Во власти кошмаров

Рон и Гермиона, веселые и энергичные, появились на пороге дома. Я очень был рад видеть их. Гермиона не удержалась и расцеловала меня, а Рон обнял и похлопал по плечу. — Кричер, — позвал я домовика, — стол готов? — Да, хозяин, — проскрипел Кричер, — прошу в столовую. За плотным завтраком мы разговорились обо всем. Рон и Гермиона вспоминали все, что случилось у них за последние полгода — о поступлении Рона в Академию авроров, о экзаменах Гермионы в Магический Университет, о планируемой летом свадьбе. У друзей все было хорошо. Кажется, поствоенный синдром был только у меня, закралась грустная мысль. К счастью, я хорошо скрывал свои мысли и чувства, и Рон с Гермионой ничего не заподозрили. Я не хотел, чтобы они «лечили» меня своими методами. Нужно было, чтоб меня оставили в покое. Мы проговорили до часу дня. «Как там Снейп?», подумал я и решил закругляться. Рон и Гермиона ещё долго прощались, расстроенные, что нам приходится реже видеться, и ушли, чтобы прогуляться по магловскому Лондону, а я позвал Снейпа за стол. — Вы ничего не ели, — заметил я, но Снейп ничего не комментировал и взялся за ножку индейки,. — Как вы себя чувствуете? — спросил профессор, когда с обедом было закончено. — А вы как думаете? — огрызнулся я, и тут же исправился. — Так себе. К вечеру незаметно приходят страхи и тревога. Именно в это время я хожу гулять, чтобы уснуть ночью покрепче. — Так идемте, — удивил меня Снейп. — Вы не против моей компании? Я кивнул. — Совершенно не против, — признался я и попытался улыбнуться. Настоящий Снейп на прогулке молчал. Я пытался завязать беседу, но на мои попытки издать звук он пристально смотрел на меня, пытаясь проникнуть в душу, и я давился словами. Снейпа с натяжкой можно было назвать другом, я ему доверял, но взаимопонимание налаживалось с трудом. Рон с Гермионой были проще в общении, но далеки от моих переживаний. Задумчиво и напряженно прошла прогулка в зимнем парке. Усталое тело требовало горячей ароматной ванны, массажа и разговора по душам. Я так и сообщил Снейпу о своих намерениях. Тот даже не поморщился. Наоборот, его лицо просветлело, и он приподнял уголки губ, изображая легкую улыбку. — Отлично, — проговорил он, — я думал, что вы, Поттер, будете юлить и отмалчиваться, скрывая свои намерения. Я вспыхнул от гнева. — Это ничего не значит! — воскликнул я. — Вы мне обещали массаж! — Конечно, — сказал Снейп, усмехнувшись. — Я обещал. После продолжительной ванны я, разгоряченный и расслабленный, прикрытый только одним полотенцем на бедрах, плюхнулся на кровать. Снейп будто ждал за дверью спальни. — Ложитесь, Поттер, ровно, — приказал он. — На живот. Я ожидал ледяные прикосновения Ужаса Хогвартса, но руки неожиданно оказались теплыми и мягкими. Пальцы порхали над моей спиной, разминая, сжимая и поглаживая зажатые мышцы. Руки оказались весьма сильными, потому что через полчаса я растекся по постели, будто масло, едва сдерживаясь от облегченных стонов. Крем, втираемый в тело, оказался с расслабляющим эффектом, и я внезапно отключился, как только Снейп закончил массаж. Проснулся я в кромешной темноте. В голову закрался страх, что все в мире вымерли, а я единственный волшебник, оставшийся на планете Земля. — Кричер! — крикнул я, торопливо зажигая Люмос на волшебной палочке. — Да, хозяин, — проворчал домовик, — вам зелье от головной боли дать? — Да, конечно, — ответил я. — Подай пижаму, сделай чай с кусочком шоколадного торта и проверь, как профессор Снейп. Если ему что-нибудь нужно, слушайся его так же, как и меня. — Конечно, хозяин, — сказал домовик и с легким хлопком исчез. Я поспешно встал с кровати и надел пижамные штаны. В этот миг в спальню стремительно вошёл Снейп. Его темные глаза жадно глядели на мой торс, я покраснел под его жгучим взглядом и побыстрее надел рубашку и застегнул на все пуговицы. — Поттер, не стоит наедаться на ночь, — мягко проговорил Снейп. — Будут сниться кошмары. — Я хочу шоколадный торт, — заупрямился я. — За последствия отвечайте сами, — с некоторой резкостью ответил Снейп. — Я не буду с вами нянчиться. — Я не напрашивался, — по привычке пробубнил я вредному профессору, но спохватился и уже примирительно сказал. — Я хочу избавиться от кошмаров, Снейп, и вы обещали мне помочь. На тумбочке неслышно появился мятный чай с крошечным кусочком суховатого бисквита. — А где шоколадный торт? — спросил я. — Кричер? Но Кричер