Ileenium Manor / Поместье Иллиниум

Рей почувствовала себя так, будто превратилась в камень — как в древних мифах о Горгоне Медузе. Лорд Соло поднялся со своей скамьи и выпрямился во весь рост, не сводя с нее глаз. Безмолвие, которое некогда утешало ее, теперь угнетало. Но Рей не собиралась уходить. Это был дом для детей Божьих, как всегда провозглашал преподобный Текка, а все Его дети были равны. У нее было такое же право находиться здесь, как и у него. Рей закрыла глаза и попыталась вернуть себе чувство покоя и уверенности. Если когда-либо ей и было суждено принять Его присутствие, это время наступило сейчас. — Рей. Она открыла глаза и постаралась сдержать испуг, обнаружив, что лорд Соло стоит у ее скамьи, слева от нее самой. Как он сумел передвигаться так тихо, учитывая то, каким крупным было его тело, и то, что Рей знала его тяжелую поступь, осталось для нее загадкой. — Да, сэр? — она кивнула в знак уважения, надеясь, что уродливая шляпка скроет ее гримасу. — Я и представить не мог, что ты такая благочестивая прихожанка, — сардоническим тоном сказал он. — Это ведь основа нашего общества, сэр, — Рей старалась сохранять почтительный тон, но желание надерзить ему становилось настойчивым как зуд. Лорд Соло немного помолчал, и Рей подняла голову, чтобы посмотреть на него. Так как она продолжала сидеть на скамье, он всей своей внушительной фигурой навис над ней — почти угрожающе. Его черный плащ напоминал саван. Проницательный взгляд пронзал ее насквозь — так же, как и тогда, в их первую встречу во дворе. Он знал, что она лжет. — Идет дождь, сэр. Я искала укрытие. Преподобный Текка предложил мне побыть здесь. — Да, это звучит похоже на него, — лорд Соло все так же смотрел на Рей. — Встань, девочка. Приказ с безразличием скатился с его языка. Аристократам редко приходилось повторять дважды, и Рей знала — ее дело молча подчиниться. Она медленно поднялась на ноги. И почувствовала себя лошадью, которую купили до того, как ее осмотрел конюх. Лорд Соло медленно протянул руку и приподнял ее подбородок. Рей надеялась, что его палец останется под кончиком ее подбородка, и он не сможет почувствовать, как бьется в ее горле пульс. Прикосновение было удивительно нежным и осторожным. Лорд Соло смотрел оценивающе. Его темные глаза (теперь Рей видела, что на самом деле они не черного, а глубокого, богатого карего цвета) изучили все ее лицо. — Сколько тебе лет, девочка? — Девятнадцать, сэр. — И ты служишь моей матери с шестнадцати лет? — Д…да. Сэр. — Как он это узнал? — А твои родные? — Их нет, сэр. — Совсем никого? — Совсем, — она опустила глаза. Это было ее самым большим желанием — в один прекрасный день узнать, откуда она родом. С годами это ускользало от нее, хотя иногда и казалось, что все это — сон, оставляющий лишь следы от ногтей доведенной до отчаяния девочки. Прикосновение исчезло; лорд Соло уронил руку, и она повисла вдоль тела. — Моя мать, кажется, очень привязана к тебе. Осмелюсь сказать, что она видит тебя дочерью, которой у нее никогда не было. Тебя. Горничную. — В его голосе звучало недоверие. — Ваша мать — лучшая из женщин. И ваш отец был лучшим из мужчин, — Рей заставила себя смотреть на него. Он сузил глаза. Улыбка скривила его губы. — Твоя преданность моей матери восхитительна. Твоя преданность памяти лорда Хана, возможно, вызвана заблуждением. Рей расправила плечи. — Каким образом, сэр? Едва ли ее тон сейчас можно было назвать почтительным. Почтения в ней и не осталось. Но ей было все равно. Он мог оскорблять ее и высмеивать в ней все, что ему угодно, но только ее. Не их. Никогда. — Мои родители всегда питали к слугам больше слабости, чем большинство аристократов. Вероятно, они отнеслись к тебе с достаточной доброжелательностью. Тебе простительно думать о них как о родителях, которых у тебя никогда не было. Моя мать… я почти понимаю. А мой отец… забудь об этом. Отпусти. Это мечта, которая заставила бы тебя желать лучшего. — Возможно, я не знала его так долго, как вашу замечательную леди-мать, но я знала его достаточно хорошо, и могу утверждать, что он был хорошим человеком! — страх Рей перед наказанием за дерзость превратился в далекий крик, растаявший в буре ее негодования. — Он прислушивался ко мне. Предлагал мне возможности. Однажды он подарил мне горшочек меда, когда узнал, что я люблю мед! — Тебе действительно так легко угодить, — его тон сделался