Глава 8
11 ноября 2018 г., 23:57
Гарри не знал, сколько они так простояли. Ему казалось — часы, но это вовсе не вызывало дискомфорта или напряжения. Напротив — холод чужой руки, сжимающей его собственную, странно контрастирующий с жаром чужого тела — всё это почему-то казалось Гарри единственно верным в окружающем безумии и хаосе, которые они же и создали.
Он не сразу понял, что Тома колотит мелкая дрожь. Предположение, что это не более, чем следствие всего пережитого, требовало проверки. Нехотя разжав объятия, Гарри обошёл Реддла, заглядывая тому в лицо. На извечно бледных скулах полыхал абсолютно нездоровый, почти малиновый по оттенку румянец. Синие глаза лихорадочно блестели.
Поттер напрягся. Он мало что понимал в колдомедицине, но ярко помнил, как у тётки Петунии случился нервный срыв, когда ему было четыре года. Конечно, это только предположение, но у Тома явно начиналась лихорадка. Это казалось вполне логичным после всего пережитого, да и легко поддавалось лечению, но Гарри почему-то запаниковал.
Решительно потянув Тома к кровати, он мимолётно удивился, что Реддл даже не пытался сопротивляться. Быстро приложенная к чужому лбу ладонь только подтвердила предположения Гарри — бледная кожа, казалось, излучала жар. Чёрт!
И почему у них всё не как у людей? Ведь даже лихорадка вроде бы не должна начинаться так быстро. Или должна? Гарри скрипнул зубами, давая себе слово засесть за книги при первой же возможности, как только ситуация стабилизируется, и учиться, учиться, учиться. Он устал обнаруживать собственное невежество.
Том абсолютно не сопротивлялся, когда Гарри неловко стянул с него мантию и побудил его лечь на кровать. И по-прежнему не издал ни звука, что Гарри уже пугало. Это точно не было хорошим признаком. Так. Ему нужны зелья.
— Билли!
Домовик появился перед ним через пару секунд и сразу же боязливо покосился на Тома.
— Сэр Гарри звал Билли. Что Билли может сделать для сэра?
— Эм-м, слушай, Билли. У твоего хозяина лихорадка, хотя я и не уверен, что она имеет какое-то отношение к простуде. Мне… то есть, ему нужны зелья, но я не хочу навредить. Может, ты мог бы?.. — Гарри не договорил фразу, не понимая, как её правильно и понятно сформулировать, но красноречиво повёл руками.
Эльф тут же понятливо закивал, приближаясь к кровати и проводя костистыми лапками над Томом, лежащим абсолютно неподвижно.
— У хозяина Тома горячка. Магия хозяина Тома нестабильна…
— Билли, я понял, — перебил эльфа Гарри, сильно греша при этом против истины. Но он справедливо полагал, что мало что поймёт и из объяснений эльфа, а время шло. — Ты знаешь, что может помочь Тому? Зелья?
— Билли знает, сэр Гарри. Билли может принести и объяснить…
— Отлично, — Гарри выдохнул, чувствуя, как безосновательная паника отступает. С чего он вообще так переполошился? — Неси, Билли.
Эльф исчез, а Гарри сосредоточил своё внимание на Томе. Реддл лежал всё так же неподвижно, но глаза теперь были закрыты, а румянец заливал уже почти всё лицо. Гарри устало вздохнул. Он как-то не предполагал такого развития события. И даже думать не хотел — в какой ярости будет Том, когда придёт в себя.
Внезапно у Поттера вырвался нервный смешок. Ещё немного, и у него войдёт в привычку — лечить Реддла, понимая, что ему же самому это и аукнется. И являться причиной плачевного состояния Реддла — тоже. Смешок перерос в тяжёлый вздох.
Домовик вернулся с множеством флаконов, и Гарри предпочёл не спрашивать — где он их взял. В одном он был уверен абсолютно — Билли ни за что не навредит Тому. Внимательно выслушав объяснения эльфа о применении зелий и заработав его абсолютно недоумевающий восхищенный взгляд, Гарри отпустил его и решительно настроился приступить к лечению.
В голове царила полная сумятица, но очередные размышления могли подождать, а лихорадка, так внезапно приключившаяся у Тома — нет. Реддл неожиданно заметался на кровати и слабо застонал. Гарри едва не выронил пузырёк с зельем — он совершенно не был готов к ухудшениям состояния своего невольного пациента.
