Раскрепощенная Эквестрия

Попробуйте отыскать в Понивилле хотя бы одного пони, которому не была бы по душе Пинки Пай, которому не нравился бы ее лучезарный энтузиазм и заразительный звонкий хохот. В Понивилле абсолютно все знали и любили Пинки Пай, а она, в свою очередь, любила и знала каждого пони в городе по имени. Тяжело было найти хотя бы одно живое существо в городке, с которым эта энергичная пони еще не успела познакомится и пригласить на одну из своих вечеринок. А стоит ли говорить, что она устраивала самые веселые вечеринки, во всей Эквестрии, некоторые из которых гремели на весь город несколько дней подряд? Уверен, вы наслышаны об этой розовой непоседе. Ее любили как молодые жеребята, так и взрослые пони. Однако, вторые любили ее не только за веселые праздники, ведь у Пинки Пай был свой собственный взгляд на веселье. Она верила, что радость и улыбку можно доставлять самыми разными способами, и ради этой цели, она безо всяких зазрений совести прибегала ко многим из них. Кроме того, во всей Эквестрии тяжело было отыскать пони более бесцеремонную и непосредственную, чем она. Пинки Пай снимала жилье у семейства Кейков, взамен работая в их пекарне, Сахарном уголке, а так же, присматривая за их детьми. Помимо мастерства в организации праздников, Пинки была одарена еще и в готовке, что давало Кейкам еще один повод позволять ей жить в их доме, даже, учитывая, что Пинки не платила за это ни гроша. К тому же, Кейки понимали, что популярностью своего заведения в Понивилле они были обязаны именно этой розовой земной пони, которая была способна любого, даже самого унылого гостя, заставить улыбаться. Причем, самыми разными методами. По вечерам, когда солнце уже заползло за горизонт, Сахарный уголок часто был забит посетителями. Чаще всего это были уставшие рабочие и шахтеры, которые приходили сюда выпить яблочного сидра и отдохнуть. Хотя у многих из них была еще одна причина приходить сюда по вечерам в лице, собственно, самой Пинки Пай. Этим вечером Сахарный уголок был заполнен посетителями, преимущественно жеребцами, уставшими после рабочего дня. В воздухе стоял запах крепкого сидра и свежей выпечки. Работа на шахтах была тяжелой, но добыча самоцветов была весьма прибыльной, и потому составляла значительную часть доходов всего Понивилля. Расслабленные жеребцы вели друг с другом пьяные разговоры, поедая выпечку и запивая ее сладким элем. Через некоторое время из кухни показалась Пинки Пай в белом фартуке, неся на спине поднос со свежеприготовленной выпечкой и сидром. Подскакивая на ходу, она каким-то чудом умудрялась не уронить все это на пол. Спустя целый день работы розовая пони, кажется, вовсе не устала. Она весело улыбалась гостям, разнося еду и напитки, как будто вовсе не замечала взглядов, направленных на нее, в частности, на ее пухлый круп, который абсолютно каждый пони здесь находил весьма привлекательным. Особенно теперь, когда в голову ударил алкоголь. Наконец один земной пони подал голос, когда розовая кобылка подошла к его столику, поставив перед ним кексик и новую кружку с элем. - Хорошие у тебя пирожки, Пинки, - сказал он, судя по голосу, он был уже достаточно пьян. Пинки взглянула на посетителя, кажется, она не совсем поняла, что он имел в виду. - О нет, это не пирожки, это кексики, - сказала розовая пони, указав на свой поднос. – Мы совсем скоро закрываемся, уже поздно, поэтому, боюсь, сегодня пирожков не будет, мистер Стоунхуф. Но, если хотите, я могу приговорить вам их на завтра. Или когда вы в следующий раз будете у нас. С чем бы вам хотелось пирожков? Можно с яблоком, грушей, шоколадом, повидлом и яблоком. А еще с грушей. И шоколадом. Как обычно, словесному потоку изо рта Пинки Пай не было конца. Однако, ее перебил усатый земной пони, сидящий со Стоугхуфом за одним столом. - Мне кажется, он не имел в виду именно пирожки, - рядом с ним стояла пустая чарка, что давало основания полагать, что он был не менее трезв, чем его товарищ. – Он говорил о твоей… задней части. Пинки Пай обернулась и взглянула на свою заднюю часть. - О, вы имели в виду мой круп? – спросила она