неприятным. Злобным. Пренебрежительным. — Он относился ко мне с уважением! — ее голос зазвенел в каменных стенах церкви. — Вероятно, он смотрел на тебя с более чем отеческой заботой… Рей отшатнулась, будто ей дали пощечину. — Это не… это не так! И никогда не было! Он был джентльменом и любил леди Лею! — Так любил, что видел ее три раза в год! В ярости Рей толкнула его в грудь. Скорее, удивление от ее нападения, чем сила ее удара, заставило его пошатнуться. На его лице отразилось возмущение. — Вы ничего не знаете! Вы ее бросили. Бросили их обоих! Это разбило их. Вы разбили сердце вашей матери, и теперь вы жестоко делаете это снова, хотя в этом нет никакой необходимости. Если вы так сильно ненавидите это, если вы хотите, чтобы ваши связи с Лондоном остались такими же прочными, сделайте одолжение нам всем: сядьте в свой катафалк и вернитесь туда. Оставьте нас в покое. Сделайте хоть однажды что-то бескорыстное и освободите нас всех! Просто уйдите! Гневно всхлипнув, Рей подобрала юбки и выбежала из церкви. Дождь все еще лил, но для всего того, о чем она беспокоилась, это могло стать всепожирающим пламенем. Она выбежала из церкви так, будто там появился сам дьявол — который, по ее мнению, там и был. Ей показалось, что она услышала окрик глубоким голосом, призывающий ее вернуться и не уходить под дождь. Голос гремел почти с отчаянием. Она не замедлила шага и ни разу не оглянулась.

***

Только когда Рей вернулась в свою комнату на чердаке и сняла мокрую одежду, она присела на кровать и задумалась над тем, что произошло. Гнев исчез, уступив место страху. Что она натворила? Это может разрушить ей жизнь. Лорд Соло может избить ее тростью за это, и еще будет считаться, что ей повезло. На сей раз даже леди Лея не посмеет за нее заступиться. Рей напала на хозяина дома, совершила преступление, и ее уволят. Выбросят без рекомендаций, что означает, что она станет нищей и умрет голодной смертью. Рей прикусила кулак, борясь с нарастающим ужасом. Нет. Нет! Она не должна уступать отчаянию. Она пережила огни в печах «Джакку» не для того, чтобы уступать сейчас. Она выжила и росла в невозможных обстоятельствах. И могла снова это сделать. Она не убежит. Она смело посмотрит ему в лицо. Надев сухое платье, она снова села на кровать и принялась терпеливо ждать. Скоро они придут за ней, чтобы вышвырнуть ее. Она пойдет с достоинством. В комнате сгущался сумрак. Свечи почти совсем растаяли и капали воском на пол. Рей сидела там, пока ночное небо не стало глубоким и бархатно-синим. Только тогда она разделась и легла в постель. Завтра они придут к ней. Да, именно так и будет. Значит, она должна как следует отдохнуть. Она спала неспокойно, урывками. Утром оделась, спустилась в дом, прошла в комнаты леди Леи и занялась привычной работой — развела огонь в камине и приготовила своей госпоже одежду. Ей будет не хватать этого. Она будет скучать по этому месту — единственному месту, о котором она думала как о своем доме. Леди Лея проснулась, и Рей приготовилась к яростному натиску. Вместо этого получила обычное приветствие и улыбку. — Доброе утро, Рей. Как прошло твое воскресенье? Взгляд леди Леи был таким же, как обычно, и в ее голосе, как и всегда, звучало искреннее любопытство. — Э-э… да, госпожа. Очень хорошо, — Рей помогла ей снять ночную рубашку и надеть нижнюю сорочку. — Я прочла эту книгу. Чтение было очень интересным. — Я уверена, что так и есть, госпожа, — расплывчато согласилась Рей. — Да, это был приятный вечер. Хотя ужин прошел довольно странно. Ах. Вот и оно. — Как странно, госпожа? — Бен. — Как будто одно это имя могло что-то объяснить. — Он вел себя немного странно. Как будто его… наказали. Рей приостановилась в затягивании шнуровки на задней части платья леди Леи. — Наказали? — Я не могу придумать иного объяснения. Когда я попыталась поговорить с ним, как это часто делаю за ужином, он не огрызался и не отказывался говорить. Он тихо ответил и казался задумчивым. — Может быть, он нашел покой в молитве, проведя день в церкви, — предположила Рей. — Откуда ты знаешь, что он был в церкви? Рей сглотнула комок в горле. — Я укрылась там, когда шел дождь. И он там был. — О. Как странно. Он не упоминал, что встречал тебя. Он не упоминал… он ничего не сказал? — Наверное, это не стоило его внимания, госпожа, — пробормотала Рей. — Ерунда. Ты привлекла чье-то внимание, Рей. И с этим они продолжили заниматься обычными делами.

