Негласные правила

      Всего два слова, и сказать их Рэму оказалось проще, чем он думал. Проще, чем было признаться в этом самому себе. Что ж, осталось сказать еще три. «Ты мне нравишься», а потом…       Илай тяжело вздохнул и зажмурился. Он брел в сторону дома по пустынной дичающей аллейке, засунув руки в карманы брюк, и думал о том, о чем не переставая думал на протяжении всего лета.       Потом он, скорее всего, потеряет лучшего друга. Учитывая реакцию Рэма на его признание, есть шанс, что он хотя бы не станет Илая презирать. Просто забудет его вместе с его жалкими чувствами и все. Это будет быстро и болезненно, но точно лучше, чем ловить начинающее отдавать мазохизмом удовольствие от дружеской близости с Рэмом без возможности быть с ним.       В наушниках, как назло, своим тягучим и хрипловатым голосом Джек Седман напевал строчку «I want you and I always will» под гитару. Что правда, то правда, Джек: мы прячем наши чувства под водной гладью, и притворяемся, что в порядке.       Вспоминая сейчас свое общение с Рэмом, Илай бы даже не смог сказать, когда он точно начал испытывать к Рэму совсем не дружеские чувства. Может быть, когда Рэм первый раз стал победителем в юношеском полумарафоне на десять километром и, вытирая снятой майкой пот со лба, подбежал к Илаю и с хохотом обнял его, так что у Илая перехватило дыхание, а на его рубашке остались следы от вспотевшего тела Рэма, за что тот потом с виноватой улыбкой извинялся.       Или когда они первый раз серьезно набрались, Рэм нес всякую околесицу и сам над ней смеялся, а Илай, глупо улыбаясь, пялился на маленькую родинку на его шее, мечтая ее поцеловать.       Или когда на прощание перед летним отпуском Рэм потрепал его по волосам и улыбнулся этой своей улыбкой, при взгляде на которую самому хочется улыбнуться, каким бы паршивым ни было настроение, и от которой становилось спокойно на душе, а Илай старался запомнить каждую черту этого лица, слегка вьющиеся каштановые волосы и цвет глаз, который под лучами жаркого летнего солнца из желто-зеленого становился медовым.       Два месяца отпуска он не видел Рэма, и безумно по нему скучал, хоть они и переписывались почти каждый день. Илай понял, что окончательно пропал, после той злосчастной вечеринки у их общего с Рэмом знакомого, Томаша.       Тогда он и пошел на нее, чтобы хоть на некоторое время приглушить внезапно охватившее его чувство одиночества. Он пытался затопить эмоции алкоголем, но, как обычно и бывает, алкоголь лишь оказался универсальным ключом к камере строго режима, где эти самые эмоции и хранились, и они выплеснулись наружу ‒ всю историю своей влюбленности Илай, сам не зная зачем, рассказал какой-то девице, болтавшей ногами в бассейне. Он даже не знал ее имени.       В ответ на историю девица понимающе похлопала его колену, залпом осушила свой пластиковый стаканчик и через пару минут привела к Илаю высокого блондина, представив его Риком. Со словами: «Развлекайтесь, мальчики!» она подмигнула Илаю и испарилась.       Он не помнил, о чем они говорили и как долго, но помнил, что ему действительно стало легче, как будто Рик на тот вечер снял с его плеч груз сомнений и внутренней борьбы. Он помнил, как Рик накинул на него свою толстовку, когда начало смеркаться и подул прохладный ветерок, и она пахла приятным одеколоном, колючим и терпким, совсем не похожим на сладкие цветочные женские ароматы. Илай, не отдавая себе отчета, зарылся носом в горловину и вдохнул глубже, а потом услышал, как Рик тихо смеется, и вопросительно на него посмотрел.       ‒ Знаешь, у тебя потрясающие глаза, ‒ сказал он, не переставая улыбаться, и, притянув Илая за затылок, мягко поцеловал его в губы.       Это был нежный, даже целомудренный, поцелуй ‒ просто легкое соприкосновение губ. Когда Рик отстранился ровно настолько, что Илай мог чувствовать его дыхание, и замер, как будто спрашивая разрешения действовать дальше, Илай медленно поднял руку и коснулся его щеки, а потом наклонился вперед и, закрыв глаза, сам поцеловал Рика.       Получив это негласное разрешение, Рик взял инициативу на себя, и, поддразнивая, провел по губам Илая языком.       Алкоголь, раздирающие душу эмоции, всплывший в памяти образ Рэма, ощущение чужого тепла на своей коже смешались и разлились по телу теплом, отдаваясь приятным напряжением внизу живота. Илай поддался и приоткрыл губы, позволяя Рику углубить поцелуй.       Он потерялся в ощущениях и, поддавшись невольному желанию, зарылся пятерней в волосы Рика, мягкие и вьющиеся почти так же, как у Рэма, и сжал их в кулак. Рик резко оторвался от его губ и хриплым шепотом произнес ему на ухо:       ‒ Ты сводишь меня с ума.       