Some scetches. Volume №2

      Прошло два дня с того рокового задания. В новостях о группе террористов ничего не сообщали, взрыв на фабрике объявили несчастным случаем, трагическим стечением обстоятельств, информацию о погибших и пострадавших скрыли, никто так и не узнал, что на самом деле произошло. Ватикан, когда нужно, мог замять скандал.       За эти дни XIII отделу пришлось нелегко - несмотря на то, что задание было выполнено, начались разборки, связанные с исчезновением уполномоченной сотрудницы и устроенным взрывом. Многие высшие чины католической церкви считали, что с задачей Хайнкель Вульф всё-таки не справилась, поскольку один из еретиков выжил и подорвал здание, вызвав резонанс в обществе. Но, впрочем, девушку не осуждали, считая её погибшей за свою веру, а значит, героиней, примером для подражания. Все шишки достались её руководству.       Никто из подчинённых Максвелла не осуждал, да и за что? Он отправил своего личного телохранителя, одно из самых лучших орудий католической церкви на это опасное задание, к тому же, даже не одну. Кто же мог предсказать такое развитие событий? "Неисповедимы пути Господни", как часто повторял Андерсон, но руководство это не интересовало. Максвелла открыто отчитывали, упрекали, даже пошли разговоры о его некомпетентности, впрочем, это были лишь разговоры, дальше не заходило. Но всё это действовало на нервную систему епископа не лучшим образом. К тому же, у него была сейчас ещё одна проблема.       Юмико. Монахиня за эти два дня была сломлена физически и душевно. Она мало ела, отказывалась разговаривать, просто сидела и смотрела в одну точку. Изредка она молилась или плакала, но только в одиночестве. Её состояние было плачевным, никаких посетителей к ней старались не пускать.       Но у руководства опять же был свой взгляд на происходящее. - Если она - её боевой партнёр, почему она там отсутствовала? Какова причина? Ведь тогда она виновата в провале задания и гибели сотрудницы Вульф. - Уверяю вас, сестра Такаги - последняя, кто может быть виноватой в произошедшем. - Так почему её там не было? - Она оправлялась после тяжёлой простуды, до этого она две недели билась в лихорадке, её организму нужно было восстановиться. - То есть, она болела на момент получения задания?       Максвелл вздрогнул, но затем, вздохнув, ответив честно. - Нет. Болезнь уже отпустила её к тому времени. Но, опять же, по рекомендации врача я дал её время на общее восстановление. - Так и эта ответственность лежит на вас, Максвелл? Вы это признаёте? - Если вопрос поставить так, то да. Признаю. И готов понести наказание.

***

- Здравствуй, дочь моя, как ты сегодня?       Юмико перевела взгляд карминных глаз на него, моргнула, но ничего не сказала. Андерсон вздохнул и сел у её кровати. - Ты же принимаешь лекарства и стараешься есть, правда? Тебе нужно оставаться сильной даже в такие сложные дни. Иначе как ты пройдёшь это испытание, посланное нам Господом нашим?       Монахиня вздохнула, затем взяла стакан и всё-таки выпила нужные таблетки, хотя в какой-то момент казалось, что она их просто выплюнет. Священник ей улыбнулся, но как-то принуждённо. - Хорошо. Вот так. Молодец,-он ласково потрепал её по голове. От Юмико не укрылись ни дрожь его руки, ни какая-то фальшивая улыбка. Она чуть прищурилась, затем каким-то хриплым, тихим, бестелесным голосом спросила. - Что-то случилось? И не лгите, я вижу, что не всё в порядке.       Священник вздохнул, убирая руку, на лице выступили беспокойство. - Максвелла временно отстранили от обязанностей. Его подозревают в неисполнении приказов Ватикана и измене. - Что?!-девушка рывком села, впервые за эти два дня оживившись.- Как? За что?! Что он сделал?       Поражённый её пылкой реакцией, Андерсон чуть отодвинулся, но затем вновь уложил её. - Не вскакивай так сразу, это опасно. Проходит проверка, они вряд ли найдут какие-либо доказательства его вины... - В чём конкретно его обвиняют?-монахиня никак не могла успокоиться, впервые она почувствовала такой прилив сил. - В смерти оперативницы Хайнкель Вульф, вызванной его неосмотрительностью, в предательстве интересов Ватикана... Ты же знаешь, у него всегда были трудности с другими. Разница в происхождении, положении, так далее. - Но это же бред! Просто чушь, чепуха! - Но это повод его дискредитировать, убрать с поста. Многие не преминут воспользоваться какими-то грязными методами, чтобы его выставить.       Девушка замолчала, обдумывая ситуацию. Сейчас ей не хватало Хайнкель ещё сильнее - обычно в их паре именно она сохраняла холодный рассудок и могла что-то придумать. Хайнкель... Сердце снова кольнуло, но монахиня рыкнула. В ней проснулась Юмиэ, которая влепила самой себе пощёчину. - Нет! Держаться! Никаких сейчас слёз, от них толку нет!       Андерсон остановил её. - Успокойтесь обе, нет нужды ссориться, у меня есть одна идея.       Личности внутри тела живо остыли, монахиня посмотрела на него. - Всё их обвинение строится на смерть Хайнкель, ведь так?.. Но ни тела, ничего не обнаружили. Конечно, её могло просто разорвать, так, что ничего не осталось, но ведь тот еретик как-то спасся. А если и она жива? Если она выбралась оттуда, просто мы её не нашли?       Сначала это показалось Юмико бредом, отчаянным бредом, но затем в его словах она нашла зерно истины. Действительно, здание взорвалось, но на террористе не было и царапинки. А Хайнкель же умная, осторожная, умеет в критических ситуациях мыслить здраво. Неужели она бы не спаслась? - Итак, нам нужно просто её найти? Хорошо. План понятен, с чего начнём,-она решительно встала. - Во-первых, не нам, а мне. Юмико, ты слишком ослаблена сейчас, твой взор затуманен горем и болью, ты бьёшься в бессильной ярости. Это может быть опасно. - Плевала я на это! Я с ней туда не пошла, а если бы пошла, то ничего бы не было. Если Хайнкель жива, то это я... мы должны её найти! Только мы МОЖЕМ её найти! Так что мы идём с вами, и точка.       Она собралась, и Андерсон не смог ей возразить.