с улыбкой, поворачиваясь к жеребцу задом. – Вам правда нравится? Мне казалось, он какой-то немного слишком пухлый. Может, мне стоит есть меньше кексиков? И маффинов? - Тебе абсолютно точно не стоит беспокоиться об этом, - возразил жеребец. – Твой круп действительно выглядит очень аппетитно. Слова тяжело складывались в предложения, но, тем не менее, остальные пони поддержали эту мысль. Кто-то даже застучал копытами по столу. - О, как это мило с вашей стороны, - Пинки звонко засмеялась, после чего окинула взглядом помещение. Абсолютно все жеребцы в помещении смотрели на нее, и она прекрасно понимала, о чем они думали. Почему бы не устроить им небольшую вечеринку в честь окончания рабочего дня? Совсем небольшую, ведь заведение все равно скоро закрывается. Почему бы не устроить небольшую вечеринку просто, чтобы развеяться? Пинки Пай любила вечеринки, и отказаться от этой затеи она не могла. Однако, сейчас у нее на уме была идея для немного необычной вечеринки, которая наверняка понравилась бы всем гостям. - Если вам так нравятся мои пирожки, вы можете потрогать их, - с кокетливой усмешкой сказала Пинки Пай, демонстрируя Стоунхуфу свои пухлые формы. Пьяный жеребец не сразу поверил своему счастью. Встряхнув головой, он уставился на круп розовой пони перед собой, прежде чем протянуть чуть дрожащее копыто к нему. Жеребец прикоснулся к ягодице Пинки, проведя копытом по бархатной розовой шерстке. Потом он протянул и второе, начав поглаживать круп Пинки и сжимать его обеими копытами. - Такие упругие на ощупь, прямо как свежее запеченное тесто, не правда ли, мистер Стонхуф? – спросила Пинки, наблюдая за тем, с каким завороженным выражением смотрели на нее прочие жеребцы. Стоит отметить, что Пинки Пай нравилось, как они на нее смотрели. – Мне кажется, моим пирожкам нужно немного крема, как считаете? Она повернулась к жеребцу лицом и опустилась на колени, при этом одарив того кокетливой озорной улыбкой, заставившей земного пони улыбнуться в ответ. Отсюда, снизу, не заметить зарождающийся стояк Стоунхуфа было очень сложно. Его жеребячье достоинство начало наливаться кровью, однако, все еще был весьма вялым. Впрочем, это явно было не на долго. - Буп! – Пинки ткнулась носом в теплый член жеребца, прежде чем высунуть язычок и прикоснуться им у разгоряченной плоти. - Оооо, ну ты и везунчик, Стоунхуф, - заметил усатый жеребец, с нескрываемым удовольствием наблюдая за процессом, как, собственно, и все остальные в помещении. Пинки бросила на него кокетливый взгляд снизу вверх, пройдясь язычком по всей длине члена Стоунхуфа, который с каждой секундой, поднимаясь, становился все тверже. - Святая Селестия, - пробормотал жеребец. – Пинки, ты лучше всех, но… черт, если моя жена об этом узнает… Пинки подняла голову и, обхватив член Стоунхува передними копытами, принялась работать ими. - А что в этом такого? Мы же просто веселимся, хорошо проводим время, не так ли? Что в этом такого страшного? – спросила она с искренним, почти детским недоумением, хотя та самая улыбка все не сходила с ее губ, поэтому тяжело было сказать, действительно ли она не видела в своих действиях ничего зазорного, или просто притворялась. – К тому же, она ведь об этом все равно ничего не узнает, верно? После этого, Пинки вновь опустила голову, на этот раз, обхватывая головку члена губами, и постепенно погружая его ствол себе в рот, и дальше – в горло. - Ах… да, ты права, Пинки, - выдохнул пьяный жеребец. – Все в порядке… Она не узнает. Ты только не останавливайся… Но розовая пони и не планировала останавливаться. Заглотив орган Стоунхуфа почти наполовину, она принялась посасывать его, обрабатывая своим язычком, из-за чего по всему телу жеребца пробегали мурашки. Через некоторое время, Пинки вынула пульсирующий член изо рта и взглянула на земного пони, продолжая поглаживать его хозяйство копытом. - Ммм, а вы вкусный, мистер Стронгхуф, - сказала она, облизнув губы. – Очень своеобразный вкус. Как у… лакрицы! Точно, вы на вкус точно как лакрица! Никто не понял аналогии розовой пони, но это было последнее, что волновало посетителей Сахарного