Илай ощутил горячее дыхание на своей шее, и по телу побежали мурашки. Он ждал поцелуя, но Рик не спешил и просто вдохнул аромат, исходящий от его кожи, и вновь шепнул ему на ухо:       ‒ Если хочешь, мы можем пойти в дом.       Даже несмотря на подстертые градусом границы благоразумного, Илай понимал, что согласиться будет неправильно. Неправильно по отношению к его чувствам к Рэму, это ведь почти предательство, неправильно по отношению к Рику, потому что они едва знакомы, неправильно по…       ‒ Да, ‒ так же шепотом ответил он Рику в губы.       Илай не помнил, как они прошли через незнакомый ему дом, минуя танцующих людей и парочки, жмущиеся по углам, и поднялись на второй этаж, где Рик затащил его в первую же попавшуюся комнату. Она была небольшой и, главное, пустой, под окном в углу стояла односпальная кровать. В голове Илая промелькнула смутная мысль, что это может быть комната младшего брата Томаша, но он не успел поразмыслить над этим, потому что оказался прижатым к двери нависающим над ним Риком.       Илай положил руки ему на талию и притянул ближе, он очень остро чувствовал, как соприкасаются их бедра и животы. Изнутри его пробирала дрожь, он бы не смог сейчас сказать от возбуждения или от страха, потому что это был первый раз, когда он делал такое с парнем. Руки Рика скользнули вниз по его пояснице и сжали ягодицы, Илай ахнул от неожиданности. От Рика исходила аура силы, которой Илаю захотелось отдаться и подчиниться без остатка.       ‒ Я хочу тебя, ‒ хриплым от возбуждения голосом шепнул Рик ему на ухо.       После этих слов чувство вины, шедшее до этого рука об руку с желанием испытать новые ощущения, вдруг оступилось и осталось на шаг позади. Сердце Илая колотилось в бешеном ритме. Он слегка оттолкнулся от двери, заставив Рика спиной продвигаться к кровати. Илай глупо усмехнулся, взглянув на кровать из-за плеча блондина.       ‒ Тесновато будет.       ‒ Много места и не потребуется, ‒ ответил Рик и одним быстрым движением повалил его на кровать, зажав его бедра между своими. Илай отчетливо увидел очертания топорщащихся на паху джинсов Рика.       Он протянул руки и негнущимися пальцами начал расстегивать его ширинку. Когда Илай запустил руку под резинку боксеров и дотронулся до члена, то Рик шумно втянул воздух.       В его заднем кармане оказался презерватив, а в прикроватной тумбочке они нашли крем для рук, кому бы он ни принадлежал. Все было сумбурно и скомкано, совсем не как он рисовал себе первый раз; Илай помнил вспышку боли, когда Рик достал свои пальцы и вставил член, которая постепенно переросла в удовольствие, срывавшееся с его губ стонами.       На следующее утро он проснулся рано, в доме стояла тишина, через окно на односпальную кровать падал свет. Илай был в комнате один. Сквозь пульсацию в висках он смутно припоминал события прошлой ночи. Его вещи валялись на полу рядом с кроватью, липкие грудь и живот выдавали то, чем он занимался. Он тихо простонал в подушку. На мгновение на него нахлынули стыд и разочарование, смешивающиеся с головной болью и легкой тошнотой, но Илай постарался не фокусироваться на них. Он подумал о Рике, который бросил его одного, не сказав ни слова.       Илай откопал из-под одежды свой телефон и проверил время. Шесть пятьдесят утра. Ему тоже пора уходить, с Томашем он свяжется позже. По привычке он провел пальцем по экрану ‒ никогда не ставил его на блокировку ‒ и почему-то одно приложение оказалось открытым, это были «Заметки». Сердце Илая заколотилось.       Илай, мне жаль, что так вышло, надеюсь, ты не в обиде.       Вероятно, «Рэм», которого ты звал ночью, это твой парень.       Я не хочу усложнять ситуацию, поэтому ухожу.       Было приятно с тобой познакомиться,       Рик.       Илай перечитал заметку еще несколько раз, чтобы до конца понять смысл напечатанного. Как он вообще мог оказаться в такой ситуации? Илай потер виски. Он обтерся простыней, надеясь, что Томаш заметит беспорядок в комнате, прежде чем это сделает его младший братик или сестра, оделся, и тихо выскользнул из дома.       Сейчас Илаю вся эта история казалась невероятно далекой, хотя она произошла всего месяц назад, когда Рэм с матерью уезжали из города на лето. Он сам не заметил, когда успел присесть на скамью и достать зажигалку. Щелк, и вспыхнул огонек пламени. Когда и зачем он начал носить с собой эту дурацкую зажигалку? Щелк. Щелк. Щелк.       ‒ Любишь огонь? ‒ раздался голос, и Илай, убрав руку от лица, поднял голову.       