сына? Отдашь в детский дом? Спросил я это так, не подумав. Понятное дело, что Ю Ми на такое бы не пошла. Как бы там ни было, а сына своего она любит. Ну по крайней мере, настолько, чтобы не отдать чужим людям. — Не отдам, — подтвердили мои домыслы. И на меня вновь воззрились тем самым взглядом полным надежды. И тут я вспомнил, при каких обстоятельствах, а точнее при каком вопросе на меня так смотрели, картинка стала складываться и мне что-то стало совсем нехорошо. Хреново так стало. Раздался нервный смешок. Затем еще один, и еще… Кажется ко мне пришла подружка истерика. — Не-ет, — всё еще нервно хихикая протянул я, — Ты не можешь. Чужим людям не отдаст, а вот не чужому… — Тэхён, ты ведь сам сказал, что тебе нравится с ним время проводить, — затараторила Ю Ми, — Вы с ним так хорошо ладите. Он тебя любит, да и ты к нему теплые чувства питаешь. Почему нет? В голове стало пусто. Совсем. Мне даже сказать было нечего. А мать всё продолжала что-то говорить, в чем-то уверять. Вот оно, каково быть рыбой — вижу открывающийся рот, а звуки до меня никак не долетают. — Вы же, как-никак братья, да и я буду спокойна. — Спокойна? — зашипел я, — Спокойна, говоришь? Да ребенку нужна мать. Мать, а не брат, как ты не понимаешь? Что я ему скажу, когда он спросит, куда подевались его родители? Он и так без отца, а ты еще его совсем сиротой оставить хочешь? Горячие слезы тут же прочертили узоры на щеке женщины, но мне было плевать. Если раньше оставалась хоть какая-то надежда, что мать изменилась, что подарит свою любовь если не мне, так хоть второму сыну, то сейчас её нет. Просто перечеркнута черной краской. Вылетела и уплыла… в США. — Ну что ты такое говоришь, никакой он не сирота. Отец его жив, да и я не навсегда улетаю, — вытирая кухонным полотенцем слезы, пробормотала женщина, — Это же всё на время. Как только всё устаканится, я обязательно всё ему расскажу, а потом приеду и заберу. Тебе не нужно будет вечно с ним нянчиться. Это всего лишь на время. На время, — как заведенная повторила она. Силы вдруг в один миг покинули меня, спорить и доказывать что-то больше не хотелось. Лишь невесело усмехнулся: — На одни и те же грабли, да МАМ? — последнее слово я выделил особенно сладко, да так, что Ю Ми болезненно дернулась и кинула на меня затравленный взгляд. А может оно и к лучшему? Может, не так уж и плох вариант съехать на отдельную квартиру и деньги взять? Забрал бы Джин Ука к себе, и было бы у нас все хорошо. Может и Чонгук бы к нам переехал? Вот только… — Я всё еще студент, ты помнишь? Мне еще полгода учиться. Мою фразу можно было интерпретировать как поражение, что тут же почувствовала Ю Ми. — Да, конечно помню. Мы с этим разберемся. Джин Ук уже достаточно большой, чтобы ходить в садик, а там если что няню нанять можно. А вообще он мальчик тихий и послушный, мешать тебе не будет, — тут же схватилась за соломинку женщина. — А внимание? А… Хотя, кому я говорю? — Ладно, пусть так, — сдался я, чувствуя себя полностью опустошенным, — Но что ты скажешь сыну? Я тут же представил эти большие глазки, блестящие от слез, дрожащие губки и тихий вопрос: «А мама скоро придет?» Всё! Не могу! Не хочу знать. Поспешно вскочив со стула, я тут же помчался к двери. Пусть сама разговаривает с Джин Уком, избавьте меня от столь «приятного» зрелища. Иначе просто не выдержу. Бедный малыш. Провожать меня никто не стал, и поспешно засунув рукава в куртку, я схватил рюкзак и пулей вылетел на лестничное крыло. Пару пролетов — и ночной воздух тут же остудил пылающие щеки. А я так и стоял, жадно глотая воздух, и едва сдерживал нарастающую истерику. Хотелось рыдать и смеяться, бегать по улице с воплями и забиться в угол. Меня разрывали противоречивые чувства и я просто не знал, что со всем этим делать. — Тэхён? — послышался неподалеку столь нужный сейчас голос, — Тэхён, ты чего? Да на тебе лица нет! Я ничего не ответил, просто уткнулся носом в теплую шею и втянул знакомый аромат… Полегчало. Чонгук, рассеянно гладил меня по спине, что-то негромко бормоча, а я медленно, но верно приходил в себя и в итоге всё же успокоился. Как все-таки хорошо, что меня забирают по вечерам. А