не отозвался. Я вздохнул и взял бисквит. — Около полуночи у меня бывают галлюцинации, — как бы невзначай сказал я. — И кого вы видите? — сразу же спросил Снейп. — Вас, — вздохнул я, — и Люпина, и Дамблдора, и Фреда Уизли. Джастина Финч-Флетчли. Эрни Макмиллана. Глаза Снейпа расширились. — Понимаю, — спустя минуту сказал он. — Я вижу практически то же самое. Снейп помолчал немного, всматриваясь мне в лицо. Наверное, он догадался, что я не хочу оставаться один в комнате, и негромким голосом стал рассказывать, что происходит в волшебном мире после Победы. Наверное, на меня подействовал его успокаивающий тон, потому что снова я задремал и увидел поле битвы. В этот раз я наблюдал за Люпином, который яростно сражался с Фенриром Грейбеком. Сквозь стон я слышал чей-то успокаивающий голос и ощущал поглаживания по своей спине. Я всхлипывал, захлестнутый яростью и горем от осознания, что Люпин мертв, и не мог успокоиться. Возле моих губ оказалась склянка с сильно пахнущим зельем. — Выпейте, Поттер, — услышал я голос Снейпа, — вам станет легче. Я глотнул пряную жидкость со вкусом имбиря. Какое-то время я пребывал в теплых объятиях Снейпа, который шептал на ухо успокаивающие глупости, и я уснул снова. До раннего утра, когда солнце еле-еле показалось на горизонте и озарило небо розовыми оттенками, который обещал прекрасную погоду целый день. Я встал и заварил чай, как только часы пробили семь часов. Внезапно в кухню ворвался Снейп с искаженным от ярости лицом. — Это что? — заорал он, тыча мне в лицо пузырек с зельем. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться со страхом, который был готов накрыть меня с головой. — Это зелье от головной боли, — попытался я спокойно ответить, но сердце предало меня и пустилось вскачь. К горлу подступила тошнота. — Я не знаю, откуда вы взяли этот рецепт, — угрожающе сказал Снейп, — но у него куча побочных эффектов. В виде панических атак, упадка сил и галлюцинаций! Снейп швырнул пузырек в стену, и тот разбился с оглушающим звоном. — И вы его сварили целый котел! — заорал он. — Вы — идиот?! Черные глаза Снейпа яростно сверкали, крылья носа хищно раздувались, а его напряженная фигура с зажатыми кулаками говорила о всепоглощающей ярости. Я закрыл глаза, не в силах противостоять противнику в битве, где победа присуждалась более ловкому в словесности, чем я. Я уже не видел утреннего света, съежившись на стуле. В какой-то миг я скользнул на пол, и меня вырвало только что выпитым чаем. Очнулся я где-то через час в своей постели. Мягкий белый свет проникал в щели от задернутой шторы. Болело все тело, будто его выворачивало наизнанку. Тошнило, а глаза болели, будто смотрели напрямую на солнце. Свет заслонила тень профессора Снейпа. — Очнулись, Поттер? — послышался тихий бархатистый голос. — Примите зелье. Я не спорил с профессором, потому что не было никаких сил. Глотнул, и горячая жидкость потекла по пищеводу, убирая тошноту и желание вырвать все обратно. — Что случилось? — прохрипел я, не узнавая свой собственный голос. — У вас передозировка вредным зельем, — все так же тихо сообщил голос Снейпа. — Отвратительный вы зельевар. Ставлю «Тролль». — Тролль, — согласился я и попытался улыбнуться. — Будете сами варить мне зелья. — Куда я денусь, — вздохнул Снейп. — А теперь постарайтесь поспать. Я знал, что сейчас только утро, но не смог противиться снотворному и уснул. Сны были тяжелые, я был словно укутан в туман. Кошмар, страх и ужас были незримыми спутниками. Я видел человеческие силуэты, которые приближались ко мне на расстояние вытянутой руки. Несмотря на то, что я был отстраненным наблюдателем, они вызывали жуткий страх. Сквозь сон я ощущал поглаживания по своей спине, дыхание на своей щеке, и теплое тело лежавшего рядом Снейпа, которые якорем держали в реальности и внушали надежность и защиту. В горячечных сновидениях, сменяющихся апатией, прошла неделя. Самая долгая неделя в моей жизни. В перемежающихся часах бодрствования Снейп сообщил, что сваренное мной зелье от головной боли вызвало зависимость, и ко всему прочему я болезненно переживал его нехватку. Присутствие Снейпа сдерживало порывы рыдать от потери близких, и я старался держать себя в руках. Я много спал, между периодами сна почти ничего не ел, и все походы по дому ограничивались ванной комнатой. Когда я проснулся в очередной раз, я ощутил жуткий голод и желание пройтись по