Take my hand

      Льюис не помнит, как возвращается домой, скрываясь в своей комнате и падая на кровать. Не помнит и того, как проваливается в тревожный сон, словно хочет избежать принятия реальности. На следующее утро температура подскакивает под сорок, горло саднит, а юноша упорно продолжает молчать в ответ на взволнованные взгляды матери. Томас приходит ближе к обеду, угрюмо кладя его рюкзак на письменный стол. Наблюдает за ним безмолвно, даже если внутри его разрывают тысячи и тысячи вопросов. Льюис не смотрит в сторону друга, буравя взглядом потолок и кашляя время от времени.       — Элиза волнуется о тебе, — перед тем, как уйти, говорит Томас. — Я приду к тебе завтра.       Льюис не отвечает. Он не в силах что-либо сказать на данный момент. Внутри него все крошится, покрывается трещинами и разлетается в разные стороны. Он не знает, как теперь быть. Ощущение того, что его вновь оставили в дураках давит на грудную клетку, перекрывая воздух. Льюис не может не принимать все всерьез. Не может не чувствовать всепоглощающее опустошение.       — Привет? — слышит он вопросительное с того конца ближе к вечеру. Элиза не переставала звонить ему. — Ты как?       Льюис не знает, что можно на это ответить. «Разбит на мелкие кусочки?», «Не знаю, как дальше появляться людям на глаза?», «Ощущаю себя так, будто об меня вытерли ноги?» Какой вариант наиболее близок к правде? Вместо этого он молчит и после длительной паузы выдавливает лживое:       — В порядке.       Элиза знает его настолько, что не ведется на его слова. Выдыхает только, словно пытается держать себя в руках. Она невероятная девушка, но иногда бывает чрезмерно настойчива.       — Мы оба знаем, что это не так, — тихо говорит она, пытаясь не давить на него.       Льюис не находит подходящих слов. Он не хочет вновь сыпать соль на рану, не успевшую затянуться как следует. Ему слишком больно это делать.       — Разве я недостаточно хорошо с тобой знакома? Разве мы с тобой не друзья? — впервые в голосе девушки столько обиды. Элиза чувствует себя обделенной из-за того, что между ней и Льюисом столько недомолвок. Лучшие друзья не обязаны делиться друг с другом всем, вплоть до того, какую зубную пасту они используют, но… она хочет быть уверена в том, что у него все хорошо и его ничто не тревожит. Пусть она и встречается с Томасом, когда дело касается Льюиса и его проблем, Томас чертит четкие границы и не делится с ней своими тревогами до тех пор, пока не убедится, что это не навредит Льюису и она сама не изведет себя от лишних мыслей. И без того понятно, что каждый пытается идти на своего рода компромисс, однако иногда случаются моменты, когда не удается удержать эмоции под контролем. Прямо как сейчас.       — Нет, это не так, — торопливо говорит Льюис, с испугом понимая, что невольно расстроил ее. Человека, который всегда пытался его развеселить, то угощая новым пирожным, то ведя в какой-нибудь магазин с необычными товарами. Человека, который был также для него важен, как и Томас. — Прости, я… на самом деле…       — Ничего, — Элиза прерывает его на полуслове. — Тебе сейчас трудно, понимаю. Я-я позвоню тебе позже. Береги себя.       Льюис не успевает ответить, как она сбрасывает звонок. К высокой температуре и паршивому настроению добавляется отвратительный груз вины. Если бы еще тогда он рассказал Элизе о происходящем, тогда они не стали бы ссориться. Хотя бы их дружба не подверглась бы еще одним испытаниям. Ощущение собственной ничтожности вызывает горькую улыбку на лице. Льюис едва сдерживается от того, чтобы что-нибудь разбить. Он лишь крепче сжимает края одеяла, смотрит на темнеющее окно и думает о том, в какой момент смог так сильно во всем запутаться.       Такое не в его стиле. Да, как сказала бы Элиза. Впервые все идет под откос, а он не может ничего с этим поделать, только сидеть и пытаться собрать собственное достоинство по кусочкам.       — Как же посредственно, — шепчет тихо, словно насмехаясь над собой.       Следующие два дня мать то и дело меняет холодный компресс, заставляет пить одно лекарство за другим, смотрит испытующе, ожидая чего-то. Однажды вечером, она садится на край кровати, проводит по его волосам и улыбается нежно, говоря, что в детстве он часто болел и ей приходилось сидеть с ним до тех пор, пока он не засыпал.       — Я не знаю, что тебя тревожит, дорогой, — тихо говорит она, заглядывая ему в глаза и ласково улыбаясь. — Жизнь полна сюрпризов, не так ли? Как бы сильно ты ни хотел избежать столкновения, если ему суждено произойти, то необходимо найти в себе силы пережить его и продолжить двигаться вперед. Ты не сможешь всегда находиться в зоне комфорта, стараясь не допустить возникновения конфликтов или чего-то в этом роде. Но и это не значит, что тебя ждут одни только шипы. Тебе просто стоит постараться, и ты сам не заметишь, как все встанет на свои места.       Льюис чувствует прикосновение ее руки к щеке.       — Не бойся, — «быть собой».       Юноша смотрит на нее несколько потерянно, разглядывая лицо женщины и удивляясь тому, как просто она может определить вещи, тревожащие его. Редко когда ему удается поговорить с матерью на такие темы. Если же выпадает случай, она всегда находит подходящие слова и будто чувствует, чем он встревожен. Льюис не может выразить всю свою благодарность словами, надеясь, что и это она тоже почувствует.       — Спасибо… мам.       Раздается тихий стук, на пороге появляется Ив, сжимающая в руках мягкую игрушку. Она взволнованно смотрит на брата и подходит ближе. Садится на пол, укладывая руки на кровати и смотря на него так, будто совсем не одобряет то, что он болеет. В последнее время они мало времени проводили вместе. Складывается впечатление, словно она успела за это время повзрослеть.       — Тебя кто-то обидел? — просто спрашивает девочка, насупившись.       — С чего ты взяла? — охрипшим голосом спрашивает Льюис, с улыбкой наблюдая за ней.       — Ты должен защищаться и знать, что такие люди получат по заслугам, — она хмурит брови, воинственно выпятив грудь. — Не сдавайся. Сдаются те, кому не за что бороться.       — А у меня есть это что-то, ради чего я должен бороться?       — Конечно, — Ив жмет плечами. Заслышав заставку из любимого мультсериала, она тут же выскакивает из комнаты, тихонько подпевая.

*flashback*

      Томас хмурится, видя скопление в главном холле. Поправив лямку рюкзака, он подходит ближе, разбирая отдельные фразы из общего гула. Парни и девушки толпятся, громко и увлеченно что-то обсуждая. Думая о том, что именно он мог пропустить, парень ищет хоть кого-нибудь из знакомых, чтобы разобраться в происходящем. На глаза попадается паренек из пресс-клуба, с которым они не раз пересекались последние полгода. Его просили помочь то с одним, то с другим и незаметно Томас сошелся с этим парнишкой, частенько сидящем в интернет-кафе неподалеку от школы.       — Что здесь случилось? — поздоровавшись с ним, интересуется Томас и кивает на возбужденную толпу.       — А ты не знаешь? — парень удивленно прищелкивает языком. Томас передергивает плечами, приподняв козырек черной кепки. Сегодня он не в том настроении, чтобы носить что-нибудь яркое. Не тогда, когда Льюис походит на ходячее приведение. И третий день кряду пропускает занятия из-за болезни.       — Не-а.       — Да тут десять минут назад драка была. Не представляешь, этот… как его… точно, Коул ввязался в драку с какими-то отморозками и в итоге изрядно получил от них, хотя тем парням тоже не повезло. Им не мало от него досталось, пусть и дрались двое на одного. Тайлера отправили в медпункт, а те двое сейчас у директора.       Томас слушает его с все возрастающим чувством тревоги. Не то чтобы они были знакомы с Тайлером настолько хорошо, чтобы он волновался об этом парне, но здесь все яснее ясного. У этого придурка мозги на месте? Драться, да еще и на глазах учителей и администрации. Было бы хорошо, если бы он обошелся обычным предупреждением и отстранением от уроков на неделю-две.       С самого начала Томас не особо обращал внимание на Коула, замечая его лишь в тех случаях, когда тот ошивался рядом с Льюисом. До чего-то серьезного это не доходило, и парень шибко не волновался по поводу небольших препирательств этих двоих, воспринимая как своеобразный способ общения. Узнав о том, что Тайлер предложил Льюису встречаться, он возмутился, четко указав свою позицию касательно случившегося. Однако, Тайлер не походил на кого-то, кто стал бы идти на такой шаг потехи ради. И сейчас, раздумывая над случившимся, Томас может предположить лишь то, что Коул был или слишком идиот, или слишком влюблен. И тот, и другой вариант его вполне устраивают.       — Ясно, — сухо отвечает Томас, отворачиваясь. — Спасибо.       — Ты какой-то мрачный в последние дни, — слышит он в ответ и лишь усмехается.       Войдя в медпункт, парень натыкается на медсестру, выглядящую очень раздраженно в сравнении с предыдущими случаями, когда ему приходилось ее посещать. Женщина при взгляде на него все-таки улыбается, узнав Томаса, — своего частого гостя и болтливого собеседника.       — Я сегодня к другу, — говорит он, широко улыбнувшись и скрыв паршивое настроение. — К вам заглядывал Тайлер Коул?       — Лежит на крайней кровати. Пройди дальше в сторону изолятора и увидишь его, — женщина невольно качает головой. — Доставил он мне проблем.       Томас кивает, направляясь к изолятору. Тайлера он замечает почти сразу. Парень лежит на спине, согнув одну ногу в колене. Даже с такого расстояния можно разглядеть синяк, наливающийся кровью под глазом, пару ссадин на щеках и опухшую губу. Одна из ладоней аккуратно перебинтована.       — Привет, — здоровается Томас, подходя ближе. — Решил проблем нажить?       Тайлер смотрит на него несколько ошеломленно, не сразу узнавая его и выглядя так, будто пытается узнать цель его визита. В итоге он только кивает в ответ на приветствие. Даже если он и удивлен, то старается не подавать виду, ведя себя так, словно у них есть привычка пересекаться и разговаривать время от времени.       — Эти мрази того заслужили, — сквозь зубы выдыхает он, прикрывая глаза и морщась. — Если бы не заместитель директора, я мог бы выбить из них всю дурь.       Томас внимательно его разглядывает, не торопясь отвечать. Слова вводят его в небольшой ступор, но он старается не подавать виду. Постояв так еще пару мгновений, он садится на соседнюю койку и вытягивает ноги. Никогда бы не подумал, что станет предпринимать попытки свести этих двоих. Томас с самого начала знал, что спор не закончится ничем хорошим, но уж лучше бы эти двое сошлись, иначе проблем просто не оберешься. Если все закончится на этой ноте, то Льюис потеряет какую-либо веру в отношения, а у Тайлера останется осадок и чувство вины из-за случившегося. Ни того, ни другого допускать не стоит.       — Это… из-за Льюиса? — напрямик спрашивает он, когда тишина начинает тяготить.       Тайлер вдруг хмурится, поджимая губы и тут же об этом жалея, — не зажившая ранка дает о себе знать.       — Да, — почти беззвучно выдыхает, отвернувшись. — Ты пришел только за этим?       — Не только. Хотел убедиться, что ты не откинул копыта, — Томас позволяет себе съязвить.       — Не дождешься.       Они еще какое-то время молчат, не зная, как лучше продолжить диалог. Учитывая то, что Томас впервые разговаривает с Тайлером, это можно считать успехом. Учитывая то, что оба в этой ситуации чувствуют себя не в своей тарелке, удивительно, что все не закончилось на стадии обмена приветствиями.       — К-как он? — неуверенно спрашивает Тайлер, боясь услышать ответ, который, возможно, принесет лишь боль. У него перед глазами до сих пор испуганный Льюис, глядящий на него с непониманием. Тот их разговор, как бы он хотел вернуться во времени и все изменить.       — На стадии осознания, — жмет плечами Томас, даже не взглянув на парня.       — Вы с ним давно знакомы?       Томас исподлобья смотрит на парня, тот осторожно приподнимается на локтях и садится, спиной прислонившись к стене. Вопрос ставит Томаса в тупик, о чем он и спешит оповестить, несколько резким способом:       — Тебе-то какая разница?       — Я… ты же поможешь ему, да? Поможешь ему устоять? — Томас разбирает в голосе Тайлера нотки мольбы и отчаяния. Неподдельное удивление отражается на его лице. Нахмурившись, он встает и подходит к Тайлеру. Во взгляде впервые скользит стальная решимость. Увидь его таким Льюис с Элизой, не поверили бы своим глазам.       — Тайлер, — он привлекает внимание парня. — Ты был серьезен по отношению к нему, несмотря на спор?       В глазах Тайлера мелькает искра горького сожаления. Он сглатывает, отводит взгляд и торопливо кивает.       — Тогда тем, кто поможет ему, будешь ты, а не я.       Томас наконец чувствует, как угнетающее чувство отступает, давая возможность сделать глубокий вдох. Он искренне улыбается, сжимая чужое плечо на миг. В ответ он видит неуверенную улыбку и проблеск надежды.       — Я не уверен, что он станет слушать меня, — через силу выдыхает Тайлер, невольно опуская голову.       — Дай ему время, — Томас слегка наклоняется вперед. — Единственное, что ему сейчас нужно, — время.