то после таких разговоров, не знаю, как бы добрел до академии. Уже через час мы сидели в уютной кухне с кружками горячего какао. Мой личный антидепрессант. Хотя чую я, директор туда явно подмешал что-то антистрессовое и очень даже градусное. — В общем как-то так, — подытожил я свой невеселый рассказ, — Так что будем мы с Джин Уком жить вместе. Чонгук, всё это время внимательно меня слушая, протяжно выдохнул: — Да уж, честно говоря, такого исхода событий я не ожидал. А я-то как не ожидал… Но лишь пожал плечами и осторожно отломил ложечкой кусочек оладушки, зачерпнул варенья, попробовал. Неожиданно сладкий творожный вкус там, где я предположил обычное блинное тесто, и кислинка варенья, в котором кроме черники еще и малина ощущалась. Вкусно. Что тут сказать… а нечего, да и не хочется. Как говорится, чему быть, того не миновать, и если мать так решила, то… Ну и пусть! Нам с Джин Уком будет очень даже весело. Будем с ним на рыбалку ходить, домик из подушек строить, он у меня вырастет мужчиной ого-го. Ведь живут же братья без родителей и очень даже неплохо. А мы чем хуже? Мы даже лучше, вот! — А знаешь, — задумчиво произнес я, — Пусть даже так. Ю Ми улетит в Америку и отчим её там уже не достанет. А Джин Ук будет под моим присмотром и мне так даже спокойней будет. Мало ли мать его там совсем забросит со своими душевными переживаниями. Чонгуку моя светлая мысль явно не понравилась. Нахмурившись, он отбивал барабанную дробь костяшками пальцев по граниту столешницы и о чем-то глубоко задумался. А я же просто откинулся на спинку стула и позволил себе отпустить ситуацию. Тут уже ничего не поделаешь. Не хочу и не буду! Фарфор приятно грел руки, от чашки всё еще клубилась струйка белого облака. Вот так бы всегда: сидишь себе в уютном креслице, попиваешь вкуснющий напиток и любимый человек напротив, который действует лучше любого успокоительного. Даже не знаю, почему все проблемы кажутся уже не такими пугающими, когда директор вот так вот рядом сидит и в глаза внимательно заглядывает. В этот момент я как нельзя остро прочувствовал слова мамы о счастье с любимым человеком. Не так уж и далека она от истины. — Это твое окончательное решение? Может лучше отоспись, взвесь все за и против, а потом уже иди на такой серьёзный шаг. — Предлагаешь мне молча наблюдать, как она отдаст Джин Ука в чужие руки? — мои бровь взметнулись вверх, — Нет уж, он останется со мной. И так легко на душе стало, терпеть не могу неопределенности. А Чонгук посмотрел на меня таким до-олгим, изучающим взглядом и решимость в нем вдруг появилась. — Ну раз уж ты все же решил забрать Джин Ука, — наконец заговорил он после долгого раздумья, — то будете жить в моем доме. Я так и застыл, в изумлении глядя на него. Кажись, в какао намешано было что-то еще… — А что ты на меня так смотришь? — невозмутимо продолжил директор, — Не могу же я доверить тебе ребенка. Придется няньчиться с вами обоими. И могу с точностью сказать, что хлопот я наберусь отнюдь не от малыша Ука. А вот это обидно. — Ну знаете ли! — Не знаю и знать не хочу, — на лице директора появилось выражение охотничьего азарта и он плавно подплыл ближе. — Ну уж извините, что доставил вам столько хлопот. Да и вообще, в няньки мы к вам не набивались, так что устраивайте себе детский сад с другими детками. Более покладистыми. И я резко вскочил со стула, чтобы гордо уйти, но мои намерения жестоко и подло оборвали совсем не жестоким, чувственным поцелуем. Обжигающе горячая ладонь зарылась в моих волосах, нежно, но при этом не давая ни малейшего шанса вырваться из столь желанного плена. Я попытался перехватить его руку, но… он поймал ладонь, переплел наши пальцы, поднес к губам и поцеловал каждый мой ноготок, пристально и почти с мольбой глядя в мои глаза… Атас! И я зажмурился, окончательно сдавшись на милость победителя. — Тэ, — его голос пробил до мурашек, — Я ведь сейчас серьезно. Совсем растеряв последние остатки разума, я непонимающе заморгал: — Что? Директор, улыбнувшись чему-то своему, милостиво просветил: — Тэ, я ведь не шучу по поводу переезда. Я хочу, нет, я требую, чтобы ты переехал ко мне. И даже не пытайся