Полюби меня заново

— И что изменится? — ответил я вопросом на предложение Марка. — Мы будем считаться парой. — немного подумав, пояснил парень. — И что? Все останется так же. Мы также будем жить вместе, спать в одной кровати, и не просто спать, есть за одним столом и также проводить время. — И в чем тогда проблема согласиться, если ничего не изменится? — Марк, просто… — Хорошо! Вот тебе аргумент! — перебил меня парень, — За измену случится казнь! — Что? — искренне, но со смешком, удивился я. — Это же бред. — А! Значит ты спал с кем-то еще за то время что живешь со мной? — Че?! Нет, конечно! Когда бы? — То есть если бы было время, то спал? — Да, блять! Нет же! — возмутился я, привстав на колени и начав жестикулировать руками, для эффекта. — Я первый раз переспал с парнем, при чем с первым встречным, да еще и в первый день своего каминг-аута! И ты говоришь, что я могу со скоростью света найти еще кого-нибудь левого и так запросто переспать?! Это просто идио… — я не успел договорить. Марк схватил мое лицо и прижал к себе, засосав. Именно засосав. Не поцеловав, не-а. Он старался вытянуть из меня весь воздух, лишь бы я заткнулся. Но мне, действительно, начало не хватать воздуха и я шлепнул парня пару раз по спине, с просьбой остановиться. — Дан, я просто хочу чтобы все было более менее официально. — он смотрел в мои глаза жалостливым взглядом. — Не хочу свободных отношений. Хочу представлять тебя, как своего парня друзьям и родным. Понимаешь? — он провел ладонью по моей щеке. Я сжал ее пальцами и опустил глаза. — Марк… просто я не хочу чтобы потом было больно. Я очень боюсь душевной боли и не хочу сам причинять ее тебе. Да и… я не влюблен так как ты. Ты мне нравишься, и секс, — я усмехнулся, — определенно нравится. — Марк тоже улыбнулся и прижал меня к себе, обнимая за плечи. — Поэтому я и сказал: «Полюби меня». — он сильнее сжал меня и поцеловал в лоб. Я тяжело вздохнул и тоже крепко обнял его. — Ладно. — Заебись! Мутим! — перешел он на свой обычный веселый тон и повалил нас на постель. Прекрасное начало отношений.               30.12. Остались одни сутки.        Впервые я буду встречать новый год вне семьи. Это как-то необычно и даже тревожно. Еще недавно я думал, ну новый год и новый год, что с того-то? Просто наступление следующего дня, всего то! А сейчас я в предвкушении времени, когда стрелки часов пробьют полночь и наступит новый день. Новый год. И может даже новая жизнь.        На самом деле я бы так и ходил унылой какашкой с поганым и не новогодним настроением, если бы не воодушевленность Марка. Для начала он рассказал о том, как он отмечал новый год с семьей. Потом как отмечал с друзьями, еще раз с друзьями и еще пару раз, а потом сказал им: «Хорош, заебали. Я не обратно всасывающий алкоавтомат!». Поэтому даже как-то раз отмечал один — ему не понравилось. И вновь с семьей. Его рассказы были настолько захватывающими и красочными, что я даже немного проникся. И совсем вник. Теперь наслаждаюсь мыслями о подготовке к празднику.        Сейчас вечер и мы ходим по супермаркету, скупаемся. Тратим зарплаты, я бы сказал. Это оказывается очень даже занимательно задание. Особенно мне нравится катание в тележке и рядом с ней. Марк, как ребенок, видит все что интересно блестит, кидает в тележку и несется дальше выискивать, что поинтереснее. Я же разгребаю кучу накиданного, блестящего и, по большей части, ненужного хлама, оставляя только пригодное для подготовки праздничного стола и украшения квартиры. Весь супермаркет в разноцветных бумажных фонариках, фигурках деда мороза, снегурочки и гномов. Они весело отбрасывают свои