***

Рей ждала наказания больше недели. Каждый стук в дверь заставлял ее напрячься, каждый раз, когда леди Лея ужинала с сыном, она ждала, затаив дыхание, а по ночам беспокойно металась и ворочалась. Потом неделя превратилась в две, и Рей с удивлением осознала, что ей предоставлена отсрочка. Лорд Соло так никому ничего и не сказал. Почему? Часть Рей предположила, что его смутил этот инцидент. И, вероятно, он не хотел, чтобы стало известно, что его застигла врасплох женщина. Ведь, в конце концов, женщины должны быть прекрасным и слабым полом. Она заметила, что теперь он мелькал перед ее глазами гораздо чаще. Его часто можно было заметить прогуливающимся по дому. Дэмерон отметил, что он по-прежнему проводит много времени в библиотеке, но теперь, кажется, меньше поглощен вопросами политики. Рей старалась слиться со стенами. Всякий раз, оказавшись в его присутствии, она пыталась стать настолько незаметной, насколько это возможно. Леди Лея раз или два спросила ее, хорошо ли она себя чувствует, и Рей обнаружила, что ее это немного успокаивает. Однажды вечером Рей сидела у камина рядом со своей госпожой, читающей книгу. — Эта книга ужасна. Я совсем не могу вникнуть в содержание, — леди Лея вздохнула. — Хотите, чтобы я почитала вам? Возможно, это поможет, — предложила Рей. — Нет, дорогая. Думаю, это безнадежное дело, — пожилая леди закрыла книгу и протянула ее Рей. — Ты не могла бы вернуть ее в библиотеку? Рей попыталась не вздрогнуть. — В библиотеку? — Да. Какой бы скучной она ни была, очевидно, что она — часть довольно ценной коллекции. Лучше не рисковать. Рей не могла спорить с доводом. Спустив с колен Биби-восемь и осторожно поднявшись, она вышла из комнаты, держа книгу перед собой как щит. Дом был погружен в темноту, так как ночь наступила около часа назад. Рей не стала зажигать свечу, поскольку наизусть знала все коридоры и двери. Неестественная тишина обыкновенно шумного поместья всегда расстраивала ее больше, чем темнота. Она спустилась на первый этаж и толкнула дверь древней библиотеки. Свечи были зажжены, и свет озарял все пространство, которое она преодолевала. К счастью, петли были хорошо смазаны маслом и почти не издавали шума. Если она сможет проскользнуть беззвучно, может, ей вообще не доведется с ним столкнуться. Библиотека всегда впечатляла ее. Огромная, она напоминала пещеру; книг было столько и стояли они так высоко, что нужно было подниматься по лестнице, чтобы добраться до некоторых. Здесь Рей проводила меньше времени, чем во всех остальных комнатах, но ей всегда нравилось общество книг. В знаниях было утешение. Пробравшись к нужному стеллажу, она провела пальцем по твердым бархатным обложкам, ища пустой промежуток, в котором должен был разместиться прозаический роман леди Леи. Найдя, она поставила книгу на место, поднялась и облегченно выдохнула. Дело было сделано. Она повернулась, чтобы уйти. И налетела на стену крепких мышц. — Твоя попытка шпионажа нуждается в некоторой доработке, — протянул лорд Соло. Рей отшатнулась, широко распахнув глаза, и робко присела в реверансе. — Где мистер Дэмерон? — спросила она. — Заснул в кресле час назад. Я отослал его, когда его храп начал действовать мне на нервы. — Простите меня, сэр. Я возвращала на место книгу вашей матери. Я сейчас уйду. Рей отчаянно хотела уйти из этой комнаты. Однажды она не ушла вовремя, и результатом стала вспышка гнева. Рей сомневалась, что, если все повторится, ей снова удастся избежать возмездия за свою несдержанность. Она попыталась обойти его. Он положил руку на полку, преграждая ей путь. Он ничего не сказал, но Рей знала, что он смотрит на нее. И задалась вопросом — будет ли