уголка. Многие из них уже в открытую мастурбировали, наблюдая за действиями земной пони. - Эй, Пинки, хватит болтать! – выкрикнул крупный коричневый жеребец. – Лучше заглотни его как следует! Прочие жеребцы вторили утвердительными возгласами. - Оки-доки! – задорно ответила Пинки, прежде чем вновь взять член Стоунхуфа в рот, на этот раз, силясь заглотнуть его по самое основание, что совсем скоро у нее получилось. Жеребец, кажется, сейчас находился на вершине блаженства, откинувшись на спинку стула. - Святая Селестия, - простонал он. – Это гораздо круче, чем то, что делает моя жена… Почему женился не на тебе, Пинки?.. Пинки не ответила, она была слишком занята своим занятием, ублажая жеребца своим ртом и языком под одобрительные возгласы рабочих. Порой создавалось ощущение, что Пинки вообще не нужно было дышать, судя по тому, насколько глубоко и надолго она заглатывала член Стоунхуфа. Через всего несколько минут, Стоунхуф издал тихий стон, кончив без предупреждения в горло Пинки. Та набрала спермы в рот и вынула член из него, при этом несколько струй белой жидкости попало ей на лицо. Пинки Пай сидела на полу с надутыми щеками, наполненными семенем Стоунхуфа, оно же покрывало ее лицо. И если на мгновение забыть о том, что эта была сперма, Пинки выглядела в этот момент довольно мило и забавно. Большими круглыми глазами, она осмотрелась по сторонам, прежде чем одним большим глотком проглотить все то, что было у нее во рту с видимым наслаждением. - Ммм… молочный крем, - произнесла она, облизываясь. - Так, все. Теперь моя очередь! – заявил жеребец с усами, вскакивая со своего места. Но тут же нашлось несколько недовольных, так же претендующих на место следующего, кому Пинки отсосет. Как минимум с десяток жеребцов столпились вокруг Пинки, споря друг с другом о их положении в очереди. Но внезапно раздался гудок праздничной дудки, которую Пинки Пай неизвестно откуда достала. Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание пони к ней. - Друзья, вам незачем спорить! – воскликнула она с неподдельным энтузиазмом. – Я обещаю вам, что никто не уйдет сегодня отсюда недовольным. А теперь сядьте в круг. На удивление, жеребцы послушались, быстро сформировав круг, усевшись вокруг Пинки Пай так, что их возбужденные органы были направлены точно на нее. Розовая пони принялась по очереди посасывать члены жеребцов, двигаясь по часовой стрелке, уделяя каждому понемногу внимания, но стараясь за это время доставить как можно больше удовольствия, заглотив член как можно глубже. Некоторые пони были слишком сильно возбуждены, и потому кончили еще на первом кругу, добавив белых подтеков на лицо и шкурку Пинки Пай. - Черт, как же она хороша, - произнес один из жеребцов. - Ага, сосет почти так же хорошо, как твоя мамаша, - в шутку ответил сидящий рядом, ткнув того в бок локтем. Жеребец уставился на обидчика. - Что ты сказал про мою маму!? – воскликнул тот, кажется, уже готовясь затеять драку. Благо, ссору прервала Пинки Пай, вскочившая на ноги. Все ее лицо и грива были покрыты семенем как минимум семерых жеребцов, но она встряхнула головой, стряхивая часть ее на пол. - У меня появилась новая идея для игры! – воскликнула она, ссора между пьяными жеребцами – это последнее, что ей было нужно. Особенно на ее вечеринке, на которой положено веселиться. – Я вспомнила, что помимо рта, у меня есть еще дырочки, которые могли бы вас заинтересовать. Не то, чтобы я про них забывала, конечно, но это не важно. Как насчет игры? Кто дольше всех продержится, тот выиграл. Она ехидно усмехнулась, поворачиваясь к жеребцам своей задней частью. Согнув передние ноги, она выставила свой округлый круп кверху и задрала хвост, открывая всем присутствующим вид на свои прелести. Однако, это, кажется, посеяло еще больший хаос среди жеребцов, потому что теперь она расталкивали друг друга и ссорились из-за того, кто первый примет участие в игре Пинки Пай. Розовая пони вскочила на ноги и вновь дунула в неизвестно откуда взявшийся праздничный гудок. Это возымело на жеребцов должный эффект, и они все обратили свое внимание на Пинки Пай. Та