яркие цвета в зеркальные и просто стеклянные поверхности всего магазина. Посередине зала с алкогольной продукцией стояла огромная искусственная елка, украшенная всем, что попалось под руку. Там даже какая-то акция. Типа напиши пожелание на листике, повесь на елку и возьми набор какой-нибудь на хер не сдавшейся фигни в подарок. Около елки стоит небольшой столик с кучей разноцветных бумажек. И улыбающаяся девушка в костюме лисички. Она там, наверное, чтобы народ лишнего не спер. Посетители магазина в основном с детьми, подходят, пишут пожелания, забирают ненужную дребедень и радостные идут дальше за покупками. Кто не упустит халявную возможность? Не. Не я. Марк. Я уже вижу его танцующую задницу около столика. Он манит меня рукой к себе. Я же слушаюсь и повинуюсь. — Смотри! Пишешь поздравления, свои пожелания и берешь чайник в подарок! Я уже написал! Теперь ты! — Зачем нам еще один чайник? — Это единственное, что тебя волнует? — А тебя нет? — Даже анус не щекочет. — не заморачиваясь, отвечает брюнет, а я и девушка-лиса покрываемся краской. Сраный ты извращенец, Марк. — Читай. — он протягивает мне голубую бумажку. — Прям как наша ориентация, да? — подмигивает он. Тут глаза девушки ползут на лоб вместе с улыбкой, а я превращаюсь в молчаливого рака. Ну и дебил, чесслово! «Желаю всем счастья и себе особенно, потому что я весь год был хорошим мальчиком. Поэтому хочу провести всю свою жизнь с любимым человеком! Я люблю тебя, Богдан!» читаю я каракули на листочке. Все! Я не выдерживаю. Хлопаю по столу рукой, от чего девушка и Марк вздрагивают, а сам сгибаюсь пополам, присаживаясь на корточки. Вдох-выдох. Еще раз вдох-выдох. Теперь чуть полегче. Беру ручку, дописываю кое-что, и смотрю на девушку. — Нам ничего не надо из предоставленного, — обвожу взглядом всю хренотень, — только прошу простить за то, что сейчас сделаю. — девушка, удивленно молчит, а я резко беру Марка за шиворот, притягиваю к себе и вовлекаю в поцелуй. Короткий, очень быстрый, такой чтобы окружающие ничего не поняли. Отлипаю от брюнета. Его глаза по пять рублей и покрасневшее лицо девушки, прикрытое ладошками в оранжевых варежках, добивают меня и я шустро сваливаю в отдел с овощами.        Блять. Ну и зачем я это сделал? А он прочитал то, что я написал? А много людей это видели? А нас охрана не выгонит? Девушка не в обмороке? Может проверить? Да ну на хер! Я туда не вернусь! — Дан! — слышу неподалеку. — Дан! Богдан, отец твой чебурек, стой! — кричит Марк на весь супермаркет. Я резко торможу и парень влетает мне в спину. — Что это было? — Это я должен спрашивать. На хер нам еще один чайник? И что еще за «даже анус не щекочет»? А про ориентацию? Всю контору спалишь. — шепотом я ругаюсь на него, начиная медленно двигаться к другому отделу. — Единственный кто все спалил, это ты. — усугубляет он мое жуткое положение, шагая за мной. — Заткнись. — шиплю я, а он усмехается. — Спасибо. — бляха муха. Значит все-таки прочитал. — За что? — делаю совершенно ничего не понимающий вид. — «Бросишь меня и ты труп!» — цитирует он написанные мной слова. — Это, между прочим, серьезно. Я посмотрел все сезоны сериала Как избежать наказания за убийства, так что пеняй на себя. — я развел руками. — Ага. Кстати, я очень хочу тебя. — прошептал он на ухо. — Сейчас. — Я тормознул вместе с тележкой. — Сейчас? Шутишь? — я посмотрел ему в глаза, он же перевел свой взгляд вниз, я посмотрел туда же. Он натянул парку к брюкам и я увидел бугорок. Бля-а-а-ать. Ну что за озабоченный придурок? — Тут есть общественный туалет. — Охренел? Ни за что!               — Не смей. — Заткнись. — Снимать. — Молчи. — Мои. — Дан! — Штаны. — Нас так спалят. — Еще бы! Мы в общественном месте! — начал я возмущаться, шипя. Этот засранец все-таки притащил меня в туалет. — Все! Надоел! — Марк…ах! — простонал я, когда он вобрал мою плоть вглубь своего рта. Горячо. Очень. — Нет…хватит. Это же…ты был… а, — он начал водить языком вокруг головки. — возбужден. — А кто сказал, что это нет так? — ответил он, отстраняясь от моего органа. — Если сейчас не повторишь за мной такие же действия, то я тебя трахну прямо здесь. — он поднялся с колен, прошептал эти слова мне на ухо и после оперся спиной о стену туалетной кабинки. Мой взгляд упал на его член в полной боевой готовности, а потом на выражение лица Марка. Он был в предвкушении. Не хочу что бы мои стоны слышал весь магазин, поэтому поддаюсь вперед и опускаюсь на колени.        Я знал, что нужно делать. Марк множество раз «учил» меня на своем примере, поэтому я приблизился к его органу и осторожно лизнул головку. Но по парню было ясно видно, что этого недостаточно. А мое сердце билось с бешеной силой. Мы в общественном туалете. Страх, что нас вот-вот спалят поступает к груди и остается там сидеть. От этого я начинаю возбуждаться. Тянусь еще ближе и вбираю в рот головку. Языком начинаю водить по ней. Чувствую как понемногу течет смазка. Стараюсь вобрать член все глубже, но не получается больше чем на половину. Перевожу взгляд на Марка. Его глаза блестят, как стекло, он прикусывает нижнюю губу, а руками придерживает джинсы, чтобы не спадали, и кофту на уровне груди. Вижу как он цепляет пальцами соски, от чего дергается его член у меня во рту. Эта картина возбуждает еще сильнее. Я тянусь рукой к своему органу и медленно глажу его, стараясь попасть в такт с движением языка. Но тут Марк, как с цепи срывается. Он кладет свою руку мне на затылок и надавливает. Я так понимаю, что он хочет заправлять парадом, поэтому не препятствую и стараюсь расслабиться, чтобы не напрягать горло.        Брюнет откидывает голову назад, делая опору по сути только на нее. Он придерживает мою голову за затылок, а сам задает движение бедрами. Трахает мой рот. Чертов извращенец. Но я и не особо против. Пальцами я играюсь с его яичками и от этого Марк срывается на стон, а я слышу как скрипит входная дверь. Резким толчком головы назад я останавливаюсь, но член парня остается у меня во рту. Одним взглядом прошу его подождать. Но этот опьяненный видом извращуга не намерен останавливаться. Он берет меня за подбородок и медленно насаживает мой рот. Стараясь не издавать никаких звуков, я повинуюсь. Но мое не привыкшее горло издает звук захлебывания именно в тон момент, когда я услышу, что что-то напротив нашей кабинки полилось. Сука. Звук на секунду прекратился и вновь продолжился. В голове проносится мысль. «Надо чтобы Марк кончил и все закончится.» Поэтому я начинаю обсасывать головку члена парня, создавая вакуум. Марк закрывает глаза и простонав, как можно тише, кончил мне в рот. Я от неожиданности закашлялся и выплюнул все в унитаз. За дверью кабинки послышался звук застегивающейся молнии и после хлопок двери. Тишина. — Мудак. — Прости. Это последнее было слишком классно. — Имбецил. Я же говорил, что не стоило даже начинать. Нас кто-то точно спалил. — поднимаясь с полу, ядовито процедил я. — Прости. — Марк посмотрел в мои глаза, помог подняться и поцеловал в губы. А когда отлип от меня, удивился. — Что за лицо? — действительно, что за лицо? Отвращения, блять! Что за лицо?! Серьезно? Я только что у тебя отсосал, еще и подавился, а потом чуть не выблевал от захода не туда и ты еще спрашиваешь «что за лицо»?! Но вслух я этого не сказал. Решил не усугублять и без того дрянную ситуацию. — Не важно. Пошли, надо оплатить покупки и валить отсюда нахер, пока не наткнулись на кого-нибудь. — имея ввиду недавнего неожиданного гостя, я вышел из кабинки. Прополоскал рот, отряхнулся, подождал Марка, пока он сделает тоже самое и пропустил его вперед. Надо выйти после, чтобы не попасть на какие-нибудь подозрения. Я параноик? После этого случая, да!        