***

      Еретик, гибкий смуглый мужчина с хищным взглядом, чёрными волосам и глазами, сидел в камере. Сегодня ему сделали интересное предложение - сообщить, что оперативница, так хладнокровно и умело пристрелившая всех его соратников, была некомпетентна, и поэтому он смог выжить и убить её. Целей не объяснили, но пообещали, что взамен он останется в живых, его переправят в другое место, где выпустят. Он хотел было уже отказаться, но потом, взвесив все "за" и "против", принял предложение и сейчас об этом не жалел.       Тут послышались шаги, перед ним, за решёткой, появились двое. Первого он уже знал - высокий широкоплечий священник со шрамом на щеке и пронзительно-зелёными глазами, которого другие называли отцом Андерсоном. Вторую - черноволосую девушку в костюме монахини и в очках - он видел впервые, а посмотреть было на что. - И чем я обязан столь приятному визиту?-сверху донизу оглядев её, обратился мужчина к священнику. Тот ответил холодно и спокойно. - Ответь нам на вопрос, свинья. Та девушка, которая всех вас предала каре Господней... что с ней случилось? - О... вы не знали? Она умерла. Сдохла. Раз и навсегда. Недооценила свои возможности и нас. Теперь её душа корчится в муках из-за её неверности. - Лжёшь. Ты прямо сейчас лжёшь, свинья,-четко проговорила монахиня, сверкнув красными глазами. Еретик усмехнулся. - Может быть, может, нет. С чего мне говорить вам правду, христианские собаки? Вы мне никто. Вы мне ничего предложить не можете.... Хотя....-растянул губы в довольной и грязной улыбке.-Может, я и скажу это тебе, девка. Когда мы одни останемся, м?       Католики вздрогнули. - Ах ты...-Андерсон подавил просящиеся на язык ругательства, и тут девушка вышла вперёд, жестом его остановив. - Что же... можешь и мне сказать. Можешь даже прокричать это, когда я закончу вырезать на тебе текст Евангелия,-откуда в руках у неё появился чёртов меч? Еретик этого не знал, но обращаться с ним она явно умела.- Симабара может разрубить даже стальные решётки, не говоря уже о твоих руках, ногах и шее. Показать?-безумная улыбка застыла на её лице, глаза вспыхнули.       Он попятился, шокированный, напуганный. Что это? Его пришли запугать? Зачем, он же согласился. Но девушка перед ним явно не шутила. - Та, что так умело и хладнокровно пристрелила всех твоих дружков-ублюдков, была и есть моя подруга. Она мне ближе семьи, поэтому сейчас тебе лучше Богу молиться, чтобы она спаслась из того здания, иначе своего излюбленного Аллаха ты не узришь никогда, ведь я лично отправлю твою еретическую душу в преисподнюю, заставив тебя скулить перед этим на полу, вымаливая милости. Так что повтори-ка, восточная свинья, я не расслышала: она жива? - Ладно! Ладно, я скажу, только не убивайте!-он рухнул на колени, трясясь.-Она выжила! Эта... эта стерва перестреляла всех, я успел нажать на кнопку, но она выпрыгнула в последнюю секунду! Дело было на третьем этаже, падать там недалеко, так что она должна была остаться жива, я клянусь!       Девушка посмотрела ему прямо в душу своими красными сверкающими глазами. - Он не лжёт,-и убрала меч в ножны.-Но лучше ему мне больше не попадаться, иначе прикончу. - Юмиэ... оставь это тело, верни Юмико. - Не здесь и не сейчас. Идёмте, отче.       Они вышли, а мужчина дрожал на полу. В этот момент, когда смерть глазами юной девушки смотрела ему в глаза, он испытал самый настоящий шок. Еретик поймал себя на мысли, что действительно молится

***

"Юмико, можешь кое-что запомнить? Не верь в мою смерть, если сама её не увидишь, хорошо? Только увидев сама моё падение, мою гибель, начинай оплакивать меня, но если ты об этом услышишь из чужих уст - не верь Это неправда. Это всегда неправда. Я не умру так. Никогда не умру, не дав тебе знать, что я мертва, слышишь?"

***

- Она, кажется, начинает просыпаться, мам!-грязный мальчишка с шоколадными глазами дёрнул женщину за рваную юбку и тут же умчался обратно в комнату, та последовала за ним. - Слава Богу, вы всё-таки очнулись!-она всплеснула руками, подбегая к продавленной старенькой кровати.-Голова не кружится? Тошнит, может быть? И досталось же вам, милочка.       Девушка 25 лет, коротко стриженные светлые волосы, зелёные глаза, светлая кожа. Она лежала, глядя в потолок, при приближении женщины чуть повернула голову, прищуриваясь. - Где я? Что произошло?... - Взрыв на старом заброшенном заводе. Вас довольно сильно потрепало, уж и не знаю, сколько вы там пролежали, пока Валентин вас не нашёл. Наверное, ваша родня вся волнуется, испереживались, небось. Как зовут-то вас? Как вы к нам заглянули-то? По виду, приличная барышня... Верующая, вон, на шее крестик. - Не помню...-хрипло ответила знакомая Хайнкель, вновь отворачиваясь.-Ничего не... помню.