3
9 сентября 2018 г., 12:26
Юмико застыла на месте, из рук что-то выпало и зазвенело, разбиваясь на мелкие осколки, которые покрыли собой пол, старательно вымытый ей и другими сёстрами буквально час назад. Ей показалось, что на миг время вокруг неё остановилось, из мира исчезли все звуки и краски, а её саму окружила тонкая серая пелена, от которой, как от стенки, отражалось её сначала на миг остановившееся, а затем резко участившееся сердцебиение. Японка осознала, что по щекам у неё пробежали солёные капли и только тогда поняла, что таинственная пелена - это слёзы, мешавшие ей видеть ясно. С этим осознанием к ней вернулась способность слышать и чувствовать, она протёрла очки и попросила повторить, надеясь, что ослышалась, но слова остались неизменными. Затем посланник Максвелла сказал, что начальство ждёт её в штабе незамедлительно для получения более подробной информации и составления плана действий.
Монахиня кивнула, попросила подождать её минут пять и пошла к себе. Там она сначала тихо поплакала, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал всхлипов, затем поднялась, быстро привела себя в относительный порядок, взяла Симабару и пошла на выход. Правда, Юмико тут же остановилась у прикроватной тумбочки, взяла с неё фотографию и на миг прижала её к груди, поставив затем обратно. Потом она поставила её на место и вышла, хлопнув дверью.
Фоторамка, где стояли две обнявшиеся девочки, упала на пол, стекло разбилось, а изображение отлетело под кровать, где и осталось лежать в темноте.
***
Дорога до кабинета была очень тихой, Такаги какое-то время оглядывалась без конца, всё ожидая увидеть, что кто-то выпрыгнет и закричит: "Розыгрыш! Сюрприз!"... Глупая надежда, которая таяла с каждым шагом, с каждой минутой. И вот, наконец, нужная дверь, куда Юмико влетела, не постучавшись, и тут же выпалила: - Живо отвечайте, что происходит?! Андерсон, сидевший у стены, вздрогнул от неожиданности, на его лице, обычно либо сурово-непроницаемом, либо улыбающемся и добром, либо яростном и немного безумном, отражались сейчас растерянность и смятение. Максвелл, сидевший на своём обычном месте, лишь поднял на неё немного усталый, но всё такой же холодный взгляд, отложил ручку и бумагу. - Ты пришла раньше, чем я ожидал. - Я, кажется, задала вопрос!-монахиню трясло, на глазах и щеках вновь заблестели слёзы, в глазах пылала ярость. Она была на грани, на тонкой линии, отделяющей Юмико от Юмиэ, секунда промедления - и вторая личность взяла бы контроль. Андерсон встал, готовясь к худшему, но Максвелл спокойно, как ни в чём не бывало, сказал: - Может, успокоишься, сядешь и выслушаешь меня, Юмико? Криком и истерикой делу не поможешь. Это, как ни странно, отрезвило японку, она смогла взять себя в руки, собралась и села перед ним. - Извините, пожалуйста. Я просто переживаю. - Мы все сейчас волнуемся не меньше тебя, не забывай об этом. На языке вертелось немало колкостей, монахиня так и хотела сказать, что за свою жизнь Максвелл волновался только за себя и ни за кого больше, но она подавила порыв и продолжила немного подрагивающим голосом: - Что произошло? Епископ откинулся назад, вздохнув и прикрыв глаза. Только сейчас она заметила, что у него мелко-мелко дрожала щека, а сам он находился в небывало напряжении. Это удивило японку - всё-таки и впрямь волнуется. Тем временем Максвелл открыл глаза, один из которых тоже чуть дёргался, потёр виски и также невозмутимо спросил. - Может, воды? Ситуация не из простых... - Говорите. Он снова вздохнул и начал рассказ. - Оперативнице Вульф сегодня поступило новое задание - приказ от самых высших кругов Ватикана. Наши люди обнаружили штаб-квартиру одной исламистской группировки в заброшенном комплексе на окраине Рима. Он ограждён от основной части города, люди туда уже не ходят - слишком опасно, но при этом доступ туда есть через дыры в ограждении. Еретики этим воспользовались, взяли место под контроль и начали готовить серию терактов по всему Риму, взрывы должны были происходить во многих католических храмах. - Неверные восточные собаки....-прорычал Андерсон, но Максвелл жестом его остановил. - Наши люди узнали об этом очень быстро, информацию незамедлительно передали лично папе, а тот отдал приказ об их уничтожении любыми средствами нам. И мы передали это дело ей. - Вы отправили её туда совсем одну?-ахнула Такаги, бледнея.