Talk to the Devil

Тэхен в очередной, наверное, уже десятый или сотый за день раз недовольно жмурится, кривит полные губы, изображая из себя вечного страдальца, но то видит лишь Чонгук - его хен специально прячет от девчонок свое презрение, гребаную усталость и непреодолимое желание вцепиться каждой из них в глотку. Ухватить пусть длинными, пусть породистыми, чуть ли не женскими, но сильными пальцами за их разукрашенные лица, сладко пропеть: "— Получи, сука, чего хотела" , и вгрызться в тонкую кожу, прокусить каждый капилляр, измазаться в чужой крови, сплюнуть и выкинуть за ненадобностью подобно тряпичной кукле, что была когда-то давно у девчонки по соседству. Но Ким лишь медленно сглатывает, прогоняет вдоль трахеи и дальше в легкие этот призыв к дестрою, втягивает ноздрями будоражащий запах распаленного тела, умело превращаясь в Чеширского кота и обращает все свое внимание на старлеток. — Не угостите сигареткой? Ви специально скидывает тембр голоса на пару тонов ниже, прекрасно зная как он действует на окружающих, оттого умело им играясь, завораживая и доводя до почти осязаемого эстетического оргазма. — К-конечно. Вот, пожалуйста, только они с ментолом. Тэхен принимает удар на себя. Он чувствует как макнэ едва ли не дрожит что осиновый лист на ветру, вот-вот сломается и осыплется к его ногам жалкой горсткой презренного, скучного, серого пепла. " — Что, куклы, нравится называть его оппой? А мне нравится, когда вы рыдаете, мечтая лицом в подушку об одном лишь нашем прикосновении, благосклонном взгляде. Люблю ваше обожание, близкое к поклонению. И ненавижу, когда обижают Его. На это имею право только я, но даже я этого не делаю, потому что знаю как ему тяжело." — Благодарю. Тэхен принимает из трясущихся рук тонкую сигарету, чуть подается вперёд, касаясь кончиком никотиновой отравы зажженой спички и откидывает голову. Жемчужный чокер неприятно царапает кожу, оставляя под собой вмятины и красную дорожку, но Ви ничего не чувствует - опирается спиной на тяжело и часто вздымающуюся грудь младшего, легко затягивается и выпускает в морозный воздух сизую змейку. — Давайте без фанатизма, дамы. Мы отдыхаем, вы отдыхаете. Оппой он будет на очередном фансайне, ага? Ким ловит неуверенный кивок и кивает в ответ, облепляя ртом трубочку фильтра. Губы оставляют на белой бумаге конфетно-розовый отпечаток тинта вместе со слепком идеально ровных зубов. Внимание полностью переключено на эротику в чистом виде и имя этой эротике Ким Тэхен. **** "...— Ты совершенен, Чон Чонгук, но ты не умеешь пользоваться этим совершенством вне сцены, тебя пугают реалии блядского мира вокруг. Ты так и не привык прятать себя в броню, постоянно ютясь за спинами своих хенов. Они же смелые, у них подвешенные что пиздец языки и охуительная способность выживать в Аду. Но с недавнего времени я начал замечать, что из всех нас в качестве защитника ты выбрал именно меня, используя как ширму, подставку, оставляя за собой лишь право на роль вешалки. А я и вешался, с огромным, прошу заметить, удовольствием... ... — Ты мне нравишься, маленький золотой макнэ. Ты очарователен вместе со своими страхами и тщательно скрываемой робостью. Я от тебя в полнейшем восторге, но знать тебе об этом незачем. Слишком много чести даже для такой прелести как ты. Не сейчас. И даже не сегодня..." **** Тэхен ещё плотнее вдавливает лопатки в грудь Гука, щекоча завитками на затылке лицо и тем самым совсем скрывая младшего от внимания поклонниц. Не докуривает и до середины, бросает бычок под ноги и топчет - остервенело, быстро, размазывая табак по асфальту. Также быстро разделаться бы и с ними, но нет - эти две стоят и смотрят стеклянными глазами, не в силах поверить последним. Вот же они, Господи ты боже мой, живые и осязаемые, только руку протяни. Одна из них и тянет. Глупенькая. Глупенькая, маленькая шлюха. Уголок рта Ви тянется вверх, обнажая совсем неприятный в ближайшей перспективе его действий оскал. Парень заводит руку за спину, хватает наугад и ловит руку Чонгука чуть выше локтя, тянет ее по кругу и выводит макнэ вбок - рядом с собой, но вне зоны досягаемости обнаглевшей в край фанючки. — Нет. Это "нет" подобно скальпелю обрезает движение пальцев с хищным принтом на коготках и одновременно крушит, с нескрываемым удовольствием ломает ее мечту. Приятно. Сказочно приятно. **** Фанатки явно уже давно на все сто процентов провели четкую параллель между ними - айдолами и клубничными чупа-чупсами. Они казалось им такими же сладкими, манкими конфетами, которые так и хочется затащить в рот и прогнать за щекой, вкусно причмокивая и ловко орудуя языком - туда-сюда, по кругу. Но на деле все оказалось не так радужно. Девица ожидала чего угодно, хоть потопа, но никак не того, что дурачливый милашка ТэТэ ебанет ее ребром ладони, отводя охочие до чужого и страшно дорогого мяса пальцы. " — Хочешь потрогать? Дорога туда же, где ты можешь назвать Чона оппой, а на меня водрузить корону из позолоченной бумаги и стекляруса. " — Я всего-то хотела пожать ему руку! Ни ты, ни он от этого бы не рассыпались! - девчонка захныкала, задергалась в приступе неудовольствия и вот тогда все сомнения окончательно отпали. Тэ уже встречал таких, они все их встречали - отпрысков богатых семей Кореи, которые с рождения ели с серебряной ложки и срались в пеленки от Валентино. Для них не существовало слова "нет", ведь любой отказ решался двумя способами - валютой либо же звонком папе. А вдруг этот папаша окажется крайне влиятельной шишкой и завернет все так, что меньшей из зол для них станет свиданка с одной из мелких дур, а там, гляди, клофелинчику оформят в чай, проснешься голый в постели из розового шелка... Дальше думать стало элементарно страшно, поэтому Тэхен со всей дури сжал так вовремя легшие между его собственными пальцы, согнул руку в локте и притянул обмершего Чонгука к себе настолько близко, что ощутил как серьга-люстра от Гуччи царапает металлическое кольцо младшего - противно, раздражающе, - хотелось даже плечами передернуть. — Ты всегда даёшь фанаткам потрогать твои щечки, а ты, ОППА, - повизгивая и все больше распаляясь, девчонка ткнула пальчиком в Гука, почти касаясь оголенного участка кожи в вырезе рубашки, - дашь мне автограф, сделаешь селфи и обязательно на нем меня обнимешь! От такой наглости "щечки" Ви аж позеленели, а сквозь линзы проступила недобрая природная чернота глаз. Но что он мог сделать? Вякнешь или того хуже - дашь в лоб, чтоб заткнулась, и все, конец карьере. — А чё это вы тут делаете? Дверь распахнулась и под фонарь вытекла тушка пьяного в умат, но до невозможности счастливого Чимина. Тот мертвой хваткой вцепился в рукав тэхенового бомбера, ласково, как истосковавшаяся супруга, прильнул щекой к его плечу и задрал голову. — Пьете, да? - хихикнув, Пак перевел взгляд на макнэ, улыбнулся и лишь после этого додумался обратить свое внимание на девиц. — Ой? Приветики! Вот кто с радостью поделится своими ладошками, маленькими пальчиками и селками. Давай, Чимин-хен, выручай!