Марк открывает дверь и выходит. Я жду минуты три и тоже выхожу. Парень стоит рядом с нашей тележкой, утыкаясь в телефон. Я же оглядываюсь. Лучше бы не оглядывался. В моем выражение лица читалось все. Отчаяние, горечь, моление пощады и страх. По правую сторону, метрах в десяти, может чуть меньше, на меня смотрели яростно-огненные глаза. Я чувствовал, как все мое тело горит, от того что этот взгляд прожигает во мне нутро. Страх охватил тело. Я не мог сдвинуться с места. А так хотелось бежать. Очень. Но я не мог и просто смотрел, как ко мне приближается, сжимая кулаки, отец. Я уже успел представить, как меня убьют. Пришибут к бетонной стене головой. Будет больно. Это точно. Я так старался заставить себя найти взглядом маму и Игната. Не мог же отец быть здесь один. А мама бы его немного успокоила. Хотя. Да как она его успокоит, если он слышал очень многое?! Блять! Я не хочу умирать. — Мелкий выродок. — папа подошел ко мне вплотную. Я отошел и вжался в стену, папа стоял надо мной. Его глаза горели, кулаки сжимались, а ноздри расширялись от ярости. Он быстро дышал. Сдерживает ярость, как только может. Я то знаю. — Паршивый пидорас! — шипел отец, чтобы мимо проходившие люди ничего не услышали. — Мало того, что трахаешься с мужиками, так еще и в общественном месте! Как тебе, мразь, не стыдно? Позоришь не только себя, но и всю семью, только тем, что был в ней рожден! — он ударил кулаком в стену. Несколько сантиметров осталось до моей головы. Я боялся даже вдохнуть глубже, нежели что-то ответить. Тут мой взгляд упал отцу за спину. На нас шел Марк, не менее злой, чем папа. Нет, нет, нет, блять! Если он что-то сделает, то нас троих загребут в полицию! — Эй, мужик! Че надо от него? — спрашивает Марк, останавливаясь от отца в метре. Папа поворачивается к нему. — А, трахаль твой. — ядовито он обращается ко мне. — Не твое дело! — отвечает за меня Марк. — Как раз мое, недоносок. — говорил папа, подходя к моему парню. Марк смотрит на меня, а я одними губами объясняю, что злой мужик — мой отец. Брови Марка сводятся на переносице. Он улыбается. Но не мило, как мне, а показывая все накопившееся отвращение. — Ты сам сказал ему, — парень указал на меня, — что не хочешь видеть его больше. Так каким же образом это твое дело? — папа на его слова начал кипеть. — Если он трахается в общественном месте, то мое. — А кто сказал, что он трахался? — нет, он идиот? Нахуя еще больше портить все дерьмо что происходит?! — Я ему отсосал, потому что извращенец и хочу его везде и всегда. — Марк подошел к отцу вплотную и просто шепотом выплюнул эти слова папе. Я увидел красные от злости уши отца. Но он ничего не мог сказать, поэтому Марк обошел его, взял меня за запястье и потащил к тележке. Я все еще в ступоре и с ужасом смотрел на отца.        