Волшебство и/или судьба

Начало шестого курса было довольно скудным на всякого рода происшествия, до тех пор, пока у них не начались профильные предметы, где Ричард, опять-таки по какой-то непонятной причине, умудрялся оказываться вместе с Ридом. Если они еще и собираются претендовать на одну и ту же должность, то, сомнений нет, магический мир точно будет потрясен, потому что он ни за что на свете не даст этому раздолбаю пробиться в авроры, если вдруг его еще и возьмут на работу, посмотрев на результаты экзаменов. Ричард находил странным, что до сих пор, сколько сплетен о нем не ходило, никто даже не заикался о его личной жизни. Еще дома парень привык, что женщины из католического кружка, которые приходили к его матери, обсуждали кто с кем обнимался в церкви и не только, кто с кем проводил время и вообще большую часть времени их темой для разговора были отношения всех соседей, старых и недавно въехавших. Но ни слова о пассии Рида, ни намека, ничего, хотя Гэвин был по-своему красив, очень умен и харизматичен, и Ричард не мог этого объективно отрицать. «Тут уже полхогвартса переженилось, а мои друзья все в девках ходят», - ныла Тина, пытаясь использовать свою волшебную палочку, чтобы вырастить еще один куст бегонии на границе с Запретным лесом. Что бы кто ни говорил, а Ричард был вовсе не против такого расклада, к тому же к нему не особо подходили девушки, опасаясь его холодного взгляда и еще более холодного отказа. А те, кто подходил, удостаивались «я польщен, но у меня нет времени встречаться» и чуть заметной улыбки, которую он в тайне тренировал перед зеркалом, по совету Коннора, который не уставал замечать, насколько каменное у его «близнеца» лицо. Сам Коннор хвостиком ходил за выпускником, на год его старше, Маркусом, на которого вешалась слизеринка Норт, и Ричарду приходилось выслушивать долгие описания страданий своего друга каждый раз, как они встречались в главном зале за ужином. Тина, не выдерживая долго, уходила теснить дружков Гэвина за столом Слизерина, и периодически до парней доносился ее переливистый смех и сдержанные смешки Рида, и тогда уже Ричард не выдерживал и уходил, оставляя Коннора печально смотреть на своего возлюбленного. И сейчас Грей предпочел бы уйти, чем оставаться в одной комнате с бомбой замедленного действия по имени Гэвин Рид. И с тем, что возникало у него в мыслях время от времени. Не говоря уже о том, чтобы следить, чтобы его душонка не покинула тело раньше времени. После того случая с бладжером, они как будто бы обозначили перемирие. Рид ничего не говорил в сторону Ричарда, хотя тот иногда ловил взгляд слизеринца на себе, но не мог понять, что тот выражает – их глаза встречались лишь на пару секунд, после чего оба отворачивались и принимались заниматься делами, а Ричард не стремился хоть как-то это изменить. Он знал, что лучше сохранять нейтралитет, чем снова получать абсолютно ненужные тычки от вспыльчивого Гэвина. И Ричард готов был признать, что ничего не знает о Гэвине, кроме, конечно, его отвратительного характера. И если он и не был готов поверить заверениям Тины, что он отличный парень, то все равно хорошо понимал, что первое его впечатление в поезде не значит так много, как казалось на первый взгляд. А еще это обещание, которым он успешно пренебрегал, и о котором его подруга, казалось, совсем позабыла. Как и о пророчестве, которое по истечении срока казалось Ричарду все более абсурдным. Прорицание они больше не посещали. Зато посещали кучу других предметов, на которых чаще всего только их руки оказывались подняты вверх при вопросе учителя. Все же они были парочкой, и не важно в каком контексте, их везде ставили вместе. На уроке Защиты от темных искусств Андерсон даже умудрился поставить их друг против друга, посмеиваясь и потирая