Вопросы и ответы

Стоя на импровизированной кухне, Софи пыталась сосредоточиться на приготовлении ужина, но мысли ее были далеко. Несколько дней подряд ее сознание занимала одна крайне неприятная мысль. Девушка не могла объяснить себе, почему она начала переживать по этому поводу именно сейчас, когда, казалось, их с Хаулом счастью ничего не угрожало. Погруженная в невеселые мысли, Софи не заметила, как внимательно за ней наблюдает Кальцифер. – Софи, – произнес демон, стараясь привлечь ее внимание. – Еще немного и ужин превратится в угольки. Спохватившись, девушка принялась методично помешивать будущее рагу. Кальцифер, конечно, как всегда преувеличивал, но, если она не возьмет себя в руки и не перестанет витать в облаках (пусть даже крайне мрачных) им действительно придется довольствоваться пригоревшим блюдом. – Тебя что-то волнует? – участливо поинтересовался демон. – Ты несколько дней подряд сама не своя. Софи не хотела никого посвящать в свои переживания, тем больше она удивилась, услышав собственный голос: – Расскажи мне о той единственной девушке, которой удалось невозможное. О той, которая отвергла Хаула, и из-за которой мы все едва не утонули в потоках зеленой слизи. – Ах, вот, что тебя волнует, – понимающе улыбнулся Кальцифер. – Но почему? Я имею в виду, почему эта мысль пришла тебе в голову именно сейчас, когда ваши отношения практически идеальны? – Не знаю, – Софи спрятала глаза. – Наверное, потому, что он до сих пор не сказал, что любит меня. – Понимаю, – кивнул демон. – Если тебя волнует только это, садись и я расскажу, как все было на самом деле. Прежде чем занять место на стуле рядом, Софи, на всякий случай, сняла кастрюлю с огня. Ведь беседа могла затянуться, и тогда им точно пришлось бы ужинать одним беконом и, возможно, яичницей на скорую руку. – Хаулу тогда только исполнилось семнадцать, – произнес Кальцифер и мечтательно улыбнулся. – Возраст, в котором юноши обычно встречают первую любовь. Поэтому, в том году он особо тосковал по таинственной незнакомке, с которой на мгновение встретился во время звездопада. Проблема заключалась в том, что кроме нас двоих о ее существовании не знал больше никто, и, следовательно, никто не мог помочь. Ситуация осложнялась тем, что в то время почти все его друзья – другие ученики мадам Салиман – обзавелись подругами. Счастливые влюбленные вокруг сводили Хаула с ума. Нельзя сказать, что он не был популярен у противоположного пола, скорее наоборот, но его сердце принадлежало Незнакомке. Ты ведь знаешь, насколько упрям Хаул. Он решил, во что бы то ни стало, разыскать ее. Понимаешь? Он стал искать тебя. Я пытался намекнуть, что она просила «подождать ее», но чародей был глух. Его желание любить и быть любимым было сильнее. Софи, казалось, не замечала акцентов, так тщательно расставляемых Кальцифером в своем рассказе. – В конце концов, – продолжал демон, – Хаул сам отправился на поиски, несмотря на все мое красноречие. Долгие месяцы он был верен своей цели, но, – пламя слегка всколыхнулось, словно Кальцифер пожал плечами, – не стоит забывать, как молод был наш чародей. В какой-то момент он сдался и стал, наконец, замечать других девушек (к их великому удовольствию). Сотню раз я пытался объяснить ему, что они не могли дать то, к чему он так стремился – настоящую любовь – но он снова был глух. В один прекрасный день – с тех пор прошло несколько лет – в его жизни появилась новая девушка. Когда солнечный свет падал на ее волосы цвета пшеницы, они, казалось, отливали звездным серебром, а в ее светло-карих глазах Хаул хотел видеть твои. Если бы не едва уловимое сходство с тобой, ей никогда не удалось бы завладеть его сознанием. Его друзья с удивлением наблюдали, как преданно он за ней ухаживает. Он дарил ей цветы, доверял секреты, открывал душу, как никому другому. Но, с течением времени – я это почувствовал – Хаул начал понимать, что она оказалась не той, за которую он ее принимал. Отношения забуксовали на месте. Хаул знал, что не сможет сделать предложение, а девушка только этого и ждала. Еще бы! Ведь он уже тогда был выдающимся чародеем, одним из первых в Магической академии и частым гостем во дворце. Брак с ним сулил множество привилегий, как при дворе, так и за его пределами. Девушка, думаю, тайком не раз примеряла свадебное платье, и когда до нее, наконец, дошло, что далеко идущие планы рассыпаются, как карточный домик, проявилось ее истинное лицо. Ведь она – словно избалованный ребенок – всегда привыкла получать то, чего хотела. Хаул находился на распутье. С одной стороны, он понимал, что никогда не сможет полюбить девушку так, как любит таинственную незнакомку. С другой стороны у него не хватало духу поставить в отношениях точку, потому что она дарила ему призрачную надежду. Находясь рядом с ней, он словно был ближе к своей мечте. Ближе к тебе. В конце концов, девушка поняла, что Хаул не поведет ее к алтарю. Ответный удар последовал незамедлительно. Она ушла, хлопнув дверью; перед этим, однако, успела назвать его бессердечным и не способным любить никого, кроме себя. «Ты самая большая ошибка в моей жизни!» – были ее последние слова. Вопреки ее ожиданиям, Хаул не был раздавлен. Огорчен – да, но не уничтожен, – закончил Кальцифер свой рассказ. – Но почему тогда он так расстроился? – в недоумении произнесла Софи. – Несколько дней спустя, он задумался о том, что если девушка, которая являлась лишь бледной копией Незнакомки, считала его бессердечным и не способным на высокие чувства, то что тогда скажет та, ради которой он готов на все? Будет разочарована? Отвергнет?! Волна отчаяния захлестнула его и вместе с ней пришли темные силы. Ты представить не можешь, чего мне стоило его образумить. Ведь, сама знаешь, заставить Хаула запастись терпением, бывает сложнее, чем объяснить ребенку, почему ему запрещено есть сладкое до обеда. Кальцифер усмехнулся, и Софи невольно последовала его примеру. Таким он был, их Хаул. – Что ж, – чувствуя, что откровениям пришел конец, произнесла девушка. – Пора ужинать, буду накрывать на стол. – Послушай меня, – Кальцифер посмотрел ей прямо в глаза. – Независимо от того, сказал тебе Хаул, или нет, он тебя любит. Поверь. Кому как не мне об этом знать. – Спасибо, – прошептала Софи и отвернулась. Она была благодарна Кальциферу и верила его словам. Но больше всего на свете ей хотелось услышать признание из уст самого Хаула.