Заставив себя успокоиться, он приблизился к кровати, на ходу открывая фиал с зельем, которое Билли сказал дать первым, и не понимая, как лучше напоить странной на вид зеленовато-жёлтой жидкостью Реддла, который метался только сильнее.
— Том, — почти жалобно позвал он. — Ты меня слышишь?
Синие глаза неожиданно распахнулись, но осмысленности происходящего в них не было. Только лихорадочный блеск и невыносимое страдание.
— Я слаб. Я должен был его убить…
До Гарри не сразу дошло, что Том бредит. Он замер, позабыв про зелье. Интуиция упрямо говорила, что обычное лечение лихорадки ничем не поможет и проблема намного глубже, но Гарри это только добавляло паники.
Возможно, многие бы в такой ситуации вообще не стали помогать своему недавнему мучителю. Но Гарри было безразлично — как поступил бы кто-то другой. Он знал, что сделает всё, что только в его силах, чтобы помочь — несмотря ни на что.
— Они больше никогда не смогут причинить мне боль. Я об этом позаботился… — голос Тома звучал не привычно холодно, а как-то немного растерянно и абсолютно человечно.
Поттер глубоко вздохнул. Так, хватит рефлексии. Он напоит Тома зельями. И никогда не расскажет ему о его же бреде, что сам Реддл сочтёт проявлением недопустимой слабости. Решительно подойдя к кровати, Гарри присел на край и попытался зафиксировать голову мечущегося Тома, обхватив его за шею. Не сразу, но у него получилось.
— Я должен был его убить… Но он мне нужен…
Поттер вздрогнул, но не растерялся, удачно воспользовавшись моментом и неожиданно ловко влив в приоткрытый при бормотании рот зелье. Том быстро затих.
Гарри глубоко вздохнул. Ну вот, он не совсем безнадёжен. Как любила говорить Гермиона — самое сложное сделать первый шаг, дальше будет легче.
Он направился за новым зельем. Билли сказал, что следующее надо дать через пять минут, а потом ещё одно — через пятнадцать минут после предыдущего. И сделать компресс. Том убьёт его, если узнает, что он лечил его по указаниям домовика. Гарри слабо улыбнулся.
— Почему я не могу перестать думать о Поттере? Ответь мне! Я схожу с ума?.. Он меня околдовал?.. Нет, он бы не смог… Почему он мне нужен?! Отвечай!
Поттер не знал, у кого требовал ответа Реддл, но улыбка сползла с его лица. Он совсем запутался и безумно устал. Зелья, данные Томом, то ли оказались недолгого действия, то ли не являлись абсолютной панацеей, а всего лишь временно убирали последствия, но сейчас Гарри снова била противная дрожь, а мышцы ныли всё сильнее.
Он подумает о том, что сказал Том, позже. Он вообще обо всём подумает позже. Решительно повторив процедуру с вливанием зелья в рот Реддла, он удивился, когда тот абсолютно затих на кровати. Сейчас его состояние напоминало спокойный сон. Гарри устало опустился на стул, чувствуя, как на него накатывает отвратительная слабость.
Он так ничего и не сделал со своими руками. Сейчас это казалось абсолютно неважным. Он же не прикасается к самим зельям, только к флаконам… Он должен сделать Тому компресс.
Колдовать оказалось невероятно трудно — мышцы болели всё сильнее, а слабость усиливалась. Руки отказывались слушаться и даже несколько взмахов палочки дались тяжело.
Но кусок марли, пропитанный необходимыми зельями, всё-таки был отлевитирован на лоб Тома. На лбу Гарри выступила испарина. Зелье. Он должен дать Реддлу ещё одно зелье. Ему нельзя отключаться.
