Первый раз.

      Ты ненавидишь его иногда всей душой, потому что он просит тебя называть его «отец», пытается быть заботливым, часто торчит в твоей комнате, и от всего этого кричать во всё горло хочется, срывая голосовые связки, потому что не так всё должно было быть у вас с мамой. Но она всё же вышла замуж за этого молодого парня, который на пятнадцать лет её младше, он старше тебя всего на четыре года и каждый раз пытается сблизиться, смотрит всегда насмешливо и ни одну твою дерзость в ответ не замечает.       Намджун тебе не отец, и тем более не папочка – как он однажды шутливо предложил называть, потрепав по голове. Ты каждый раз остаёшься с ним одна в доме, потому что мама работает посменно, но парня это никак не трогает, он, кажется, плевать хотел на твою маму, потому что никогда не волнуется и мало общается. Ты лишь слышишь иногда по ночам тихие стоны мамы и становится мерзко, ужасно противно видеть этого человека, который не стыдится абсолютно ничего. — Посмотрим фильм? — он заглядывает к тебе в комнату, прикидываясь обычным другом, но всё не так и никогда не будет. — Иди нахер, — ты пытаешься напечатать ответ подруге как можно быстрее на ноутбуке, пока он не влез, и захлопываешь крышку, разворачиваясь к нему лицом на своём крутящимся стуле. — Чего ты добиваешься? — щуришь глаза, смотря, как он пожимает плечами. — Я всегда любил эксперименты. Вообще сначала я хотел с тобой сблизиться, но сейчас я просто хочу тебя, — он хмыкает, отставляя фотографию в рамочке, на которую смотрел, пока говорил. У тебя мурашки от того взгляда, который он переводит, ты встаёшь, пятишься к стенке, выставляя вперёд руки. Тебе это не нужно, пусть Намджун – мужчина не самый уродливый, но ты каждый раз, глядя на него, вспоминаешь крики мамы, её мольбы продолжать и громкий скрип кровати в ночи. Именно эти руки, которые тебя за подбородок сейчас трогают, лапали твою маму, и всё это мерзко, абсолютно неправильно, что ты часто дышишь, готовая просто расплакаться. — Если ты меня изнасилуешь, то об этом точно узнают, я позабочусь об этом, — шипишь ты, вытягивая руки, но он всё равно грудью упирается в ладони, идёт дальше, смотря, как ты сгибаешь руки, подпускаешь как можно ближе, вся трясёшься, сжимаясь на месте. Ты до стены ещё не дошла, но так и стоишь, пытаясь сжаться в комок и не заплакать. Парень поднимает твоё лицо снова за подбородок, приближается максимально близко к лицу, ласково улыбаясь. — Я же видел, как ты подглядывала за мной в душе, — говорит в самые губы, руку твою прикладывая к своему члену, — знаю, что случайно, не оправдывайся, но всё равно тебе понравилось, ведь так? Так чего ты боишься? Меня или всё же секса? — он говорит успокаивающе-бархатным голосом, улыбается всё ещё, привлекая своими ямочками, а ты не понимаешь, почему так каждый раз реагируешь. Твоё тело словно иногда не принадлежит разуму, а любопытные глаза не подчиняются, задерживаясь не там, где нужно.       Ты помнишь тот день, когда мама попросила загрузить стирку, а в кабинке был Намджун, она была приоткрыта, там, прислонившись о кафель, он водил по стволу, откинув голову. Вода тихо стекала по стене на его тело, струи плавно бежали по торсу, между ног. Ты засмотрелась на сильные ноги и его член, потому что стало любопытно, ты никогда вживую не видела этот орган, но тогда он открыл глаза, встречаясь с твоими, и кончил, пачкая стенку душевой.       У тебя до сих пор перед глазами те белые капли, медленно стекающие по стеклянной стенке, а в руке тот самый орган, который при всей ненависти интересно изучить. Перед всей этой ситуацией у тебя живот скручивает, нутро пробирает неизведанное волнение, что даже под кожей щекотно, хочется бежать, а ещё сильнее одолевает любопытство. — Я не собираюсь отдавать тебе свою девственность, — ты ощущаешь, что всё тело реагирует на близость с ним, тянется, потому что от Намджуна пахнет мужчиной, так приятно и сладковато. Он всё ещё своими губами водит вверх-вниз по твоему приоткрытому рту, смешивает воздух и проверяет выдержку. Ты первая прикрываешь глаза и поддаёшься, делаешь шаг, прижимаясь телом к нему, и получаешь поцелуй, полный аккуратной нежности. — Девственность и не прошу, но твои губы… — он облизывает свои, прикрывая глаза, они блестят от твоей слюны. Ты задерживаешь дыхание, потому что уже готовишься отказаться и получить в ответ его гнев. — Давай же, — он садится на твою кровать, немного приподнимает таз, чтобы приспустить штаны с бельём. — Не ломайся, я вижу, что ты боишься меня, так не заставляй оправдывать твои страхи, малышка.       Ты садишься на колени, держась за его расставленные ноги, пронзаешь ненавистным взглядом, потому что всего на секунду поверила, что всё может быть не так грубо и мерзко. Но он сам твоё лицо притягивает ближе, водит носом по паху, фиксируя, улыбается всё так же ласково и надавливает на щёки, чтобы просунуть головку. — Укусишь, и твои зубы полетят встречать твою мамочку с работы, поняла?       Ты киваешь, смотря снизу вверх, там он ухмыляется, гладит тебя по щеке и пару раз ударяет ладонью. Унизительно. — Умничка, моя малышка, — он откидывается назад на вытянутые руки, смотрит на тебя, наклонив голову, любуется, как ты стараешься, лижешь головку, даже про уздечку не забываешь. Правда, заглатываешь только до середины и тут же выпускаешь орган изо рта. Намджун так бы и смотрел, если бы не хотел кончить уже давно. Он пришёл в эту комнату лишь за разрядкой, никакая эстетика ему не нужна, лишь что-нибудь трахнуть, а податливый рот сойдёт.       Он в курсе, что его «дочь» прекрасно знает, кто в доме имеет власть, твоя мать не делает минеты, да и в постели просто громкая, Намджун так скучал по упругим губкам, горячему молодому телу, что с рыком садится прямо, зверея.       Ким за волосы тянет тебя, грубо насаживает, чувствуя головкой глотку, не даёт выпустить член изо рта, почти стонет, трахая быстро, глотку разрывая, пока ты захлёбываешься, издаёшь неприятные звуки, но всё принимаешь. Ким даже поражается, как сильно он с каждым разом в тебя толкает свой член, без жалости, смотря лишь, как орган исчезает во рту с красненькими губками. Они так красиво огибают орган, что хочется навсегда такой аксессуар прикупить.       Парень кончает обильно, прямо тебе в глотку, слыша, как ты уже задыхаешься, отталкиваешь со всей силы, уже исцарапала все бёдра ему и бьёшься раненой птицей. Он отпускает, смотря, как ты делаешь громкий вдох, после которого громко тебя рвёт на пол, под щелчок двери пришедшей матери. Тебя корчит на полу, изнутри словно всё вручную выгребали, царапая внутренности. Тошнота не оставляет, а за дверью слышится приглушённый диалог матери и только что вышедшего Намджуна. — … отравилась, наверное. — Точно всё в порядке? — Я только что её проверял, ей уже лучше, сказала, что сама в спальне уберёт.       Ты смотришь на дверь и хочешь кинуть туда что-нибудь поувесистее, но лишь цедишь сквозь зубы хриплое «сука».