Негласные правила

      Новичков в любом коллективе всегда можно определить по тому, как они первое время держатся особняком. Несмотря на то, что они знают друг друга не лучше тех, с кем им предстоит учиться или работать, их сближает чувство, поиск которого свойственен человеческой натуре, ‒ попавших в одинаковую ситуацию; как винтики, вклинивающиеся в единый отлаженный механизм, они ищут себе подходящее место.       Рэм слегка ткнул Илая локтем в бок и подбородком указал на двоих, вошедших в аудиторию.       ‒ А вот и наши новички.       Илай поднял глаза от телефона и проследил за взглядом друга. В дверях, с накинутым на плечи синим форменным джемпером и убранными на затылке, как во время их первой встречи, волосами, стоял Марк, из-за спины которого слегка испуганно выглядывала девушка с мягкими чертами лица и вьющимися каштановыми волосами.       Илай искоса взглянул на Рэма, который с явным интересом наблюдал, как Марк с девушкой ищут себе места.       ‒ И… что думаешь? ‒ насколько возможно непринужденнее спросил он.       ‒ По-моему, она ничего. Похожа на олененка, ‒ ответил Рэм, с улыбкой откидываясь спинку сиденья. ‒ А как тебе он?       ‒ Он не похож на олененка, ‒ сухо ответил Илай, про себя подумав, что он, быть может, больше походит на лабрадора. ‒ Кстати, я его знаю.       Илай поймал на себе вопросительный взгляд желто-зеленых глаз и уже собирался рассказать о странном знакомстве в парке, когда в аудиторию вошел профессор, вместе с собой внося дух рутины. Монотонный глубокий голос профессора заставлял либо полностью погрузиться в его речь, чтобы не потерять основную нить излагаемой темы и понять, когда мысль профессора начинает отклоняться от заданного курса, либо сразу не пытаться получить от лекции пользу. Последним Илай и занимался, потому что, как бы ни пытался, он не мог заставить себя сосредоточиться, когда в его голове крутилось столько собственных мыслей, что не оставалось места для чужих.       Он украдкой наблюдал за Марком, который сидел в одном из первых рядов и, казалось, с интересом слушал то, о чем вещал профессор. Как будто почувствовав на себе его взгляд, Марк поднял голову и посмотрел прямо на Илая. Он улыбнулся уголком рта и слегка кивнул в знак приветствия. Отчего-то Илаю вдруг стало неловко, но он постарался улыбнуться в ответ.       «Олененок» сидела на ряд выше, обхватив плечи руками и слегка подавшись вперед, на коленках лежала открытая тетрадь. Илай перевел взгляд на Рэма, который все с той же мягкой улыбкой на губах наблюдал, как она заправляет за ухо каштановую кудряшку. Он не помнил, чтобы когда-нибудь видел на лице Рэма такое выражение, но принялся старательно копаться в воспоминаниях. Пытаться учиться уже не было смысла, оставалось ждать перерыва.       Вовремя выпитая чашка кофе может стать спасением даже самого пропащего дня. Илай запихнул ручку в карман сумки и обернулся через плечо на Рэма, который окидывал взглядом пустеющую аудиторию.       ‒ Ну точно олененок, уже куда-то сбежала, ‒ слегка разочаровано сказал Рэм, не поворачивая головы. Илай подавил желание закатить глаза.       ‒ Пойдем уже, а, ‒ ответил он и потянул Рэма за ремешок сумки. ‒ На следующем часе посталкерить успеешь.       ‒ Хэй, аккуратней! ‒ рассмеялся Рэм, шутливо отталкивая его руку. ‒ Ревнуешь что ли?       ‒ Нет. Просто хочу кофе. ‒ чуть помедлив, сказал Илай и, не дожидаясь друга, пошел вперед.       На улице стояла такая осенняя погода, которая заставляет тебя чувствовать себя так расслабленно и меланхолично, словно сейчас субботний вечер, сколько бы ни было времени и какой бы ни был день на самом деле. С серого неба моросил неприятный дождь, повинующийся порывам ветра, мокрый асфальт стал походить на кладбище раздавленных людскими ногами дождевых червей, и Илай поморщил нос, стараясь не вдыхать этот склизкий запах сырости.       Они молча шли под зонтом Рэма, пока Рэм вдруг не остановился, уставившись куда-то вперед, и его губы вновь не расплылись в улыбке. Илай проследил за его взглядом. Чуть поодаль, укрывшись от дождя под деревом и прислонясь к нему спиной, стояла «олененок», пытаясь прикурить от закончившейся зажигалки.       ‒ Илай, ‒ сказал Рэм, останавливая его за предплечье, ‒ ты видишь то же, что и я?       ‒ Очевидно, нет, ‒ ответил Илай. Он не знал, что видит Рэм, но сам он видел девушку, образ которой, по его мнению, входил в легкий диссонанс с поведением. Конкретно это не вызывало у него никаких эмоций, хотя бы потому что он ее совсем не знал, но живой интерес к ней Рэма вызывал в Илае бессмысленное раздражение.       Рэм проигнорировал его ответ, и вдруг он почувствовал, как рука Рэма скользнула в карман его брюк, и настал черед Илая замереть, как вкопанному. Рэм вытянул зажигалку, зажав ее между двумя пальцами, и повернулся к нему с невинным видом:       ‒ Ты не против, если я тебя догоню позже? Когда еще такой идеальный шанс представится.       Странное ощущение тяжести где-то за грудиной мешало Илаю ответить что-нибудь вразумительное, поэтому он заставил себя улыбнуться как можно более естественно и протянул Рэму зонт. Из-за влажности волосы Рэма начали виться чуть сильнее, а в зеленых глазах мелькали искорки. Он с улыбкой покачал головой:       ‒ Оставь его себе, тебе дальше идти. А мы с ней станем товарищами по несчастью под осенним дождем, ‒ театрально вздохнул Рэм. Был ли у «олененка» шанс сбежать от этого зеленоглазого игрока? Илай сильно сомневался.       ‒ Ладно, Казанова, иди уже, пока других охотников не нашлось, ‒ ответил он.       ‒ Обещание я не нарушу, так что пожелай мне удачи, ‒ кинул Рэм через плечо и вышел из-под зонта.       Илай промолчал, глядя ему вслед.       Дойдя до стилизованной под пряничный домик будочки, где продавался кофе, Илай сложил зонт, потому что с неба больше не моросило, хотя тучи и не разошлись. Он сделал заказ и, когда забирал напиток из рук баристы, тот пожелал ему хорошего дня. Илай ответил: «И вам», на что получил улыбку. Этот маленький обмен любезностями входил в ритуал кофейного поднятия настроения, и Илай всегда его исполнял. Кто знает, когда чужая улыбка может стать лекарством лучше кофе.       Он поставил картонный стаканчик с поднимающимся от него ароматным паром, перебивающим запах уличной сырости, на столик под навесом возле будки и облокотился. В запасе оставалось минут пятнадцать. Илай обхватил стаканчик своими вечно холодными руками и, задумавшись, начал барабанить пальцами по краям.       Задавать себе вопрос, было ли это странное чувство, которое он испытал, когда Рэм пошел знакомиться с «олененком», ревностью, было глупо, потому что он прекрасно знал ответ. Да, Илай ревновал, хоть и считал, что ревность ‒ самая бесполезная из человеческих эмоций, которая, выплескиваясь наружу, не приносит облегчения никому. Она медленно душит здравый смысл, пропитывая все мысли, все существо, будя темные стороны даже самого невинного человека, и от нее никуда не скрыться. Но ведь ревность значит еще и то, что человек, которого ты ревнуешь, тебе не безразличен, так? Тогда все верно. Илай дорожил Рэмом, как дорожат редкими солнечными днями холодной зимой или воспоминаниями о доме, когда надолго его покидают.       С наивностью, оставшейся в нем с подросткового возраста, он полагал, что ему никогда и не придется делить с кем-либо место в сердце лучшего друга. Может быть, если он скажет Рэму правду, о том, что чувствует на самом деле, то…       Из водоворота мыслей его выхватил поставленный прямо рядом с ним на столик стаканчик. Илай поднял взгляд на того, кто захотел украсть его одиночество.       ‒ Привет, ‒ опередил его Марк. Он смотрел на Илая с улыбкой, его волосы и куртка были влажными от прошедшего дождя.       ‒ Привет, ‒ слегка смутившись от неожиданности ответил Илай. Возможно, разговор ни о чем был тем, в чем он нуждался сейчас. ‒ Как тебе наш проф? Ты выглядел очень заинтересованным.       ‒ О, так ты наблюдал за мной, ‒ серьезно произнес Марк, не отводя от него своих темных глаз, и сделал глоток кофе, оставляя паузу. Илай почувствовал, как предательский румянец начал зацветать на щеках.       ‒ Нет, я… Просто ты сел почти в первом ряду и писал за ним. А он по теме говорил только первые минут десять.       