Над ним стоял парень, у ног которого, повернув голову набок и высунув язык, на поводке сидел щенок лабрадора.       ‒ Нет… это просто… ‒ Илай замешкался с ответом, потому что был слишком резко выдернут из омута воспоминаний вопросом незнакомца. Тот был высокий, возможно, такого же роста, как сам Илай, но шире в плечах, черные волосы были собраны на затылке. ‒ …привычка, ‒ неловко закончил он, убирая зажигалку в карман.       Щенок лабрадора, не усидев на месте, рванулся к Илаю в надежде, что он вытащит из кармана что-нибудь съедобное. Длины поводка хватало, чтобы хозяин остался стоять на месте, не подходя ближе. Илай протянул к щенку руки, и тот принялся их обнюхивать, а потом, осмелев, подпрыгнул и поставил передние лапы ему на колено, с милой мордашкой заглядывая в глаза. Илай тихо рассмеялся и почесал лабрадору за ухом, отчего тот высунул язык. Илай поднял глаза на хозяина собаки, наблюдавшего за ними, сказал:       ‒ Славный у тебя парень.       Незнакомец намотал поводок щенка на руку и, подойдя к Илаю, сел рядом с ним на скамейку, охваченную кругом неяркого света из-под фонаря.       ‒ Его зовут Сима, ‒ щенок радостно переметнулся на колено хозяина, заискивающе поглядывая своими большими влажными щенячьими глазами. Хозяин почесал щенку подбородок. ‒ Вообще-то, он сестры. Попросила за ним присмотреть сегодня. Да, малыш? ‒ обратился он к собаке и кинул маленький сучок, валявшийся у его ног. Пес метнулся за палочкой, и гордо выплюнул ее в протянутую хозяином руку. ‒ Ты пока цел, значит, я неплохо справляюсь.       Илай невольно усмехнулся и сбоку поглядел на незнакомца. Прядка черных волос, выбившаяся из пучка на затылке, была небрежно заправлена за ухо, проколотое маленьким серебряным колечком. Парень тоже повернул к нему голову и улыбнулся:       ‒ Нет, серьезно. Когда она оставляет на меня свои цветы, то все, ‒ он провел по шее, как будто отсекал ее рукой. ‒ Все умирают. Возможно, у меня плохая энергетика. ‒ парень пожал плечами.       Все его движения и его речь казались такими спонтанными и естественными для человека, который на пустом месте завел разговор с незнакомцем в темнеющей аллее, что Илай невольно позавидовал ему.       ‒ Нет, проблема точно не в этом, ‒ покачал он головой. С так называемой энергетикой у парня все было в порядке, потому что что-то в этом человеке заставляло Илая чувствовать себя спокойно, как будто они были знакомы уже много лет.       Незнакомец склонил голову набок, как в начале встречи сделал его пес, и посмотрел на Илая.       ‒ Думаешь? Почему ты так решил?       Под неожиданно пристальным взглядом глаз самого темного оттенка карего, какой доводилось видеть Илаю, настал его черед пожать плечами, он неловко потер лоб кончиками пальцев.       ‒ Ну, мы знакомы минут пять, а я уже знаю, что у тебя есть сестра и ты не прирожденный садовод. Едва ли человек с «плохой энергетикой», ‒ он показал пальцами кавычки, ‒ будет таким открытым. Я даже знаю имя собаки твоей сестры, ‒ усмехнулся Илай.       ‒ Марк, ‒ прозвучало в ответ.       ‒ А? ‒ не понял Илай.       ‒ Меня зовут Марк. Теперь ты знаешь и мое имя. ‒ Марк с улыбкой протягивал Илаю руку.       Илай пожал ее. Он представил, как неприятно ощущается его холодная ладонь в этой сухой и теплой.       ‒ Илай.       ‒ Рад знакомству, Илай, ‒ отпуская его руку, Марк улыбнулся, и на правой щеке показалась ямочка.       Сима уныло заскулил и потянул за поводок.       ‒ Нельзя, чтобы он на меня нажаловался сестре, ‒ извиняющимся тоном сказал Марк, поднимаясь со скамьи и отряхивая джинсы. ‒ Что ж, думаю, еще увидимся.       Илай едва успел понять, что эта странная встреча заканчивается также стремительно и неожиданно, как и началась. Мозг спешно прокручивал варианты следующего вопроса: «Как?», «Где?», «Когда?», но в итоге Илай просто резко поднялся со скамьи и сказал:       ‒ Но…       Марк, убрав руку с поводком в карман кофты, вытянул вторую и легонько постучал указательным пальцем Илаю по груди.       ‒ Университетская эмблема. Я перевелся в ваш университет и переехал в этот город.       ‒ Садовод из тебя не вышел, зато новый Шерлок еще может, ‒ ответил Илай, чуть расслабившись от осознания, что это будет не последняя встреча с этим странным парнем. Он забыл, что все еще в университетской форме, с вышитой на груди с правой стороны эмблемой.       ‒ Тогда до завтра, ‒ усмехнулся Марк.       ‒ До завтра, ‒ кивнул Илай.       Он смотрел вслед уходящему парню и семенящему за ним щенку, выхватываемым из сгущающихся сумерек теплым маслянистым светом фонарей. Илай потер шею и подумал, почему же не взял у него номер.