-Против вооружённых террористов с взрывчаткой? - Данные сообщали о небольшом количестве преступников, максимум, 10 еретиках в здании. Остальные рассредоточились по всему Риму, но мы их уже нашли и... наказали должным образом. И, разумеется, мы не отправляли её одну!-голос дрогнул, епископ откашлялся и вновь продолжил.-Она настаивала на этом, но мы отправили с ней отряд аколитов, который должен был её прикрывать в случае необходимости. План был таков: она идёт внутрь одна, группа ждёт снаружи, в случае она вызывает подкрепление, а до тех пор аколиты следили за тем, чтобы никто из еретиков не сбежал из здания. - Так что же произошло? - Она зашла внутрь, были слышны звуки борьбы, но о помощи она не просила. Затем Вульф связалась с главой отряда и сообщила, что произвела зачистку, и никого, кроме неё, внутри не осталось, поэтому она возвращается. Внезапно она переменилась в тоне, велела всем бежать от комплекса, связь прервалась. А потом... Прогремел взрыв, группа уцелела только благодаря своевременному предупреждению Хайнкель. Также они поймали ещё одного еретика, который и устроил взрыв. - А что с ней?..-Такаги уже предчувствовала ответ, но что-то мешало ей его принять, она не хотела верить в то, что ожидала услышать. Епископ вздохнул: - Она единственная, кто на момент взрыва была внутри. Если она не успела как-то покинуть здание, то мы... мы даже останков не найдём. А вероятность того, что она успела... Окончание фразы заглушили рыдания. Юмико не выдержала, всё-таки разрыдалась, громко, несдержанно, слёзы текли по щеками, капая на платье. Она качалась вперёд и назад, обхватив себя руками. - Нет... Нет, нет, нет, нет!... Не верю! Невозможно! Только не она! Андерсон подскочил и подошёл к ней, пытаясь хоть как-то ободрить, Максвелл вызвал медиков. Но монахине было всё равно на то, что происходило вокруг, всё её сознание затопила одна только боль, разрывающая её душу на части. - Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-НЕ-Е-ЕТ!-она уже билась в руках своего воспитателя и учителя, когда ей пытались сделать успокоительный укол.- Не верю! НЕ ВЕРЮ! Не она, только не она!... Почему это она, почему из всех людей это ИМЕННО ОНА?!-за этим последовал надрывный крик, сейчас обе личности в её теле корчились в муках, страдали вместе, но это не помогало. Впервые Юмиэ была беспомощна, впервые Юмико не могла просто заснуть и выпустить боль при помощи насилия, они обе чувствовали неизмеримую боль, которая шла откуда-то изнутри и не исчезала, как они не пытались этого добиться. Словно огромный кусок их души просто вырвали голыми руками. Успокоительное действовало медленно, но движения девушки всё-таки замедлялись, крики и плач стали тише, речь становилась бессвязнее. Её отнесли в больничное крыло, опять приковали к койке, её всё ещё трясло и качало. Монахиня уже тихо стонала, изредка из её рта вырывались звуки, похожие на вой раненого, умирающего зверя. Она искала глазами знакомое лицо, те же зелёные глаза, короткие, неровно стриженные светлые волосы, особенную усмешку, нахальную и свободную. Она ждала того же хриплого грудного голоса, в котором изредка проскальзывали нежные и ласковые нотки, хотела вновь почувствовать тепло этих мозолистых, не по-женски сильных рук. Ей так хотелось вновь прижаться к подруге, как в детстве, крепко-крепко обнять и не выпускать, что бы не случилось, но это было теперь невозможно. И только эта мысль ранила её душу так сильно, что никакая физическая боль не сравнилась бы с этим. И самое страшное было то, что уже никто ничего не мог исправить. Ни церковь, ни Бог, ни Дьявол... Никто. Она больше не увидит её. Всё. Финал. Такаги забылась беспробудным искусственным сном, который не нёс в себе облегчения, просто отложил страдания на некоторый срок. Во сне она шептала имя, наверное, единственного человека, кто знал о ней всё и даже больше, кто был с ней всегда, кто был всегда готов поддержать и утешить, несмотря ни на что. А теперь его нет.***
"Бог дал нам жизнь, понимаешь, Такаги? Он дал её нам для того, чтобы мы обрели цель, высший смысл, и прожили её так, чтобы эту цель выполнить. Бесцельное существование бессмысленно и никому не нужно. Я не променяю свою одну, пусть и короткую, и грешную, и полную всякого дерьма жизнь на 10 таких вот существований. Жить надо так, чтобы нас хоть кто-то запомнил, как людей, кто пытался делать что-то хорошее, пусть и такими методами. Бог дал нам жизнь, и Бог же её заберёт когда-то. И мы пойдём в Ад. Но, я надеюсь, хотя бы отправим туда перед этим как можно больше грешников. К тому же, утешает меня то, что гореть мы всё-таки будем вместе".