в задумчивости потерла подбородок копытом. - Я вижу в чем проблема, - ее глаза сузились. – Никто не хочет уступать место другому. Что ж, придется как-то это решать. Может, с помощью камень-ножницы-бумага? – после этого она задумчиво уставилась на свое копыто. – Неееее… Это не вариант. О! Точно! Минуточку! С этими словами она со скоростью пули выскочила из помещения, оставив остальных пони наедине. Вернулась она лишь через несколько минут со своей шляпой-цилиндром в зубах. Так же она вытерла остатки спермы со своего лица. - Воф. Фребий, - сказала он, держа шляпу во рту, после чего выплюнула ее и повторила. – Жребий! Будем тянуть жребий. Десять номерков на десять пони. Мне кажется, это будет вполне честно. Давайте, тяните по очереди, не суетитесь. Пони по очереди доставали бумажки с номерками из шляпы. Кто-то становился в начало очереди с довольной ухмылкой, кто-то расстроено уходил в самый ее конец. - Эй, так не честно! – воскликнул жеребец с ржавого цвета шкуркой. – Почему это я последний!? Пинки взглянула на него и ободряюще улыбнулась ему. - О, не волнуйтесь, мистер Коппер Форк, - сказала она. – Вы тоже сможете поучаствовать, обещаю! Жеребцу ничего не осталось, кроме как с недовольной физиономией занять свою очередь. А Пинки, в свою очередь, вновь приняла исходное положение, задрав кверху круп и помахав им перед лицом первого участника. Ее влажные пустые половые губы так и манили жеребца, потому он не стал долго ждать, пристроив свой возбужденный орган к ее розовому влагалищу. Пинки Пай издала тихий вздох, когда тот проник внутрь нее. Кажется, она сама уже давно изнывала от желания. Жеребец принялся двигать бедрами, то покидая тело Пинки, то вновь погружаясь в него, со временем все сильнее и сильнее втягиваясь в эту игру, ускоряя темп. По правде говоря, его мало волновала сама игра, он все больше был заинтересован именно в том, чтобы просто оттрахать эту сочную розовую попку. Кобылка тяжело дышала, расплывшись в улыбке, изредка из ее легких доносился негромкий стон. Внутри Пинки Пай было тепло и влажно, стенки ее влагалища нежно обволакивали ствол жеребца, что медленно, но верно подталкивало его к оргазму. Алкоголь и нешуточное возбуждение довольно быстро довели его до пика. Достав свой член из влагалища Пинки, жеребец кончил несколькими тугими струями на оттопыренный круп кобылки. - Минута и тридцать две секунды! – воскликнула Пинки Пай. – Неплохая попытка! Следующий! Следующим подошел желтый жеребец, который без лишних приготовлений, подошел к Пинки и сразу проник в нее по самое основание, чем вызвал у той короткий стон возбуждения, смешанного с удивлением. - Ух ты, какая решительность! – воскликнула она, усмехнувшись, однако, ее смех прервался стоном, когда жеребец принялся крепко и ритмично всаживать ей на всю свою длину. Он совершал короткие, но резкие толчки, покидая влагалище Пинки лишь на несколько дюймов, прежде чем снова с силой вогнать себя внутрь нее. Розовая пони закусила губу от наслаждения, когда желтый жеребец обхватил ее передними копытами и ускорился. Видимо, ему тоже было плевать на участие в игре. Таким темпом его тоже на долго не хватило. Он окропил попку и спину розовой пони новой порцией своей «глазури», прежде чем отойти в сторону. - Три минуты и пятнадцать секунд, - сказала Пинки, тяжело дыша. – Ну же, я уверена, что вы можете лучше! Коппер Форку казалось, что очередь двигается крайне медленно, несмотря на то, что жеребцов хватало максимум на пять минут. Прошла очередь еще трех жеребцов, а впереди было еще четыре. Коппер сидел на стуле, стараясь игнорировать собственный стояк, наблюдая за тем, как очередной его коллега покрывает Пинки Пай, и как та постанывает под ним, после чего, тяжело дыша, объявляет время. - Пять минут и три секунды, - сказала она. – Пока что это рекорд! Коппер с кислой миной смотрел, как к Пинки приближается следующий участник, и тут у него лопнуло терпение. С чего это он должен ждать своей очереди, чтобы трахнуть эту розовую пони? Жеребец подошел к Пинки спереди и довольно бесцеремонно ткнул своим членом ей в лицо. - Эй, это не