Солнце прошлого

4 сентября 2017, Мюнхен, Бавария, Германия «Что я делаю со своей жизнью?» — вопрос, на протяжении года мешающий мне спокойно жить, снова закрался в мое сознание, когда я шла домой с университета. Мне скоро двадцать один, а весь список моих жизненных достижений можно озаглавить одним словом «Учеба». Все, чего я добилась за эти двадцать лет, все, о чем мой отец может похвастаться в отношении меня — это мой багаж знаний, который я таскаю за собой, но, из-за постоянной неуверенности в себе, боюсь открыть и воспользоваться содержимым. Я настолько сомневаюсь в себе, что, получив похвалу в свой адрес, единственное, в чем я уверена, — это то, что этот кто-то глубоко заблуждается на мой счет. Типичный синдром самозванца — одна из психологических патологий, которую я сама же у себя диагностировала, как и несколько других, весьма распространенных в наше время явлений из области психологии. Это уже смело можно назвать моим хобби, которое мне порядком поднадоело. Я не всегда вот так попадаю в негативный каскад собственных мыслей о том, что могло бы быть, вместо того, чтобы «наслаждаться каждым днем», как твердят мировые бестселлеры по психологии. Прочитав внушительное число подобных книг и попробовав применить описанные в них техники на практике, я пришла к выводу, что мир подстраивается под твое отношение к нему. Хочешь, чтобы окружающая тебя обстановка благоприятствовала тебе, улыбнись миру первым, покажи, что ты положительно настроен. Однако это был один из тех дней, когда мой корабль жизнелюбия попал в легкий шторм. В буквальном смысле слова. С утра над городом висели наплывшие тучи и вот, продавившись под тяжестью накопившейся в них жидкости, начали потихоньку выпускать на землю мелкие капли дождя. Я отношусь к людям, достаточно остро реагирующих на резкие погодные изменения, и это по обыкновению пробудило во мне меланхолию. Проходя мимо одной из самых помпезных и роскошных гостиниц в нашем городе, я невольно остановилась. Когда-то получить работу в этой гостинице было чуть ли не главной целью моей жизни. И это было бы вполне реально. Я учусь в университете на факультете «Экономика предприятий», так что работа в гостиничной индустрии — это, в какой-то степени, часть моей профессии. Английским языком я владею. Насколько мне известно, этого достаточно, чтобы устроиться в гостиницу на должность портье. Но, как оказалось, моим подростковым мечтам не суждено было сбыться. Пока я мысленно стояла в раздевалке отеля и переодевалась в форму портье, ко мне бесцеремонно кто-то ворвался, выкрикивая мое имя. И еще раз. Нет, это уже определенно происходит наяву. Повернувшись в сторону внешнего раздражителя, я увидела белый Рэндж Ровер, выезжавший на дорогу с территории отеля. Это оттуда кто-то кричал мое имя? Вряд ли. Хотя парень на пассажирском сидении и его не лишенный интереса взгляд, направленный в мою сторону, говорили об обратном. Кого-то он мне напоминал. Так как без линз я практически не различаю лица людей (а тогда был именно тот день, когда мне пришлось обходиться без них), я даже не стала прищуриваться, дабы избежать бессмысленного напряжения лицевых мышц. У молодого человека, очевидно, тоже были проблемы со зрением, иначе я не могла объяснить, почему он не переставал так пристально меня разглядывать. Никак спутал меня с кем-нибудь. Через секунду он повернулся и что-то быстро шепнул водителю Рэндж Ровера, который, не успев толком никуда отъехать, припарковался на обочине. «Ну, все, сбылись мои худшие ожидания, — шепнула мне моя извечная паранойя, — Сейчас они запихают меня в машину и прощай должность портье, ну и, в принципе, жизнь». Эти мысли подтолкнули меня по направлению остановки, до которой я добрых минут десять не могла дойти. Не успела я пройти и пары шагов, как услышала все тот же голос, что и минуту назад. — Селена, это ведь ты? — я обернулась на звук своего имени. Парень уже вышел из машины и стоял в трех метрах от меня. Нет, все еще не достаточно для того, чтобы я могла четко разглядеть черты его лица; хотя он выглядел до жути знакомым. Вереница запутанных мыслей от неспособности установить, кто же был обладателем ностальгически знакомого голоса, отразилась на моем лице недоумением. — Да скажи же что-нибудь, — парень повторил уже значительно громче. И тут на меня словно вылили ведро ледяной воды. Это ведь Билл. Билл Каулитц. Как я могла его не узнать? Последний раз я интересовалась Tokio Hotel в далеком 2011, так что не удивительно, что шестилетние перемены в его внешности сбили меня с толку. — Д..