До кассы мы дошли молча. Оплатили. Молчали пока ждали такси, и пока ехали. Пока тащили пакеты домой, даже когда зашли в квартиру. Но когда Марк прошел в комнату, я скатился по двери, присев на корточки. — Дан, ты чего? — Марк подскочил ко мне и сел на колени. Я растерянно смотрел на него, мне не хватало воздуха. Я мотал головой в разные стороны. Но Марк крепко сжал мое лицо и я стал смотреть ровно на него. — З-зачем? Черт, ну зачем ты все это сказал? Лучше бы он ударил меня и ушел спокойно. Так он больше никому не навредит… а если после нашего ухода он избил какого-нибудь левого чела? А если все выместит на маме? Ты вообще подумал, что сказал?! Ты завел ядерную бомбу! Блять! Блять! Блять! Все очень и очень плохо! Сукаа-а-а-а-а! — я вырвался из хватки Марка и откинул голову назад. Из глаз потекли слезы. Я начал бить кулаком по полу. — Сука, сука, сука! Ааааааа! Блять! — я сложил руки крестом, положил их на колени и на руки голову. Я смотрел в пол. Смотрел на то, как слезинки превращаются в небольшую лужицу. — Прости. — Марк обнял меня. — Прости, я, действительно, не подумал. Просто говорил по факту. Главное чтобы он тебя не тронул. Иначе…я бы начистил ему морду. А это ничем хорошим, точно не кончилось. — он все сильнее прижимался ко мне. Я не выдержал и тоже прильнул к нему. — Идиотина. — шмыгая носом, констатировал я. — Знаю, прости. — Надо маме позвонить. — я отпустил Марка, ища телефон в карманах. Парень поднял мою зареванную рожу, стер слезы и поцеловал. — Я сделаю чай. — Угу. — я нашел телефон, как раз когда на кухне включился свет. Решил поговорить на балконе. Заодно отдышусь.        Мама долго не брала трубку. Я даже подумал, что у них сейчас жуткие разборки, но когда собирался отключить вызов, мама ответила: — Да? — Мам, все нормально? — тихо спросил я. — Смотря с какой стороны. — вздохнув ответила она. — Он не сильно бушевал? — Если судить из всего того, что я услышала, ну и частично поняла. — мама запнулась, — Боже, не думала, что когда-нибудь такое скажу сыну… ты занимался с-с, — она опять запнулась, а потом прошептала, — с-сексом в общественном туалете? — Н-нет… не совсем. — Не надо подробностей. — быстро попросила мама. — Я и не собирался. — так же быстро ответил я. — Это все равно очень и очень, как ты раньше говорил? — она молчала какое-то время, вспоминая. — Суперхупермега плохо. — сказала она, и вызвала у меня смешок. — Дупер, ма. — В смысле? — СуперДупермега. — А, ну да. О, Боже! Да какая разница?! — возмутилась мама. — Ты же меня понял? — Да, прости. — Я, конечно, не должна знать о сексуальной части твоей личной жизни, но если уж так сложились обстоятельства, я просто не могу не спросить? Это было намеренно? — Я был против. — Так это насилие?! — шепотом возмутилась мама. — А потом… не очень против. — Ой, ох, Богдан. Боже… — Мам? — Да? — Ты так и не ответила. — Что? — о эта интонация, когда прекрасно понимаешь о чем речь, не делаешь вид наивного дурочка. — Он не сильно бушевал? — Ну, пришлось его вырубить. — С пятки в челюсть? — Что? Нет, конечно. Сколько мне лет по твоему? Я уже давно не в школе. — в школе мама занималась гимнастикой и карате, и как-то раз выбила мальчику пару зубов, пяткой в челюсть. — Снотворное в чай. — То есть все и всё целехонько? — Да. Кроме его щеки. — тихо добавила мама. — Все таки с пятки? — Да нет же! Он тебя очень неприлично обозвал, когда зашел Игнат, и спросил, что это слово значит. А когда малыш вышел, я врезала ему леща. — Теперь след от пальцев остался? — усмехнулся я. — Нет, от леща. Я в это время рыбу чистила. Не сдержалась. — мама хихикнула. — Значит все лучше чем я ожидал. Спасибо, ма. — Не за что, люблю тебя, сынок. — Я тоже тебя, мам. — Спокойной ночи. — И тебе. — и я отключился. — С пятки в челюсть? — Марк появился сзади и потянул меня с лоджии в квартиру. — Показать? — рассмеялся я. — Только если твоя пятка окажется рядом с моей челюстью в растяжке, когда ты будешь прижат мной к стенке. — промурлыкал он мне в шею. — Пошляк. — Еще бы. Пойдем чай пить.