Его огромные кошачьи глаза сводят меня с ума, и я точно знаю, что я хочу сделать

Фанаты уже замучились спрашивать, что у нас случилось. Вы поссорились? Вы поругались? Все видят! Мы с Хичолем по-прежнему не разговаривали, он даже не подходил ко мне, и так ничего и не объяснил. Иногда я замечал его взгляд, но он, увидев, что я смотрю, сразу же отворачивался. Срать! Я к нему не подойду, пока он все не объяснит и не извинится. Мы сидели с ребятами после плотного ужина в гостиной и отдыхали. Какой кайф, завтра выходной, и у меня лично ничего не запланировано – свободен целый день. Рядом со мной сидел Рёук и делился впечатлениями о мюзикле, в котором он сейчас играл. Я улыбнулся, столько эмоций, ему действительно это нравится. Вечер прошел на удивление спокойно, оно и понятно – Хиним снова уехал пить с Чокоболлами. Уже в первом часу ночи я кое-как оторвался от компьютерной игры и потянулся, разваливаясь на стуле. Все мышцы затекли… зато штурм сегодня прошел удачно… Я кряхтя поднялся и направился в душ. Ничего, успокаивал я себя, стоя под теплыми струями воды, завтра выходной, успею еще выспаться. Выходя из душа в пижамных штанах и с полотенцем на голове, я не сразу заметил развалившегося полусидя на моей кровати Хичоля. Вот так нифига себе! — Ты что здесь делаешь? – бросил я ему, становясь перед ним, не прекращая сушить волосы. Он смерил меня каким-то странным оценивающим взглядом и усмехнулся. О-о, да он пьян, - дошло до меня. Он рассеяно мотнул головой, убирая челку с глаз, и ехидно протянул: — А может я соскучился? Да, абсолютно пьян, просто в сопли. Я поморщился, мне не хотелось иметь дело ни с пьяным, ни с трезвым Хичолем. — Иди к себе и ложись спать, — сказал я, накидывая полотенце на шею и складывая руки на груди. Хиним немного неуверенно поднялся и подошел ко мне. От него разило соджу и сигаретами, отвратительное сочетание. Хён сощурил глаза и склонил голову на бок. — Я придумал идею с фансервисом не для того, чтобы поиздеваться, — слегка запинаясь, сказал он. Я аж замер. Он что, решил в таком состоянии передо мной оправдаться? На трезвую голову смелости не хватило что ли? И вообще, о чем он говорит? Для чего же еще? Я раздраженно упираю руки в бока. — Тогда зачем, позволь узнать? Хиним качнулся в сторону, и я еле успел выставить руку, чтобы удержать его от падения. — Кюхён-шши… — капризно протянул он, глядя в пол, — прости-и. Я вздохнул. Я не мог сейчас на него злиться, потому, что он действительно был сильно пьян. Я схватил его за куртку и потянул за собой в сторону его комнаты. Он шел за мной, неуверенно перебирая ногами и бормотал без умолку: — Я… прости, донсэн, я не хотел тебя обидеть… Интересно… мне просто было интересно… в первый раз подошел ко мне… сам. Прости… я больше такого никогда не сделаю… не хочу, чтобы мы ссорились… Ну Кюхён-шши… мне плохо, что ты со мной не разговариваешь… ну прости. Я уже от Чонсу получил за то, что отношения с тобой испортил… я не хотел… я наоборот хотел… Он резко замолчал, когда я встряхнул его несильно, ставя ровно перед собой. Мы уже находились в его комнате рядом с кроватью. — Мы пришли, — сказал я, — теперь раздевайся и ложись спать. Хиним стоял, пошатываясь, с закрытыми глазами. Я раздраженно выдохнул – свалился, блин, на мою голову. Я расстегнул его куртку и быстро стащил с его плеч. Он почему-то слабо улыбнулся, не открывая глаз. Я слегка подтолкнул его, укладывая на кровать и накрывая его покрывалом. Авось не замерзнет. Я сел рядом, всматриваясь в его лицо. Ну как девчонка же, ей богу. Протянул руку и убрал челку с его лица. Ха, был бы он сейчас трезвый, уже бы вовсю кусался и царапался. Он снова слегка улыбается и открывает огромные мутные глаза. Сейчас они кажутся немного безумными. — Кюхён, — тянет он, цепляясь рукой за мое запястье. Его глаза делаются совсем неадекватными, и он шепчет, — поцелуй меня… еще раз. Дурачок, проносится у меня в голове. Я тихо посмеиваюсь, освобождая свою руку. — Совсем пьяный… и как ты только до дома дошел? Хичоль обессилено закрывает глаза, и, кажется, моментально отрубается. Уже дойдя до своей комнаты, я с удивлением понимаю, что не злюсь на него… вообще не злюсь. Честно говоря, сложно злиться на человека, когда он в таком состоянии. Конечно, завтра он вряд ли что вспомнит, но я не могу не признать, что я принял отчасти его извинения. Он так жалобно бормотал их, что… ну не могу я быть настолько бессердечным, чтобы пропустить их мимо ушей. — Фух, — я выдохнул, разваливаясь на кровати. Ну что с ним делать? И отметелить жалко, и уступить ему моя эвил-гордость не позволяет. — Поцелуй меня еще раз, — передразниваю я его вслух. Хиним совсем с катушек съехал, точно! Перед глазами встала картина, как он смотрел на меня, когда я поцеловал его, здесь, в этой комнате. Смесь унижения и страха в его глазах… странно, я вдумался, не отвращения… Надо прекращать думать об этом. В конце концов, я в тот раз тоже перегнул палку, нормально так перегнул. Ну ничего, хён сильный, справится.