Ему показалось, что Марк слушает его слишком внимательно ‒ не как будто они просто болтали, чтобы не погружаться в неловкое угнетающее молчание, а как будто он сейчас начнет рассуждать о чем-то важном.       ‒ Да, верно, ‒ согласно кивнул Марк. ‒ Он пустился в тонкости вопроса, не дав основных понятий, и приправил это все историями из жизни. И в итоге стало больше известно о том, как он стал профессором, чем по теме. ‒ Марк улыбнулся и взглянул на сизые тучи, затянувшие небо. ‒ Но местами это было даже вдохновляюще.       ‒ Почему ты переехал и перевелся к нам? ‒ спросил Илай.       ‒ Мм… Дела семейные, ‒ протянул Марк, и Илаю показалось, что в его выразительных глазах вдруг отразилось серое небо. ‒ А в естественные науки пошел потому, что когда родители меня поставили перед выбором, то мне показалось, что это ближе всего к искусству, которым я действительно хотел бы заниматься. Но нельзя же бесконечно долго разочаровывать семью.       Илай не понаслышке знал, что такое темы, которых не стоит касаться без абсолютной на то необходимости, и ему показалось, что он случайно затронул одну из них. Он попытался загладить вину.       ‒ Ты любишь искусство?       ‒ Да. Наверное, как и все. Люблю живопись, ‒ его взгляд вновь посветлел, но следы грусти остались в уголках губ. ‒ И сам рисую. В детстве мечтал открыть свое художественное ателье и писать картины целыми днями.       ‒ Я бы хотел взглянуть на твои картины, ‒ мягко ответил Илай, беря кофе и жестом предлагая Марку идти. Они двинулись в сторону здания университета.       ‒ Когда-нибудь я обязательно тебе покажу.       Опять Илай почувствовал это странное ощущение давнего знакомства с человеком, которого знал второй день. Но это чувство не вызывало в нем отторжения, как излишняя фамильярность или нарушение личных границ, а наоборот, давала необъяснимое ощущение уюта. Хотел бы он сейчас развернуться и просто пойти с Марком в какую-нибудь кофейню, чтобы слушать, как он рассказывает о своих увлечениях, о том, как рисует, о чем мечтает, и это была бы такая беседа, которая, как потом понимаешь, оказалась бы необходимой, как воздух, и освежающей, которая бы угомонила мечущиеся мысли в голове Илая. Но у дня были свои планы.       Илай издалека увидел Рэма, разговаривающего с девушкой под тем же самым деревом, где он его отпустил. Рэм улыбался и кивал «олененку», которая, смущенно глядя на него снизу вверх, что-то рассказывала. Илай прекрасно знал, как Рэм выглядит, когда что-то по-настоящему вызывает его интерес и полностью захватывает внимание, и ему нравился этот образ. Но последнее время он начал подлавливать себя на том, что еще больше ему нравится привлекать внимание Рэма и наблюдать за ним. А сейчас это неосознанно и совершенно ненамеренно делал другой человек, даже не понимая ценности момента и пристального взгляда этих зеленых глаз.       ‒ Твой друг? ‒ раздался вопрос Марка, и Илай осознал, что они вот уже пару минут идут молча, и виновником неловкой тишины был именно он, отвлекшийся на Рэма.       ‒ Да, ‒ стряхивая оцепенение, непринужденно ответил Илай. ‒ Да, это Рэм.       ‒ Буду рад с ним познакомиться, ‒ замедляя шаг, сказал Марк.       ‒ Я вас познакомлю, только он же сейчас раз…       Как будто услышав, что речь зашла о нем, Рэм повернулся и с сияющей улыбкой на лице поманил их рукой. Марк двинулся к нему и «олененку», и Илаю не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, хоть он и не горел желанием рассматривать девушку или то, как Рэм с ней воркует.       ‒ Илай! ‒ воскликнул Рэм, кладя руку ему на плечо. ‒ Знакомься, это Лина. Лина, знакомься – Илай. ‒ представил он своего лучшего друга только что приобретенному.       Девушка, выглядывая из-под ресниц, протянула изящную руку. На мгновение Илай попытался представить, с каким лицом она покупает сигареты.       ‒ Приятно познакомиться, Илай.       ‒ Взаимно, ‒ Илай мягко пожал теплую ладонь.       ‒ Извини, что не догнал тебя. Мы разговорились, ‒ обратился к нему Рэм. Он стоял достаточно близко, что Илай смог бы почувствовать запах, если бы Рэм курил. Но Рэм действительно не нарушил обещание. Интересно, что бы он ответил на вопрос девушки, зачем он носит зажигалку, если не пользуется ей сам?       ‒ Все в порядке. Мне составили компанию, ‒ ответил Илай. ‒Знакомьтесь, это Марк.       ‒ С Линой мы уже знакомы, ‒ сказал Марк, и девушка, улыбнувшись, кивнула. Марк повернулся к Рэму.       Рэм с самым обезоруживающим выражением лица пожал руку Марку.       ‒ Рэм. Рад познакомиться. Добро пожаловать в наш университет.       Уголки губ Марка были приподняты в улыбке, но темные глаза оставались непроницаемы, он поблагодарил Рэма за приветствие. Вся компания двинулась к аудитории под сгущающимися тучами. На щеку Илая упала дождевая капля. Марк шел рядом с Линой чуть впереди и, достав свой зонт, она передала его ему, чтобы Марк не цеплялся за него головой. Рэм пошел под зонтом рядом с Илаем.       ‒ Раз уж мы все познакомились, может быть, позовем их с собой на университетскую вечеринку в честь начала года, м? ‒ задумчиво спросил Рэм.       Илай повернулся к нему.       ‒ Ты же называешь эти вечеринки «сборищем зануд, стесняющихся даже танцевать в темноте», ‒ процитировал он друга, коротко резюмировавшего вечер в клубе университета в первый год их обучения еще несколько лет назад. ‒ И сказал, что больше не станешь тратить там время.       ‒ Если они согласятся, то компания у нас будет хорошая, ‒ подмигнул Рэм. ‒ Да и к тому же, это последний раз, наше последнее начало года. ‒ Он приобнял Илая за плечо и с заговорщическим видом наклонился к нему ближе. ‒ Возьмем с собой пару фляжек чего-нибудь и устроим новичкам хороший прием, что скажешь?       ‒ Скажу, что, ‒ Илай помедлил, потому что перед мысленным взором пронеслась картинка, как Рэм танцует с Линой, а он оказывается лишним, ‒ полностью с тобой согласен.       Что еще мог он сказать, глядя в эти искрящиеся зеленые глаза? Рэм был доволен, как ребенок.       ‒ Отлично! Тогда дело за малым: позвать их и дожить до выходных. ‒ в ответ на это Илай кивнул, пытаясь вернуть в памяти ощущение руки Рэма на своем плече. ‒ Завтра перед занятиями придешь посидеть со мной, пока я буду на тренироваться перед марафоном?       ‒ Конечно, ‒ улыбнулся Илай. ‒ Все как раньше.       Пытаясь сбежать от унылых мыслей, Илай заставил себя погрузиться в учебу, и к концу дня чувствовал себя разбитым, как после тяжелой трудовой недели. Марк и «олененок» ‒ Лина ‒ попали не в группу Илая с Рэмом, так что увиделись еще раз только на последней общей лекции. Он рассказал Марку об идее Рэма, и тот, как показалось Илаю, был искренне рад приглашению, отчего эта идея стала казаться Илаю не такой уж дурацкой. По крайней мере, если он окажется лишним, то сможет пообщаться с Марком. Перспектива не из плохих. Они нашли друг друга в социальной сети, где Илай добавил и Лину.       Вернувшись домой, он увидел привычную картину. Его дядя, тяжело храпя с раскрытым ртом, спал на диване, закинув руки под голову, на полу рядом стояло несколько банок пива ‒ пустых, как полагал Илай. Работал телевизор, шел какой-то вестерн. Илай слишком устал, чтобы убирать банки и пытаться разбудить дядю, чтобы отправить его в кровать. Он накинул на него плед и выключил телевизор.       Лежа в кровати, он листал фотографии на странице Марка. На старых фотографиях он был с короткими волосами, и в ухе еще не висело колечко. Так он казался совсем юным, и Илай невольно улыбнулся. Он нашел фотографию смеющегося Марка с Симой, тащившим обломанную ветку, длиннее его самого раза в три, а следом шла фотография Марка с девушкой на художественной выставке. Она была ненамного ниже Марка, с такими же черными волосами, правильными чертами лица и темными глубокими глазами.       Илай подумал, что, скорее всего, это и есть хозяйка Симы ‒ сестра Марка. Но его смутило, что ее лицо казалось ему знакомым. Мог ли он видеть ее? Сквозь погружающийся в сон разум Илай представил ее в коротких джинсовых шортах с ногами, опущенными в бассейн, и волосами, собранными в пучок, отчего лицо казалось моложе, чем на фотографии. Илай вспомнил. «Развлекайтесь, мальчики!» так она сказала, прежде чем привести к нему Рика.