дому. — Кричер, — позвал я домовика, — где профессор Снейп? Домовик радостно взвизгнул, увидев, что я надеваю халат и собираюсь добраться до кухни. — Профессор Снейп в лаборатории варит зелья, — оттарабанил он, — для хозяина Гарри готов куриный бульон с гренками и сладкий чай. — Тащи бульон, — распорядился я, — и сделай сендвичи с ветчиной и сыром. Я жутко голодный. Когда чувство голода было утолено и чай был выпит, я облегченно откинулся на спинку стула. Жизнь, кажется, налаживалась. Голова не кружилась, тревога отступила. Мысли текли неторопливо и спокойно, и я стал размышлять над планированием собственной жизни. Как раз в этот момент на кухню зашел Снейп. — Доброе утро м-м-м… Северус, — неуверенно поздоровался я. Образ строгого и неприступного профессора Зельеварения рассыпался в прах, пока я лежал и переживал ломку. Я помнил шепот и сильные объятия этого невыносимого человека, и посмотрел на него по-новому, разглядывая рабочую мантию со свежими пятнами от зелий, усталость в темных глазах и двухдневную щетину на подбородке. — Кто вам позволял называть меня по имени? — прищурился суровый Снейп. — После того, как ты спал в моей постели, успокаивал и шептал всякие глупости? Только так. — Поттер… — Я прекрасно помню, что ты меня называл Гарри, — отмахнулся я. Я увидел, что Снейп не убьет за произнесение собственного имени в дружеском ключе и добавил: — Давай уже перейдем на новый уровень, Северус. — Как ты был хорош спящим, — вздохнул Снейп. — Одно удовольствие было смотреть на тебя. Было странно смотреть на настоящего Северуса Снейпа. Он практически ничем не отличался от Северуса-галлюцинации, но реальный был намного лучше. Мое тело помнило прикосновения, и я слышал его горячий шепот, удерживающий меня на грани реальности. Галлюцинация, как бы ни была хороша, проигрывала крепким рукам, бархатистому голосу и легкой улыбке настоящего Снейпа. Я не мог представить ни в одном крепком сновидении или горячечном бреду, что Северус будет по-дружески пререкаться со мной. — Еще насмотришься, — пробурчал я, прихлебывая новую порцию чая. — Какая у нас на сегодня программа? — Никакая, — сухо ответил Снейп. — Я сварил зелье памяти. Настоится — примешь. — У меня с памятью порядок, — почесал я затылок, — зачем? — У тебя практически отсутствуют хорошие воспоминания, — заметил Северус. — С таким грузом военного дерьма, что у тебя, вряд ли сможешь вызвать Патронуса. Я взял со стола волшебную палочку и взмахнул ею. Ничего. В голову закрался страх, что я разучился колдовать, и поспешил зажечь огонек на кончике палочки. — С ледяными конечностями и с колотящимся сердцем попробуем разобраться с помощью сердечных капель. Будешь принимать три раза в день. Будет обязательный массаж. Прогулку никто не отменял, поэтому прими душ и собирайся. Я запланировал развлекательное мероприятие ещё неделю назад и думал уже отказаться, но раз ты пришел в себя, полон сил и готов идти… — Да, с удовольствием прогуляюсь, — ответил я. — Мы куда-то идем? — В театр. Или ты не любишь магловские развлечения? — Вот еще, — пробормотал я, — я никогда в жизни не ходил в театр и не вижу смысла отказываться. У нас свидание? — крикнул я, потому что Снейп развернулся и ушел в глубь дома. Что-то громыхнуло, Снейп чертыхнулся и глухо пробормотал: «Свидание, свидание». Я пришел в хорошее настроение и невольно улыбался целый день. Я только один раз пережил приступ паники, когда обедать пришлось одному, потому что Снейп удалился в Косой переулок за редкими ингредиентами. День прошел в неторопливых сборах, но все равно я умудрился порезаться бритвой в спешке. Долго думал, что надеть, и нарядился в темно-зеленый бархатный сюртук, голубые джинсы и завязал на шею бабочку из гардероба крестного. В качестве верхней одежды я собирался надеть магловское пальто. Я неторопливо прохаживался по комнате, ожидая времени прогулки. Снейп пришел в Блэк-хаус около пяти вечера, привнеся морозец и свежий ветер в теплые комнаты. Он одобрительно хмыкнул, придирчиво оглядывая мой облик. — Отлично, — сказал он. — Готов, Гарри? Все еще не веря в хорошее отношение Снейпа, я вгляделся в черные глаза Снейпа, в которых сверкали золотые искорки наряженной елки. — Идем, — кивнул я ему. Мы вышли из дома, и Снейп протянул мне руку. — Парная аппарация, — объяснил он. Мы исчезли в вихре снега. Так начался новый этап в моей жизни. В жизни после войны вместе с Северусом Снейпом.