Положенные пятнадцать минут прошли в каком-то непонятном дурмане. Гарри честно пытался подумать над случившимся, но мысли казались тяжёлыми и неповоротливыми, как огромные валуны. Позже…
Он смутно помнил, как влил в Тома, который дышал куда более размеренно, ещё одно зелье. Пустой пузырёк выскользнул из ослабевших пальцев, а сам Поттер повалился на кровать рядом с Реддлом. Ему просто надо немного поспать, и всё будет хорошо. Совсем чуть-чуть…
***
Том категорически не хотел открывать глаза. Интуиция упрямо подсказывала, что если он это сделает, ему придётся столкнуться с реальностью, которая вознамерилась превратиться в его личный ад. Но он никогда не убегал от проблем. Синие глаза распахнулись, мгновенно узнавая зал Тайной комнаты, слабо освещённый немногочисленными факелами. В горле пересохло, а на лбу по ощущениям лежала какая-то мокрая тряпка. Попытка вспомнить — какие события предшествовали настоящему — была уже почти привычной и тем ещё более раздражающей. Когда его жизнь превратилась в беспорядочный хаос с нотками кошмара? В этот раз память была подозрительно услужлива, без проволочек выдав потоком мыслей всё случившееся до того, как он потерял сознание от начавшейся лихорадки. У Тома непроизвольно вырвался стон. Поттер… Лучше бы он всё-таки не открывал глаза. Раздражённым движением смахнув со лба непонятную материю, он заставил себя глубоко вздохнуть. Злость сейчас абсолютно нерациональна и ничем ему не поможет. Он должен понять — как дошёл до такого. А искать ответы стоит с холодной головой. Он попытался сесть на кровати, когда почувствовал чью-то руку, перекинутую через его грудь. Что?! Взметнувшаяся злость мгновенно сменилась каким-то безнадёжным отчаянием, стоило Тому повернуть голову и увидеть спящего рядом бледного Поттера. Ну, конечно — разве могло обойтись без его личного кошмара? «Давай. Просто докажи мне свои же слова о том, что я слаб. Это моё последнее желание», — слова Поттера отозвались набатом в голове, неожиданно всплывая в потоке мыслей. Том до боли сжал челюсти — проявленная им слабость вызывала отвращение к самому себе. Впрочем, проявленная сила — тоже. Тому захотелось кричать. Что с ним происходит? Он раздражённо отбросил руку Поттера, всё-таки садясь на кровати. Он должен найти всему объяснение. Взгляд зацепился за ладонь Поттера, покрытую коркой запекшейся крови. Ещё одно воспоминание тут же приобрело чёткость. Ладони со стёсанной кожей обхватывают его лицо удивительно бережно. «Всё хорошо, Том. Даже если тебе это не нравится…» — тихий шёпот с нотками безумия. Том сжал виски пальцами. Как ему забыть? Как сбежать от самого себя? Что делать со случившимся и с Поттером? Зачем его жизнь потеряла привычную опору, а река реальности так резко сменила течение? На губах Поттера тоже запеклась кровь. В голове Реддла медленно выстраивалась логическая цепочка. Его охватила лихорадка. Сейчас он чувствует себя вполне нормально. Мокрая тряпка на лбу. Отвратительный привкус во рту, который остаётся только после лекарственных зелий. Смертельно бледный Поттер на кровати, пребывающий то ли в глубоком сне, то ли без сознания, даже не исцеливший свои раны… У Тома вырвался хриплый смех. Абсурд. Невозможно. Вот только он уже знал, чувствовал, что это правда. Он применил к Поттеру два непростительных и едва ли не применил третье. А тот вылечил его от горячки, даже не подумав о себе. К горлу подступал странный ком, грозивший превратиться в истерику. Том сжал кулаки — это ещё что такое?! Нет, никаких истерик. Это нелепо. Это недопустимо. Он — лорд Волдеморт, он… Доводы логики безжалостно разбивались о реальность. Тёплые и неожиданно сильные руки, обнимающие его. Его, неприступного жестокого лорда Волдеморта. Будущего убийцу. Безумие в зелёных глазах и алая кровь на бледной коже подбородка. Понимание Поттера, которого не может быть априори, но которое ощущается так же отчётливо, как собственные эмоции. Ненавистная забота в каждом прикосновении. Он хотел подчинить Поттера своей воле, даже сломав его при этом. Поттер поборол