сопротивляться! — грозно сообщили мне. Да я и не пытался, только уголки губ предательски дрогнули, норовя дотянуться до ушей. Но нельзя, нужно же сохранять маску серьезности, — Ты же меня знаешь, я ведь и силой заставить могу. Но второй вариант я тебе ой как не советую. И мне бы сейчас возмутиться, всеобщую декларацию прав человека зачитать. В конце концов, что я зря четыре года в академии отучился? Но… ах, почему же так хочется смеяться. Громко, заливисто, счастливо. Но взгляд напротив, не смотря на внешнюю непоколебимую решимость, полон волнения и тревожного ожидания. Ну неужели Чонгук всё еще сомневается в моих чувствах? — А у меня есть выбор? — насмешливо интересуюсь, всё еще играя роль обиженных и оскорбленных. Мне неожиданно серьезно ответили: — Выбор есть всегда! Тэхён, — негромко позвал, и смеяться почему-то перехотелось, — Я ведь не принуждаю. Просто… — глубокий вздох и он продолжил, — просто, просыпаясь по утрам в постели хочу видеть твою заспанную мордашку, хочу носить тебе завтраки в постель и видеть, как ты при этом закатываешь глаза, — я невольно фыркнул и с огромным усилием не возвел глаза к потолку, — Хочу ходить с тобой на работу и возвращаться с нее, хочу смотреть, как ты краснеешь, когда я ворвусь к тебе в душевую… — О-о. — … а после засыпать в одной постели, крепко прижимая к себе. Хочу видеть тебя постоянно. Ты мой. Ты мой весь без остатка. И для тебя пути нет назад, родной, потому что если ты отступишь на шаг, я стану ближе на два, — Чонгук вдруг запнулся на мгновение и произнес уже с ледяным напряжением, — Но если ты считаешь, что я на тебя давлю, то… И я не выдержал. Притянул директора к себе, прервав на полуслове, и нежно коснулся его губ. — Люблю тебя, — на его губах появилась совершенно фантастическая улыбка, — И никуда ты от меня не денешься. Даже не мечтай. Больше сказать ничего не удалось — во время поцелуя, особенно такого, даже мычать не получается.

***

Десять часов утра. Кухня Чонгука. Я сижу в очередной рубашке, ладони обнимают горячую чашку, а передо мной горочка бутербродов. Внушительная такая. Вокруг разбросанные вещи и погром, который мы устроили еще позавчера в порыве…кхм. Но все это где-то там, а здесь я смотрю в глаза цвета кофейной гущи, улыбаюсь и не могу остановиться. Потому что на меня тоже сморят, тоже улыбаются и прекращать это дело не хочется совсем. — Чонгук, — негромко позвал я, всё так же улыбаясь. — М-м… — Телефон. — Что? — кто-то явно был где угодно, но не здесь. Однако, видимо трель звонка достигла и его ушей. Ответив на вызов, Чонгук вновь взглянул на меня, чтобы уже ни на что другое не смотреть. А в трубке послышался чей-то торопливый голос, срывающиеся взволнованные слова, которым директор внимал, и с каждой фразой лицо его мрачнело все больше. — Как давно это произошло? — теплая улыбка мне, но тон оставался суровым. И вдруг резко и зло: — Как вы вообще могли такое допустить? Да и где! В самом участке! Поувольняю всех к чертовой матери, — в трубке вновь быстро заговорили, но Чонгук дослушивать был не намерен, — Ваши оправдания можете оставить при себе, мне ни они, ни ваше мнение не интересны. Буду через сорок минут. Он нажал на кнопку отбоя и бросил телефон на стол. — Рассказывай, — потребовал я. Директор пристально посмотрел на меня, и в животе что-то так неприятно стало. — Что? — не выдержал я, — Что-то с мамой? Братом? — Да нет, всё с твоими родственниками хорошо, — успокоили меня, — Кстати их вчера с утра переселили в другое место. Вот так новость! — Это еще зачем? — нет, я совсем не паникую. Заметив мою слабо скрываемую нервозность, Чонгук успокаивающе накрыл мои ладони своими и несильно сжал. — Не стоит так переживать. Эта банальная мера предосторожности. А звонили мне по другому поводу. Участок ночью взломали, там сейчас все перерыто. Мне нужно туда съездить, проверить что пропало. Обалдеть! Ну надо же, интересно, кто же эти смельчаки, которые рискнули проникнуть в логово зверя. Я, конечно, не переоцениваю мощь нашей охраны правопорядка, но кажется мне банк ограбить было бы проще. Значит, искали действительно что-то очень важное, раз уж пошли на такие