Talk to the Devil

— Чимин-а! — Ах... — Я До Су Ен, а это моя... — Мин Юна, я Мин Юна! На какой- то момент совершенно забыв о своей недавней цели, девицы всецело переключаются на размякшего и вполне себе довольного жизнью Чимина, который, отталкиваясь от крепкого плеча тонсена, шагает в их сторону и любовно вертит бокалом у себя перед носом. Тот наполовину пуст, а вдоль хрустальных стенок ссыхаются кроваво-красные, зернистые разводы. Кровавая Мэри, хен? Серьезно? После вина? Чонгук вновь липнет к Ви и тянет его руку вниз в отчаянной просьбе обратить на себя внимание. Чонгуку плохо. Чонгук разваливается как карточный домик, собранный неумелой детской рукой. Поясницу ломит, каждая мышца ноет, а в голове стоит такой шум и какофония из посторонних звуков, что желание лишь одно - придавить затылок подушкой и исчезнуть на денек, а то и на два из поля зрения всего мира, его окружающего. Гук и сам не в силах сказать с точностью, когда его мир рухнул, идеально отлаженная система принципов и стереотипов резко дала сбой подобно взбесившимся часам, начавшим свой ход в обратную от нужного сторону. Макнэ не помнил того момента, когда его взгляд все чаще и чаще стал задерживаться на Ви-хене - на его острых, бесподобных ключицах, тонких и безумно красивых пальцах, широкой спине и прожигающем до костей взгляде. Тэхен менялся, крепчал, превращался из странноватого паренька в до отвратительно, болезненно притягательного мужчину.

flashback Месяц назад

— Чонгукки, не одолжишь мне свою зарядку? Не могу найти в этом сраче свою. — Не вопрос, хен. Вон она, на тумбочке. — Ты чудо, Чонгукки. — Я в курсе. "Но ты лучше, хен. Нет, ты просто лучший." Макнэ растягивает губы в хамоватой ухмылочке, закидывает руки за голову и вновь падает на кровать, качая ступней в такт песне, льющейся из динамиков. Он умело скрывается, прячет истинные эмоции под раковиной из, казалось бы, стальной выдержки, но с ужасом начинает осознавать, что скорлупка-то становится все тоньше, все хрупче. Тэхен басит, а Гука мажет по простыням тонким слоем. Тэхен тянется через него к зарядке, а Гук боится дышать, боится, что одним ничтожным выдохом сдаст себя с потрохами. Младший замирает и ждёт, цепляясь на надрывный фальцет какой-то R-'n'-B певички, а Тэ как ни в чем ни бывало тянется за шнуром, ползет животом по гуковым бёдрам и упирается коленом тому в бок. Кряхтит и возится - не достать. — Сейчас будет больно. Ким радужно улыбается, переносит вес тела на другую коленку и... устраивает ее прямо меж слегка разведенных бедер макнэ. Устройство в его руках, изо рта вырывается победный клич, а Чонгук хочет сдохнуть.

end of flashback

— Поехали домой, Тэхен-а? Я больше не могу. Макнэ упирается ладонями в лопатки старшего и жмется как маленький ребенок, кусая подкрашенные губы чуть ли не до крови. И Ви соглашается, кивая головой, разворачивается и ловит чонгуково предплечье, подталкивая парня в сторону проезжей части. - Поймаем такси. Чую, что остальные ещё нескоро соберут себя по частям и двинут в общежитие. По крайней мере Чимин-хен точно. Но стоило ребятам лишь сделать шаг, как за спинами раздался знакомый, ставший резко и вполне себе оправдано ненавистным голос. - Простите, я не хотела, чтобы так вышло. Я же могу хотя бы извиниться за свое поведение? Чонгук дышит рвано, глотая ледяной ночной воздух и молчит. И когда он уже научится реагировать на противоположный пол как на обычных людей, а не как на хищников, жаждущих похрустеть его драгоценными косточками? — А вы что, успели поругаться? Да ну нафиг! В жизни не поверю! Чимин осушает бокал одним лихим глотком и качает головой - вправо-влево, часто и и с характерным отрицающим факт ссоры мычанием. Он ловко огибает девицу, именуемую Мин Юной и встаёт ровно напротив Тэхена - по стойке смирно и даже почти не шатаясь. — Тэ, она ж пиздит, да? - он опускается до доверительного шёпота и картинно прикладывает свободную ладошку к краю рта. — Бабы в принципе любят попиздить, - одними губами выплёвывает Тэ, - но это уже неважно, - добавляет уже громче и отклоняется в сторону. — Всякое бывает. Вы нас тоже извините. Усталость берет свое, надеюсь, это маленькое недоразумение останется в прошлом и только между нами? Девушка согласно кивает и тянет руки. Опять. К Чонгуку. Макнэ смотрит на обоих хенов, ищет поддержку, но парни лишь пожимают плечами, мол, не съест же она тебя, ей-богу. Гук тянет ноздрями нервно, щурится и обнимает брюнетку, не касаясь той руками - опасливо, без всякого намека на тактильный контакт. От нее пахнет Диором, кокосовым шампунем и шлюшностью. Теперь-то они могут наконец отправиться домой? Но Мин Юна настырная, она хочет по полной воспользоваться правом на выражение своих извинений в виде бонусов - обнимашек. Старлетка преувеличенно добро улыбается и разворачивается в сторону Ви. " Обнимай давай, а то заяву накатаю." Тэхен цокает языком, но поддается - одна неформальная формальность и долгожданная свобода. Цепкие ручки оглаживают его бока сквозь шуршащую ткань бомбера и исчезают. Наконец-то... **** — Давай быстрее залезай, а то нас на сувениры растащат и продадут на ебэе по миллиону за кусочек. Или оставят при себе, что в разы хуже. Протолкнув Чонгука внутрь салона ядовито-зеленого такси, Ви наконец сам валится на сиденье и тряхнув головой подобно китайскому болванчику, опрокидывает ее на так удачно подвернувшееся плечо - острое, обтянутое влажной рубашкой, но теплое, живое, настоящее. Пить хотелось настолько, что окуни Тэхена головой в реку Хан, он б через минуту осушил ее если не до дна, то определенно наполовину. Какого хуя.... Ким сначала неуверенно, но с каждым движением пальцев все с более нарастающими ужасом и паникой начинает шарить по карманам и ... — Где. Мой. Телефон? Блядь.