да, — осознание того, что я разговариваю с самым влиятельным человеком по версии «Селены из 2011», уверенности моему голосу не прибавляло. — Это ты, это, правда, ты! Не могу поверить! Мы даже и не надеялись тебя снова увидеть! — говоря это, Билл начал сокращать расстояние между нами, активно жестикулируя руками. — Ну, честно говоря, я как бы тоже не особо надеялась вас встретить, — единственное, что я могла из себя выдавить. Не знаю, куда делась моя непотопляемая способность болтать без умолку, наверное, валяется в пучине замешательства. С минуту мы просто стояли друг напротив друга, представляя собой достаточно комичную картину: парень под два метра ростом, одетый в обтягивающие черные джинсы, стандартную кожаную куртку с многочисленными замочками поверх бежевой футболки с V-образным вырезом, с цепями на шее несколькими проколами на лице и кое-где выглядывающими татуировками. Думаю, это был его самый простенький, ничем не выделяющийся повседневный наряд, который разительно отличался от моего: синие джинсы, пурпурная футболка Найки с надписью Just do it на груди, серая джинсовка. Никаких тату, никаких пирсингов; абсолютно, даже уши не проколоты. Ну и дополняло мой образ практически полное отсутствие макияжа. Билл, не шевелясь, молча смотрел на меня. Он то открывал, то закрывал рот, намереваясь что-то сказать, но не мог собраться с мыслями. Надо было что-то решать, а то мы там могли бы и второе пришествие Христа встретить. Мысли на его лице проносились одна за другой. Понимая, что сам он был не в состоянии начать разговор, я взяла инициативу в свои руки. — Откуда вы знаете мое имя? — проглотив душивший меня комок стеснительности, спросила я. — Как, ты разве не помнишь? — Что именно? Ту часть, где я представилась? Очевидно, нет. — Селена, я…мы были друзьями однажды, — сказал он, запинаясь, будто боясь ошибиться в подборе слов. «Друзьями? О чем он говорит?» Я начала мысленно перебирать всех моих друзей, начиная с детского сада, но сказать, что я ничего подобного не вспомнила — ничего не сказать. Если бы в списке моих друзей числился Билл Каулитц, я бы это однозначно отметила в ментальной карте. — Вы, наверное, обознались. Я никогда в жизни вас не видела. По крайней мере, по эту сторону экрана телевизора. — Нет, я не тебя ни с кем не путаю, — в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Ты не сильно изменилась за эти пятнадцать лет. «Пятнадцать лет? Где это я умудрилась пересечься с Биллом Каулитцем пятнадцать лет назад? Мне же тогда было сколько? Пять лет? Вероятно, привычка тщательно выбирать друзей у меня осталась с детства». — Послушай, я знаю, как это выглядит, но мы действительно были знакомы. Это было давно и, скорее всего, уже стерлось из твоей памяти, но это правда. Так что нам просто необходимо поговорить об этом. Сейчас, к сожалению, у меня не так много времени, но, может, ты оставишь свой телефон, и я позвоню тебе, как только освобожусь? Количество малознакомых парней, которым я давала свой номер телефона, сводится к единице; и о том совершенно необдуманном поступке я пожалела ровно через десять секунд. Но кто со мной не согласится, что эта ситуация была достаточно нестандартная? Более того, я находилась в невольном смятении от свалившейся из ниоткуда информации о моем прошлом. Да и будем откровенны, я не каждый день со знаменитостями так непосредственно веду беседы на улице. С шаблонными мыслями «Будь, что будет» я продиктовала свой номер. Кинув быстрое «Окей, класс, я позвоню!», он перебежками направился к машине. Будучи убежденной, что между миром фантазий, в котором я пребывала последние двадцать лет, и реальностью стоит бетонная стена высотой в пятнадцать футов, я не позволяла себе попадаться на удочку, которую надежда закидывала снова и снова. Но внезапно из глубин моего подсознания раздался треск; кто-то целенаправленно разрушал границы между двумя мирами моего разума. — Пап, мы когда-нибудь были в Магдебурге? — чуть ли не с порога задала я вопрос, занимавший мои мысли по пути домой. Это прозвучало немного резко, но мне была нужна правда. Если застать человека врасплох неожиданным вопросом, то если он и захочет выкрутиться из ситуации с помощью лжи, непроизвольные микровыражения на его лице в первые доли секунды будут индикатором правдивости ответа. Вначале люди всегда поражены, узнав, что их маленькая тайна раскрыта. Но если за удивлением последует страх, то это уже будет тревожный звоночек. Я ни в коем случае не обвиняю своего отца во лжи. Но если Билл не ошибся, то мы и вправду проживали в Восточной Германии, когда мне было четыре, только об этом никто и словом не обмолвился в моем присутствии за эти пятнадцать лет. У меня была только одна возможность, и я не хотела ее бездумно прошляпить. Я не стану утверждать, что я профессионал в распознавании экспрессий лица, но и мой отец не искусный лжец; так что шансы у нас были равны. Услышав мой спонтанный вопрос, папа оторвался от книги, за чтением которой я его застала, и, кладя ее на диван подле себя, удивленно вскинул бровь, направляя на меня свой настороженный взгляд. Несколько секунд он безотрывно смотрел на меня со слегка озабоченным выражением лица, а потом спросил: — Доча, с тобой всё в порядке? Какой Магдебург? Когда бы мы ездили? От него веяло поразительным спокойствием. Он не подал ни одного признака волнения, разве