его «Империо». Он потерял контроль над яростью и хотел его убить. Снова. Поттер сказал, что всё хорошо. Он пытал его «Круцио». Поттер сделал ему компресс. Он ненавидел его. Поттер не вылечил свои руки, чтобы дать ему зелья от лихорадки. Том прикусил нижнюю губу до крови, сдерживая крик отчаяния. Что-то словно переворачивалось в груди, ломая привычную реальность и превращая её в непонятную многогранную фигуру из хрупкого стекла со сплошными острыми углами. Его снова колотило, но на этот раз лихорадка была ни при чём. Поттер не спрашивал и не просил разрешения. Он пришёл из ниоткуда и остался в его жизни, словно только так и должно быть. Поттер обнимал его, увидев худшее, что только в нём есть. Том застывшим взглядом смотрел на слишком бледное лицо с искусанными губами в корочке бурой крови. «Тебе не надо было искать доказательств моего подчинения — оно и так у тебя было. Добровольное с моей стороны», — Поттер действительно верил в то, что говорил. Том выпрямился. Из прокушенной губы тоненькой струйкой текла кровь, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Палочка привычно скользнула в ладонь. Взмах, и раны на ладонях Поттера кажутся почти свежими, подвергшись воздействию очищающих чар. Гарри слабо застонал, но не проснулся. Том, не утруждая себя поисками своей мантии, невербально призвал заживляющую мазь из её кармана и медленно начал наносить её на повреждённые места аккуратными движениями. Он больше не понимал — где найти опору в изменившейся реальности. Пока. Но он точно знал одно — Поттер должен быть рядом с ним. Он не отпустит его. Никуда и никогда. И не имеет никакого значения, что сам Поттер об этом думает. Уже бесполезная для самого Тома тряпка компресса пригодилась, чтобы стереть кровь с чужих губ, дав ей размокнуть — заклинания применять слишком грубо для очень нежной кожи. Пальцы почему-то противно дрожали, когда он наносил заживляющую мазь, едва касаясь. Гарри слабо улыбнулся чему-то, но так и не проснулся. Том обречённо прикрыл глаза. Он даже думать не хотел — какими последствиями ему обернётся решение пустить Поттера в свою жизнь. Он понятия не имел — кем его считать. Соратником? Личным проклятием, капризом, безумием? Гарри зашевелился, переворачиваясь на бок и пытаясь свернуться клубочком. «Том», — нечётко, но вполне разборчиво пробормотал он, на мгновение нахмурившись. Реддл вздрогнул, услышав своё имя. Вероятно, Поттеру снится кошмар с его мучителем в главной роли. Гарри неожиданно зашарил рукой по кровати, слепо что-то ища. Горячие пальцы ухватили Тома за руку, пачкая её не до конца впитавшейся мазью, а нахмуренное выражение лица сменилось удовлетворённым. Мирное сопение свидетельствовало о том, что он и не думал просыпаться и точно не видел никаких кошмаров. Реддл едва подавил стон, осознавая происходящее своим приговором. Поттер — олицетворение всего, что сам Том ненавидит. Поттер иррационален в своих поступках и далёк от тьмы настолько, насколько это возможно. Он не отпустит его, даже если сам Поттер этого захочет. Не отдавая себе до конца отчёта в действиях, Том скользнул пальцами по щеке спящего, но мгновенно отдёрнул руку. Что он делает? Что это ещё за странные порывы? Но он знал ответ, подсказанный интуицией или подсознанием. К Поттеру хотелось прикасаться. Это было абсурдно, лишено всякой логики и объяснений, но даже случайные прикосновения дарили ощущение какой-то непонятной силы, что проникала в кровь подобно наркотику. И Мерлин знает — когда это началось и как вообще могло случиться. Реддл решительно тряхнул головой, отгоняя напрягающие мысли и словно возвращаясь в реальность. Чушь, какая это всё чушь. Нет ничего, кроме странных причуд его собственной фантазии. Вероятно, это последствия лихорадки. И ничего больше. — Билли! — решительно позвал он эльфа, жестом прерывая его привычные причитания. — Организуй мне ванну и принеси пижаму. То же самое — для Поттера, но не разбуди его при этом. И принеси заживляющую мазь, — чётко отдал он распоряжения. Домовик радостно закивал и тут же