меры. Интересно, что бы это могло быть? — Так, ладно, я пошел собираться. Весь дом в твоем распоряжении, не скучай, — мне лукаво подмигнули. Э-э нет, милый мой, так дело не пойдет. Я ж тут не то, что ногти, мебель от волнения перегрызу. Так что ответ мой последовал незамедлительно: — Я с тобой! Хватило только одного лишь взгляда, чтобы понять, что мне дадут от ворот поворот. И внутри что-то оборвалось от безысходности, ибо если Чонгук что-то и решит, то бараны будут нервно курить в сторонке, поражаясь его упертости. А сердце почему-то сжимается от нехорошего предчувствия. Что-то сильно нервировало и я не мог понять, что именно. Единственное, в чем был уверен, так это в том, что надо ехать. Вот только Чонгук… Нет, ну неспроста меня тянуло к нему с самого детства. Сердце ведь не обманешь. Ну чувствует он меня, и сейчас всё понял без слов. — Давай быстро только. Волшебные слова. Мгновение — и я уже на переднем сидении машины, нервно покусываю нижнюю губу. — Чонгукки, давай быстрей, — лихорадочно покачиваясь взад-вперед, попросил я. Хотя надо отдать должное директору, тот ехал на непозволительно быстрой скорости, нарушая все правила дорожного движения. Моя просьба была произнесена скорее на автомате. То ли это шестое чувство мне давало пинка под зад, то ли я просто параноик, но почему-то мне казалось, что время идет даже не на часы. — Тэ, ты чего так перепугался? Может, там ничего страшного и не произошло, мы же толком и не знаем ничего, — Чонгук наконец заметил мое состояние, — Да тебя всего колотит! — Не останавливай машину! — я едва не подпрыгнул на сидении, заметив маневр директора, — Просто давай уже быстрее доедем. Меня прожгли хмурым взглядом, но к обочине не свернули и сбавленная было скорость вновь набрала свои обороты. — Тогда прекрати паниковать иначе точно остановлюсь и буду приводить тебя в чувства! Нет, Чонгук прав, надо успокоиться. Ведь мы действительно не знаем, может там просто банда вандалов поработала от нечего делать. Н-да уж, такое себе утешение. Ох, да что же мне так неспокойно? Доехали мы до участка в максимально рекордное время. Вот только никогда дорога не казалась мне такой вечной. Нас уже ждали. Точнее ждали Чонгука. И судя по испуганным глазам и стойке смирно, кто-то уже готовился к предстоящему разносу. — Ну, выкладывай, — никогда не видел главу нашей академии таким суровым, даже на занятиях, — Быстро, четко, по существу. Бедный паренек судорожно сглотнул, глаза заметались от пола к воротнику рубашки Чонгука, однако надо дать должное голос его не дрогнул. Натренированный видать к таким конфузам. — Пройдемте в кабинет, вы сами всё увидите. Такой ответ явно директора не устроил. Меня тоже. Сразу видно — новенький и, судя по всему, таковым и останется. Но чем терять время на отчитывание молодого поколения мы, скрипя зубами, прошли по указанному направлению. Бумаги, распакованные файлы и папки — всё осенними листьями валялось на полу. Шкафы и стеллажи распахнуты настежь, диван сдвинут к середине комнаты, шуфлядки на столе перерыты. Кабинет основательно так прочистили. Вот только кто? Зачем? А главное, нашел ли наш нежданный гость того, за чем пришел? — Я жду пояснений! — от гневного рыка господина директора даже я поджал голову, а вот паренек молодец, сдержался. Правда тут же пришлось взять свои слова обратно, ибо не по протоколу, ой совсем не по протоколу заговорил мальчишка. — Я…я не знаю как так произошло, — начало уже очень многообещающее, — Я тут первый день, сигналка заработала, ну я и пошел проверить. Отошел буквально на несколько минут, а когда вернулся, тут уже вот такое… — под конец парень совсем уже сдулся и едва ли не перешел на шепот, стушевавшись под грозным взглядом. Да уж, Чонгук иной раз как взглянет — лес вянет. Короче, не работать больше бедняге в правоохранительных органах. Эх, бывает же такая непруха, подстава в первый рабочий день. — Что пропало? — продолжал пытать директор. — Э-эксперты продолжают выяснять, но пока ничего существенного не обнаружили. Фух, аж камень с души свалился. Чего не скажешь о Чонгуке. — Что значит — ничего существенного? Что по-твоему существенно? Или ты