кожа, которую изучают его карие глаза, когда-нибудь снова чистой. — Почему я тебя так пугаю? Слова были почти нежными. Как и он сам. — Вы меня не пугаете, — гордо и храбро ответила Рей. — Тогда почему у тебя такая страстная неприязнь ко мне? — Сэр, то, что было сказано в часовне… — До этого инцидента. Когда я только вышел из кареты, ты посмотрела на меня как на самого Люцифера. Я хотел бы знать, что такого ужасного тебе сделал. Рей могла только вздохнуть и заставить себя поднять взгляд. Она с некоторым трепетом поняла, что никогда раньше не стояла к нему так близко. Его алебастровая кожа в свете свечей казалась почти золотой. Также Рей заметила, что у него ресницы, каким могла бы позавидовать любая женщина. Они придавали его глазам почти греховную выразительность. — Вы ничего мне не сделали. Как вы сказали в церкви, — она опустила глаза, не желая все повторить из страха потерять отсрочку, — у меня большая преданность вашей матери. Когда страдает она, больно и мне. Лорд Соло вдохнул через нос. Его дыхание протанцевало по щеке Рей, заставив ее дрожать. Он опустил руку и отступил назад. — Я признаю, что меня рассматривают как сбившегося с пути сына. Но, по крайней мере, дай мне шанс, прежде чем составишь свое собственное мнение. Рей мгновение помолчала. — Мне жаль. То, что я сделала в церкви… было неприемлемо. — Нет. Тебе не жаль, — Рей могла только взглянуть на него. Он, казалось, снова видит ее душу. — Ты не жалеешь о том, что сказала. Ты сказала то, что считаешь правдой. Я понимаю, что невольно спровоцировал тебя своими недобрыми словами. Может быть, ты немного смущена из-за того, что толкнула меня, и беспокоилась о своем положении, но это все. — Должно быть, некоторое беспокойство отразилось на ее лице. — Я никому ничего не скажу. Твои средства к существованию в безопасности. Рей должна была упасть на колени и благодарить. Вместо этого она спросила: — Почему? — Ты сомневаешься в моем великодушии? — Мне нужно знать, почему вы простили такое преступление. Лорд Соло скривил губы в наполовину веселой, наполовину сардонической улыбке. Он носил свое высокомерие как леди Лея — свои сложные прически: торжественно. — Ты интригуешь меня. Ты разговариваешь со мной так, как осмеливаются немногие. И это вызывает у меня… чувства. Рей уставилась на него, на этого темноволосого, дикого человека. И могла только неподвижно стоять, когда он протянул руку и заправил за ухо выбившуюся из ее узелков прядь волос. — Та шляпка тебе не идет. Так ты выглядишь лучше. Привлекательнее. Невиннее. Его палец теперь скользнул по ее щеке и легко лег под ее подбородком — как в церкви. Рей осознала две шокирующие вещи. Чувство, с которым он смотрел на нее, было вожделением. Смотрел, как будто она была желанной. Как будто нашел ее… привлекательной. Он желал ее. Другим, куда более шокирующим осознанием было то, что он мог прочесть такое же желание в ее глазах. Он не был чудовищем. Глядя на его темные глаза, мягкие губы и дикие растрепанные волосы, она поняла, что злость и раздражение он внушил ей не только своими прошлыми несправедливыми поступками. Он казался ей желанным. Особенно здесь, сейчас, при свечах, в укромной библиотеке, под его жадным взглядом — он смотрел на нее как голодающий на еду. Вдруг отступив, Рей застыла в реверансе. — Пожалуйста, лорд Соло… Леди Лея… она заинтересуется, почему меня долго нет… — ее лицо пылало так, что свет свечей не мог этого скрыть. Лорд Соло ничего не сказал, но отступил, позволяя ей пройти. Она прошмыгнула мимо него и выбежала из библиотеки. Не останавливаясь и не замедляясь, она добежала до лестницы. Там присела на нижнюю ступеньку и попыталась отдышаться.