испарился, чтобы вернуться через минуту с требуемым. Ванна появилась по щелчку его пальцев и Том, небрежно сбрасывая одежду и краем глаза следя за эльфом, который приступил к омовению Поттера, наложив на него лёгкие сонные чары, ещё подумал, что стоило бы появиться в гостиной. Но идти наверх не хотелось категорически. Малфой должен его заменить. Что же, будет повод проверить — как чётко исполняются его задания. Если же что-то и пойдёт не так, он сможет исправить всё позже. Сейчас Том наверняка знал, что он сможет абсолютно всё. И это неожиданное осознание, являющееся одновременно абсолютной, хотя и ничем не обоснованной уверенностью, странным образом вполне примирило с изменившейся реальностью.***
Вальбурга ничем не выдала своего волнения, но Абраксас безошибочно понял, что она ждала его. Небрежно смахнув несуществующую пылинку с рукава мантии и окинув гостиную безразличным взглядом Тома Реддла, он не спеша прошествовал к креслу, соседнему с тем, в котором сидела Вальбурга. — Том, — Блэк склонила голову, что вполне смотрелось привычным жестом приветствия. — Как твои дела? Безупречно вежливый, самую чуточку скучающий тон и невысказанный вопрос в тёмных глазах. Абраксас мысленно усмехнулся. Можно было изображать комедию для однокурсников, заполняющих сейчас гостиную ещё какое-то время, но разговор с Дамблдором стоило обсудить как можно скорее. Малфой небрежно взмахнул палочкой, невербально применяя заглушающие чары. — Он предложил дополнительные занятия без конкретного обозначения тематики. То есть, официально, конечно, подразумевается трансфигурация, но прозрачные намёки между строк убедили меня, что этот предмет тут явно не причём, — без перехода выдал информацию Абраксас. — Дополнительные занятия? Тому? — Вальбурга наградила его неверящим взглядом. — Который хоть сейчас может и сам преподавать, да ещё, пожалуй, и даст фору некоторым местным учителям? Что это за чушь? Может, он понял, что ты всё-таки… — Нет, — тон Малфоя исключал любые сомнения. — Он уверен, что беседовал с Томом Реддлом, ручаюсь. И знаешь, мне показалось, что это не первый разговор на такую тему… — Но что ты ответил? — Вальбурга внезапно сообразила, что Абраксасу, по сути, пришлось принять самостоятельное решение за Тома, что могло оказаться весьма чревато наказанием уже от самого Реддла. Если он сочтёт решение неверным. — Отказался, — Малфой глубоко вздохнул. — Сначала хотел остановиться на нейтральной версии и взять время на размышления, но… Том не ходит ни на какие дополнительные занятия. Дамблдору точно зачем-то это нужно, он едва ли не навязывал мне необходимость. А зная отношение Тома к преподавателю трансфигурации… Ты думаешь, он бы согласился? — как Абраксас не старался, но волнение полностью скрыть не смог — он тоже неплохо представлял, что с ним будет, если Реддл решит, что он поступил неправильно. — Сложно сказать, — Вальбурга вздохнула. — Я бы твёрдо ответила нет, но ведь в этом может быть какая-то выгода. В любом случае, что сделано, то сделано. И не будем больше об этом. Я хотела поговорить ещё кое о чём. Том давал задание заменить его вечером, а сам исчез с момента нашей встречи в коридоре. Это было ещё до обеда. Мне это не нравится. С ним происходит что-то очень странное… — Вальбурга, даже не начинай, — холодно оборвал её Малфой. — Мы не станем вмешиваться в дела Реддла. Больше нет. Как бы странно он себя ни вёл. И тема закрыта. Блэк поджала губы, но промолчала. И только в тёмных глазах вспыхнул огонёк несогласия.***