уже настолько уверен в своих познаниях, что можешь в свой первый рабочий день определить важность документа? Я спрашивал тебя, что конкретно пропало, а не твое мнение? Лицо несчастного страдальца пошло пятнами, и судя по безысходности на нем, парень явно догадывался о дальнейшем исходе его судьбинушки в участке. — Прошу прощения, — он нервно откашлялся, и так жалко мне его стало, что я уже собрался было стать на его защиту. Ну с каждым могло такое случиться, со мной так тем более. Но последующие произнесенные им слова заставили мои ноги примерзнуть к полу, а горло сжало спазмом, — Пропали лишь документы по семье Ким. — Какие конкретно документы? — Э-э… — как же быстро меняется отношение к человеку: возникшее было пару секунд назад желание защитить сменилось не менее сильным стремлением стукнуть по этой тугодумной башке чем-нибудь таким увесистым. На глаза как раз попалась хорошая такая чугунная статуэтка лошадки. Такая точно ускорит мыслительный процесс, ну или же выбьет мозги окончательно, — Вроде как некие документы о матери и сыне. А, да, точно! — парень буквально ожил на глазах. Видимо у меня энергию спер, гад, — Адрес! Там был адрес. — Какой адрес? — Э-э, — и снова поник, — Этого я уже не знаю. У директора заметно щека дернулась. А в следующую секунду кабинет потряс вопль: — А кто знает? Первым моим порывом было выбежать за дверь, споткнуться о ковер и влететь куда-нибудь под стол. И это я-то, который стоял чуть позади, а вот пареньку предстояло испытать все прелести директорского гнева в полной мере. — И-информация строго з-засекречена, — о-о, вот это он зря. А бедолага уже и заикаться начал, — Адреса я не видел. Знаю только, ч-что перевезли семью на новое место вчера утром. Перед глазами зарябило. Вдруг стало тяжело дышать. Ой, мамочки, все ясно, как божий день. — Чонгук, — сипло позвал я, чувствуя, что срочно нужно присесть. И судя по окаменевшему лицу директора, понятно всё стало не только мне одному. — Свободен, — наконец сжалился глава академии над несчастным подчиненным, и тот, словно только этого и ждал, моментально испарился. — Чонгук! — в моем голосе уже закрадывались панические нотки. — Так, Тэхён, не накручивай себя раньше времени, — произнес директор, одновременно набирая чей-то номер в телефоне. Пару гудков казались вечностью — время сейчас вообще тянулось густым сиропом — когда, наконец, на другом конце провода послышался мужской голос, — Намджун… да… не сейчас, у меня важный разговор. Скажи, что там по делу с Джун Пё, — в трубке на некоторое время повисла тишина, а затем полилась торопливая речь. И не надо быть ясновидящим, чтобы понять, что новость не из утешительных, — Какого черта? Как такое могло произойти? Да какой нахрен адвокат, у нас было собрано достаточно доказательств… что? — в трубке вновь торопливо что-то объясняли, — Так, это потом. Скажи, по какому адресу теперь живет семья Ким. Намждун, это срочно! Черт! Видимо, капитан ответа на вопрос не знал. Чонгук бросил трубку и отвернулся к окну, тяжело дыша. Секунда, две… на пятой я не выдержал: — Что там? Что он тебе сказал? Медленно, очень медленно директор повернулся в мою сторону и… ох, кажется, мне пора готовиться к неутешительным новостям. — Твоего отчима отпустили под залог. Сегодня утром. У меня в этот момент было состояние сильнейшего шока. Черствый кекс, всунутый по дороге Хакёном, выпал из рук, ладони вспотели, сердце отбивало бешеный ритм, а в душе поселился ужас. Теплые руки тут же обняли мое лицо, большой палец успокаивающе погладил по лицу. — Тэхён, милый, только не впадай в панику. Нам сейчас истерики не нужны, — где-то там, остатками рассудка я понимал верность его слов, но ком в горле просто не давал вымолвить и слова. Оставалась возможность лишь часто-часто кивать, прикладывая титанические усилия, чтобы не разнести и так не в самом порядочном виде кабинет. — Чонгук, — прошептал осипшим голосом, — Это отчим! Это его человек перерыл тут весь кабинет! Господи, ведь он теперь знает адрес и наверняка уже едет к ним, — ужасная догадка червяком закралась в мой мозг, — Он ведь не оставит её в живых. Он убьет её! И заберет Джин Ука.