что, по поводу моего психического здоровья. — Может, очень давно, когда я была маленькая, лет так пятнадцать назад? — Нет, дорогая, ни пятнадцать, ни семнадцать лет назад мы не были в Магдебурге. Я глубоко втянула воздух в легкие и выдохнула отчаяние. — А почему ты спрашиваешь? — Да так…просто, приснилось что-то подобное, — выпалила я первое, что пришло на ум. Для меня отец всегда являлся и будет являться человеком, чье честное слово я поставлю выше всех других. У меня никогда не было причин сомневаться в его искренности, из-за доверия между нами, которое установилось за все эти годы. Мы делимся друг с другом практически всем, особенно после смерти матери. Достаточно уникальное явление в наше время. Как только я вошла в комнату, в мою голову забрался логичный в данных обстоятельствах скептицизм. Будто Билл, белый Рэндж Ровер, тот факт, что мы были друзьями в детстве, и впрямь оказалось сном, который я видела по дороге домой. Я легла на свою средних размеров кровать и закрыла глаза, освобождая разум от накопившегося напряжения. Не успела я расслабиться, как в кармане моих джинсов завибрировал телефон. Со стоном негодования я достала мобильник. На экране высветился незнакомый номер. «Окей, класс, я позвоню» пронеслось у меня в голове. Неужели это?.. То есть это не мое отравленное подростковым фанатизмом сознание создало эту картину? Хотя, скорее всего, ошиблись номером. — Селена? — раздался знакомый голос на том конце провода сразу после моего уставшего «Алло». — Да? — неуверенно произнесла я, теперь уже вместе с папой переживая о здравости моего рассудка. — Нужно встретиться. Ты когда свободна? А этот парень не любитель терять время на пустые формальности вроде «Как дела? Что нового?» Он мне уже нравится. Мысленно пробежав по страницам своего пустого ежедневника и не найдя там ничего, кроме белоснежно чистых листов, я ответила: — Днем я в универе. А вечер практически всегда свободен. — Отлично! Тогда завтра и встретимся. Ты во сколько заканчиваешь? — Примерно в половину шестого, — ответила я, отчасти сомневаясь в правильности, а самое главное — в разумности моих действий. — Окей, тогда завтра в это время я буду ждать тебя возле универа. Скинь мне адрес СМСкой. — Но, Билл... — Надо бежать, Селли, завтра увидимся! — он не дал мне закончить и через секунду в трубке его голос сменился обрывистыми гудками. Это был один из тех немногочисленных моментов в моей жизни, когда я не имела представления о том, что происходит вокруг меня. Наверное, Вселенная наказывает меня за мои неиссякаемые жалобы о посредственности и предсказуемости моей жизни. Теперь то мне, несомненно, есть над чем поразмыслить. И что это за нелепое сокращение моего имени? Мы знакомы буквально полдня. Будучи окруженным людьми, в чьих именах количество слогов не превышает двух, включая его собственное, Билл решил и моё имя несколько упростить. Собираясь на следующее утро на учебу, я задалась целью сделать все возможное, чтобы избежать встречи с Биллом. Многие сочли бы это за безрассудство, однако мне это виделось единственно рациональным решением на тот момент. Билл увидел во мне девочку, с которой был знаком пятнадцать лет назад, процент того, что он обознался, равен 99,9%. Вскоре он поймет свою ошибку и вычеркнет меня из своей жизни также быстро, как ненужный номер из записной книжки. Мне этот опыт был ни к чему. Выйдя на улицу и почувствовав лучи осеннего солнца на своем лице, я замерла. В голове возник едва уловимый образ, больше похожий на призрак за белой пеленой, отделяющей мой разум от подсознания. Он был расплывчатым, как фотография размытая водой. Это не могло быть частью моих воспоминаний. Скорее походило на отголосок из прошлой жизни. Но с самого раннего детства я была убежденной христианкой, и ни в одной из книг Библии я не могла найти подтверждения существования реинкарнации, хотя порой мне очень хотелось. Сколько я себя помню, в определенных местах и в нужное время, появлявшаяся из ниоткуда ностальгия уносила меня туда, где, как мне казалось, я уже была, но больше никогда не смогу вернуться. Например, находясь на открытой, щедро залитой солнцем местности, и чувствуя на своем лице солнечное тепло, я переносилась в глубокое детство, где солнце также ярко освещало земную поверхность, обжигая ее своими лучами. Я будто ощущала чье-то присутствие подле себя, но не могла понять, кто это был, словно смотрела испорченную кинопленку, низкое качество которой не позволяло разглядеть лица. Но это не мешало мне чувствовать прочную связь с этими людьми. Такого рода всплывающие картинки были не редкостью для меня. Порой их содержание менялось. Неизменным оставался только бьющий в глаза солнечный свет, заполнявший собой все пространство. Я считала, что это воспоминания из одного очень реалистичного сна, оставившего отпечаток на моей памяти и дающего о себе знать посредством этих «видений». Однако на этот раз я невольно спросила себя «А что если?..»