Гарри проснулся резко, словно рядом выстрелили из пушки. Приподнявшись на локтях и убедившись, что он всё ещё в Тайной комнате, а Том мирно спит на второй половине кровати, он откинулся обратно на подушки. Судя по внешнему виду Реддла, лихорадка не оставила и следа. Гарри смутно помнил, как поил Тома последним зельем, но был безумно рад, что его неуклюжие старания всё-таки увенчались успехом. Он потянулся, разминая затёкшие плечи и удивляясь легкости во всём теле. Казалось сон сгладил любые последствия вчерашнего лучше, чем любые зелья. Поправив рукав шёлковой пижамы, он уже подумывал о том, чтобы встать и позвать Билли, когда внезапно замер. Стоп. Шёлковая пижама? Это ещё что за чушь? Однако беглый осмотр подтвердил его ощущения. Гарри тряхнул головой. Он ничего не понимал. Ему было плохо. Кажется, он просто кулем свалился на кровать и отключился. На нём не было шёлковой пижамы. Вообще никакой пижамы — он заснул в одежде. Одеяло. Его тоже не было ещё вчера. Гарри, уже озарённый догадкой, подтверждённой и ощущениями, поднял руки на уровень глаз. Ладони были абсолютно чистыми, никаких ран не осталось и в помине. Прикосновение к губам подтвердило, что и они в порядке. Так… В провалы памяти до такой степени Гарри не верил. Он машинально повернул голову в сторону Тома. Реддл спокойно спал, хотя лицо его немного и хмурилось. Словно и во сне он продолжал думать о чём-то важном и не слишком приятном. К его торсу льнула чёрная шёлковая пижамная куртка. Гарри сделал глубокий вздох. Билли. Домовик мог принести вещи и лечебную мазь. И это служило замечательным объяснением, кроме одной маленькой детали — он не мог этого сделать без прямого приказа. Он не мог лечить ссадины Гарри без прямого приказа. Приказа хозяина. Мысли резко сбились. Почему-то сознание упрямо не хотело представлять Реддла, который приказывает эльфу обработать раны Гарри или, что ещё более безумно — делает это сам. Только не человек, который вчера применял к нему «Круцио». Только не ледяной Том, который ставит знак равенства между словами забота, человечность, слабость и смерть. Это невозможно. Но ладони были исцелены. Он был одет в пижаму и, судя по ощущениям, ещё и душ успел принять. Не говоря уже о том, что чувствует он себя просто отлично. Но он даже не принимал никаких зелий — на его памяти. Не могли же вчерашние отвратительные ощущения пройти без следа за несколько часов сна? Так, всё. Снова он слишком много думает не о том. Если уж ему так нужны ответы — он просто спросит Билли. Домовик наверняка сможет внести ясность. Взгляд неосознанно упрямо возвращался к Тому. Может стоит наложить чары диагностики, чтобы убедиться, что тот действительно в порядке? «Можно подумать — ты сумеешь разобраться в результатах, — ехидно ввернул неожиданно проснувшийся внутренний голосок. — Но ведь любопытно, да? А вдруг он всё-таки помог тебе? И никакой выгоды в этом случае быть не может… Что же ты тогда будешь делать со своей придуманной и уже привычной картиной мировоззрения?» Поттер решительно тряхнул головой. Ну хватит! Он уже открыл рот, чтобы вызвать домовика, когда тот появился с негромким хлопком. Гарри так и замер, забыв вернуть челюсть на место. Билли теперь, что ли, является по мысленному намерению? Однако ситуацию прояснил пергамент в лапках эльфа — вероятно, кто-то передал послание Тому. Тот же Малфой, к примеру. Как помнилось Гарри, тот предлагал такой способ связи и ему. Всё-таки Реддл не появлялся наверху со времён вчерашнего обеда, если и не того раньше. А сейчас раннее утро следующего дня, если верить зачарованным часам, которые вчера доставил в комнату Билли по просьбе самого Гарри. Тома должны были хватиться. И даже если Малфой его прикрыл, нет ничего удивительного в том, что теперь он пытается его найти. — Билли разбудил сэра Гарри. Билли плохой домовой эльф, — тут же запричитал домовик, явно примеряясь к удару головой об пол. — Ты меня не разбудил! — поспешно воскликнул Гарри, испугавшись, что домовик устроит себе экзекуцию. — Я проснулся некоторое время назад, Билли. Всё нормально. — Сэр Гарри так добр, — умилился домовик. — Билли должен передать письмо хозяину Тому. Но Билли не может будить хозяина, ему запрещено, если только хозяин сам не попросит Билли. — Слушай, просто оставь письмо на столе, хорошо? — предложил Гарри, разрешая дилемму домовика. — Том проснётся и обязательно его прочтёт. Ещё совсем рано, не думаю, что это так уж срочно. Билли обрадованно закивал, кладя пергамент на стол. — Сэр Гарри очень умный и добрый волшебник, — начал причитать благодарный эльф, но был