*end of flashback*

      — Ты куда? — удивленный возглас останавливает Льюиса. Повернувшись к отцу, юноша слегка сводит брови к переносице. Он не выходил всю последнюю неделю, пытаясь выздороветь и разложить по полочкам все, с чем столкнулся. Теперь нужно было поговорить с Элизой. Это требовалось сделать еще раньше, но лучше поздно, чем никогда. Удивление отца можно понять, учитывая то, что Льюис не располагал ни к разговорам, ни к прогулкам все те дни, что провел дома. Ел с большими перерывами, не покидал кровать и красовался опухшими глазами. Растянись это на день другой, все закончилось бы походом к психологу, но благо сегодня он начал походить на прежнего себя.       — Мне нужно кое с кем встретиться, — неопределенно отвечает Льюис.       — Не заставляй мать волноваться еще больше и постарайся ничего не натворить.       — Хорошо, — кивнув, Льюис выходит из дома. В руке он сжимает декоративный пакетик с ароматной свечой со вкусом кофе. Элиза как-то раз говорила, что хотела купить себе такую свечу. Он не совсем уверен в том, что собирается сказать и как поступить, но уж лучше так, чем сидеть и умирать от токсичных мыслей. Это не в его репертуаре. Льюис вовсе не инициативный. Он не привык делать первый шаг, но… но он не может вечно прятаться в зоне комфорта.       — Не помешал? — извиняющимся тоном спрашивает он, когда на пороге его встречает порядком уставшая Элиза. Ее волосы в беспорядке, под глазами мешки от недосыпа.       Девушка вздрагивает, неловко улыбаясь. Элиза и сама искала повод для разговора с ним, но так и не находила, откладывая из-за болезни парня и довольствуясь рассказами Томаса.       — Нет-нет, проходи, — она отходит назад, приглашая его войти. — Родных нет дома, так что здесь слегка пусто. М-мы можем пойти на кухню, там не так холодно, как в гостиной.       Льюис замечает, что Элизе немного не комфортно. Впервые за все время с их знакомства, между ними возникает напряжение. Это вполне объяснимо, если вспомнить последний разговор, закончившийся на неприятной для обоих ноте.       — Я хотел извиниться, — осторожно начинает он, неуверенно перехватывая запястье суетящейся подруги. — Я поступил неправильно, сразу не рассказав тебе обо всем. Ты столько старалась ради меня, а я был слишком увлечен собой и сам не заметил, как обидел тебя, прости… Ты моя лучшая подруга и я не хочу, чтобы мой эгоизм поставил крест на нашей дружбе. Я-я надеюсь, что ты не сильно сердишься на меня.       Девушка слушает, не перебивая, но избегает встречаться с его взглядом. Льюис боится, что с этого момента дыра между ними будет лишь разрастаться. Он не хочет, чтобы это произошло.       — И ты меня извини, — тихо говорит Элиза, опустив голову. — Томас мне рассказал… и, боже, тебе столько пришлось пережить. Возможно… возможно, я чересчур переусердствовала пытаясь тебя свести с кем-нибудь, перед этим не узнав всего. И тот звонок, я была на эмоциях и выпалила первое, что пришло в голову. Ты не обязан мне всего говорить. Мне хватит и того, если ты дашь знать, что тебе необходима поддержка.       Поддержка. Точно. Льюис часто слышит, как Томас и мать упоминают об этом во время их разговоров. Ему трудно так просто раскрыться человеку и рассказать о том, что тревожит. «У них и без меня проблем много», — прежде всего думает он, накапливая волнения внутри себя. Льюис не привык заявлять, что занимает его мысли и тревожит, ему легче отмолчаться и подождать, пока все само не пройдет. Но иногда просто необходимо давать людям понять, что он нуждается в их помощи. Льюис это понимает. Общение с друзьями и родными не значит то, что они должны разделять только счастливые моменты, но и проходить через трудности тоже. Возможно, сейчас он лучше разбирается в этом.       — Да, — Льюис ерошит свои волосы, выдыхая. — Мир?       — Мир, — девушка наконец улыбается и решается поднять на него взгляд.       — Это тебе, — Льюис протягивает ей пакетик. Элиза удивленно смотрит на него, но подарок принимает. Эмоции на ее лице стремительно сменяют одна другую. Сначала она хмурится, после удивленно приподнимает брови, вслед за этим смеясь от нескрываемой радости.       — Ты… серьезно? — при последнем слове ее голос поднимается на одну октаву, а в следующий миг девушка сжимает его в объятиях. Они смеются.       — Знаешь, — Элиза ставит перед ним кружку с горячим чаем. — Мне кажется, ты изменился.       — Разве? — Льюис приподнимает одну бровь.       — Ага, и я почти уверена в причине.       Девушка загадочно двигает бровями, на что Льюис хочет ответить ей что-то еще, но не успевает, отвлеченный звонком в дверь. Элиза подрывается с места, на ходу сказав, что это скорее всего Томас. Юноша следует вслед за ней. В прихожей он останавливается, неловко наблюдая за тем, как лучший друг обнимает Элизу, целуя ее в макушку. Пусть эти двое встречаются приличное количество времени, при Льюисе они старались не показывать чувства открыто. Не хотели, чтобы он чувствовал себя неловко. Возможно, поэтому сейчас ему немного не по себе.       — О, и ты тут, — с улыбкой говорит Томас, подходя к нему и хлопая по плечу. — Выглядишь лучше.       Льюис жмет плечами. Задумавшись над тем, что парень посещал его едва ли не каждый день, жертвуя свободным временем и лишь натыкался на молчание с его стороны, он чувствует себя последним ублюдком, даже если это и не так. Какие бы трудности не вставали на пути Льюиса, Томас всегда был готов подставить свое плечо, не прося ничего взамен. Иногда только его широкая улыбка помогала устоять на ногах нелюдимому Льюису. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он смотрит на друга с искренней благодарностью.       — Спасибо, Том.       — За что? — парень невольно склоняет голову.       — За то, что остаешься рядом, — Льюис неуверенно улыбается.       Томас внимательно его разглядывает секунду, две, три.       — Так, — вдруг восклицает он. — Верни мне буку Льюиса. И не говори больше такие слащавые вещи, у меня аж мурашки по коже прошлись!       Льюис смеется, понимая, что друг понял его правильно и теперь пытается развеселить.       — Раз все хорошо закончилось, может сходим в караоке? — вклинивается в разговор Элиза, кладя руки на плечи парней и попеременно смотря на каждого из них. — Тебе, — говорит она, указывая на Льюиса, — нужно разрабатывать связки, раз уж ты выздоровел. А ты, — теперь она смотрит на Томаса, — должен спеть «Hello» Адель просто потому, что обещал мне.       — Когда это? — Томас притворно щурится, делая вид, что ни черта не помнит.       — Не думай, что сможешь оставить все, как есть, — Элиза бросает на него грозный взгляд.       — Ты уже подписался на это.       Льюис не может не улыбаться, наблюдая за их милой перепалкой.       — Кстати об обязательствах, — вдруг становясь серьезным, говорит Томас. Он внимательно смотрит на юношу, вынуждая того вздрогнуть от неожиданности. — Это совсем не мое дело, но ты не можешь так просто забыть ситуацию с Тайлером. Он — не Мэтт, — при этих словах Льюису приходится зажмуриться. — Не знаю, что произошло между вами в тот день, однако он жалеет о том, что тебе пришлось пережить. Тайлер все еще волнуется о тебе.       Льюис упорно молчит, опустив взгляд. Он и сам думал об этом все те дни, что провел в изоляции. Раз за разом прокручивая воспоминания, он не переставал думать о том, что хочет вернуть назад все свои слова обратно. Да, они оба сглупили, но что с того? Разве можно было наотмашь отрезать все пути к решению проблемы? Тайлер — не Мэтт. Льюис часто рассматривал случившееся в данном ключе. И убеждался в том, что сделал поспешные выводы. Пошел на поводу у эмоций. Пусть Тайлер и заставил его сомневаться, раз уж они были связаны узами спора, но, несмотря на это парень продолжал доказывать, что искренен. В противном случае, стал бы он рассказывать о семье? Проводить с ним едва ли не каждый день?       — Послушай свое сердце, как бы пафосно это ни звучало. Доверься чувствам, а не мыслям. Мысли имеют привычку быть ядовитыми, — голос Томаса звучит так, будто доносится откуда-то далеко.