руки. «Ну-ка, посмотрим, как наши лучшие студенты будут противостоять друг другу». Противостояние было ожесточенным – под конец они оба, вымотанные, стирали пот со лбов и приводили в порядок растрепавшиеся волосы, но каждое заклинание было отбито или встречалось контр-заклятьем, так что под конец Хэнк решил сам их остановить, поняв, что эти ребята скорее упадут замертво, чем уступят друг другу. «Куда собрались, ребятки? Есть планы на будущее?» заинтересовался Андерсон, надеясь, что завоевание мира не входит в их планы. «Аврором», - проговорил Ричард, опуская подвернутые рукава. Он покосился на Рида, который что-то пробурчал себе под нос. Все-таки ему было интересно, куда слизеринец собирается податься с такими результатами и набором предметов. «Ты знаешь, я старый, и у меня слух плохой, так что давай погромче. Или стесняешься своего выбора?» - хмыкнул Андерсон, за что удостоился злобного взгляда со стороны Гэвина. «В отдел магического правопорядка», - бросил он учителю, после чего поспешил собраться и выйти из класса, оставив Хэнка и Ричарда в некотором недоумении. «Ну этот пацан, если и до Министра Магии дойдет, я не удивлюсь», - задумчиво почесал бороду профессор. - «И, может, даже порадуюсь». У Грея чуть не отвалилась челюсть от такого заявления. Самому неуправляемому, грубому и заносчивому человеку, которого он когда-либо знал, пророчат такую должность, да еще и вовсе не против, чтобы тот ее занял. «Эээ..я так вижу, «любовь» все еще жива», - протянул Андерсон, усмехнувшись, и пошел подгонять остальных учеников, которые еще не покинули класс. У Ричарда возникла идея, и лучшего шанса, , чем сейчас, он был уверен, ему не представится еще долго. Поэтому он подождал, пока все выйдут, чтобы снова обратиться к учителю. «Профессор Андерсон, могу я задать вам личный вопрос?» Хэнк посмотрел на него, нахмурившись, но все равно кивнул. «Как вы нашли Коннора?» - озвучил Ричард, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как-нибудь ненавязчиво, но с его обычной прямой и бесстрастной манерой речи получилось как-то коряво. «Интересные вопросы ты задаешь, Грей», - Андерсон зашел за стол и достал из шкафчика флягу. Заглотнув содержимое, он продолжил. «Я как задницей чуял, что когда-нибудь да тебе приспичит ко мне привязаться, ведь вы с моим сыном – практически одно лицо», - он снова сделал глоток. «Я думаю, не один я это заметил», - коротко заполнил возникнувшую тишину Ричард. «Ладно. К черту. Забрал я Коннора из роддома, потому что семейная парочка по каким-то непонятным религиозным соображениям не захотела его. Такая вот история», - он снова опрокинул фляжку, но рука Грея остановила его. «Вам лучше успокоится, профессор. Я никому не собираюсь об этом рассказывать. Это информация лично и только для меня», - сказал Ричард. «И Коннору не нужно это знать. Он самое прекрасное, что случилось в моей жизни, в которой дерьма было хоть отбавляй» закончил Андерсон, и Грей заверил его еще раз в собственной способности держать язык за зубами. Однако сам факт насторожил его. Не захотели по религиозным соображениями – у него что, родинка с числом дьявола, или что это еще может быть? Мать Ричарда была невероятно религиозной особой, ее вера граничила порой с фанатизмом, поэтому сам он знал достаточно о том, что можно было считать божьим промыслом, а что - было происками дьявола. Коннор не мог никаким образом относится ко второму. Уж скорее Ричард, со всей его холодностью и внешней бессердечностью, мог бы сойти за подобное, но гриффиндорец, чью улыбку можно было разглядеть даже через два стола в Главном Зале, который мчался обнимать Тину и его, едва только их заметив, был божественным чудом, не иначе. Возможно, эта парочка просто была сумасшедшей, и Коннору очень повезло, что его забрал Андерсон, а не эта семейка.