бесцеремонно перебит. — Ты мне льстишь, Билли, — Гарри поморщился. — Лучше ответь мне на пару вопросов. Ты заживлял мои руки? Укладывал меня спать? — Билли не может лечить сэра Гарри, если не прикажет хозяин, — эльф как-то сжался, но отвечать продолжил. — Хозяин Том лечил сэра Гарри сам. Билли только купал сэра Гарри по приказу хозяина, сэр. Билли старался сделать хорошо, сэр Гарри. Когда хозяин Том сказал принести пижаму, Билли принёс самую лучшую, сэр. Билли нравится сэр Гарри, умный и добрый волшебник… Поттер, дыхание которого сбилось, пропустил последние слова эльфа мимо ушей. — Да, Билли, конечно, — растерянно согласился он, едва ли вникая в то, что говорит. — Спасибо тебе, ты очень хороший и правильный эльф. Можешь идти. Лопоухое создание исчезло, умилившись напоследок и наградив Гарри восхищённым взглядом, а Поттер завис в состоянии прострации. Казалось бы, эльф не сказал ровным счётом ничего особенного. Но сознание действительно напрочь отказывалось воспринимать образ Тома, который о ком-то заботится. Тем более если этот кто-то — Гарри. Когда-то Гермиона читала им лекцию о столкновении разнополярных эмоциональных реакций. Тогда подруга обозвала это каким-то очень умным словосочетанием, которое осталось никак не понятым Гарри, но почему-то понравилось ему своим звучанием. Поттер напряг память. Точно — когнитивный диссонанс. У Гарри вырвался нервный смешок. Нет, он определённо безумец. Нашёл о чём думать. Том пытал его «Круцио». Том вылечил его ладони и велел эльфу его искупать. Нет, это определённо слишком для его восприятия. Ему надо отвлечься. Взгляд упал на свёрнутый пергамент. А вдруг там что-то срочное? Конечно, читать чужие письма нехорошо. Том, вероятно, всё-таки применит к нему третье непростительное, если он это сделает. Но будить Реддла не хотелось — ему стоило отоспаться после лихорадки. Это ведь просто записка от сокурсника. Но в ней может быть что-то важное. Вдруг присутствие Тома требуется наверху очень срочно? Продолжая искать себе оправдания и отчаянно не желая признавать, что им руководит обычное любопытство и желание отвлечься от реальности, которая абсолютно перестала поддаваться его пониманию, Гарри подошёл к столу. Покосившись на беспокойно спящего Тома и посомневавшись ещё с полминуты, он схватил пергамент и аккуратно его развернул. Он просто убедится, что это не срочно. Взгляд пробежал короткое послание, от которого исходил едва уловимый запах цветочных духов дважды, прежде чем до Гарри начало доходить написанное.Дорогой Том!
Я истосковалась по тебе и твоим нежным прикосновениям. Лишь они заставляют меня почувствовать себя особенной. Я дышу ожиданием нашей скорой встречи, шлю тебе море горячих поцелуев и надеюсь, что ты пребываешь в добром здравии. Надеюсь на весточку от тебя в скором времени.С любовью, твоя В.
Идиотская, насквозь ванильная записка от поклонницы, причём явно не блещущей умом. Гарри просто не мог поверить, что кто-то написал Тому такое. Ему казалось, что Реддл должен бы применить «Круцио» только за намёк на чувства, в которые не верил, но упоминание о которых его неизбежно злило. «Не его, — ехидно поправил внутренний голосок. — Волдеморта. И пусть и этот Реддл не верит в любовь и прочую подобную чепуху, но, знаешь, естественные потребности в шестнадцать лет никто не отменял. Ради смазливой девочки в постели можно и ваниль потерпеть…» Гарри вздрогнул. Это ерунда. Это просто какая-то фантасмагория — именно так тошнотворное послание воспринималось на фоне всего происходящего. Вот только записку принёс Билли. Негласно — личный домовик Реддла. А значит, её отправительница имела право передавать свои послания с эльфом Тома. И это не глупая шутка, как понадеялся было Поттер. В груди мгновенно вспыхнул непонятый им самим коктейль из злости и ненависти. Пергамент зашелестел, безжалостно сминаемый в кулаке Гарри, а затем мимолётно вспыхнул, обгорая по краям и спикировал на пол. Поттер прикрыл глаза, отчаянно пытаясь справится с наступающим безумием, которому не находил объяснений в этот раз.