по правилам! – возразила та, однако, ответом ей послужил очередной толчок от грубого жеребца. – Хм… Что ж, видимо, теперь мы играем в другую игру. Пинки усмехнулась, открыв рот, она обхватила член Коппера губами и позволила ему начать трахать ее в рот. Теперь ее имели сразу двое пони. И Пинки это несомненно нравилось. Однако, не меньшее наслаждение ей доставляло то, как остальные пони смотрели на нее. Их взгляды, жадно пожирающие ее, их голодные глаза, все это возбуждало Пинки Пай еще сильнее. Она хотела, чтобы на нее смотрело больше пони, еще больше пони! Через некоторое время Коппер кончил. Он не удосужился даже вынуть член изо рта кобылки, так и излив свою сперму до последней капли ей в горло. Впрочем, Пинки послушно приняла ее, проглотив все до последней капли. Примерно с этого момента о правилах забыли все остальные, и процесс превратился в форменный хаос с энергичной и невероятно выносливой розовой пони в центре. Пинки Пай перестала оглашать время, за которое жеребец кончил, вероятно, потому что большую часть времени ее рот занимал член одного из них, или же он был залит спермой. Все забыли даже про очередь. Теперь стоило той, или иной дырочке в теле Пинки освободиться, как ее тут же занимал следующий жеребец. Они теперь даже не удосуживались даже вынимать свои органы из кобылки прежде чем кончить, изливая свое семя прямо в нее. Впрочем, про себя Пинки отметила, что так даже веселее. Если бы не вечно занятый чем-то рот и стоны, рвущиеся из легких, Пинки Пай бы сейчас безудержно смеялась. Время закрытия Сахарного уголка уже давно прошло, на дворе стояла ночь, впрочем, оргия и не собиралась заканчиваться. Более того, у нее появился вполне ожидаемый зритель. Мистер Кейк, один из владельцев Сахарного уголка, спустился на первый этаж. Его внимание привлек шум снизу, гораздо более громкий, чем обычно. Увиденное его не сильно удивило, впрочем, он все же задержался на некоторое время, глядя за происходящим из-за угла так, чтобы его никто не заметил. - Дорогой, что там за шум внизу? – по лестнице спустилась его жена, миссис Кейк. – Пинки опять устроила вечеринку? - Да, можно и так сказать, - ответил ее муж. - Тогда скажи ей, чтоб они поскорее закруглялись, - сказала миссис Кейк. – Уже поздно, пора магазин закрывать. Да и детей я только что уложила. А я пока пойду спать. - Конечно, дорогая, - ответил мистер Кейк. Конечно же, он не планировал прерывать столь увлекательный процесс. На самом деле и он, и его жена знали о любви Пинки к вечеринкам такого типа. Собственно, во многом благодаря им, Сахарный уголок и получил свою популярность в Понивилле. Мистер Кейк наблюдал за тем, как Пинки Пай была зажата между двумя крепкими жеребцами. Она лежала сверху на одном, оседлав его член, пока другой пристроился в ее розовой попке. Третий, в свою очередь, занялся ее ртом. Слышались одобрительные возгласы других пони, громкие влажные шлепки, да приглушенные постанывания самой кобылки. Спермы на ее шкурке было много, она покрывала ее ровным слоем белоснежной глазури. Так же обильное ее количество выплескивалось из ее растянутых отверстий и рта, Пинки уже просто не успевала глотать. Приходилось сплевывать ее, чтобы успеть схватить хотя бы немного воздуха. Однако, в те редкие моменты, когда рот кобылки не был ничем занят, из ее легких рвался восторженный хохот. Зажмурившись из-за спермы, стекающей по лицу, Пинки громко смеялась, не прекращая ни на секунду. Кажется, ей было действительно весело… Мистер Кейк наблюдал за этой картиной, словно завороженный. В то время, как многие жеребцы падали на пол без сил, Пинки Пай еще находила в себе силы скакать на них, выжимая из них остатки белой глазури. Неизвестно, сколько раз она испытала оргазм, ведь все это время она лишь смеялась. Но, скорее всего, она испытывала его практически постоянно, судя по тому, как мелко дрожало ее тело. Наконец, ее смех утих, когда последний жеребец кончил в ее влагалище и отошел в сторону, устало плюхнувшись на пол. Некоторое время Пинки Пай сидела на полу, вся покрытая липкой белой жидкостью и тяжело дышала. Наконец она подняла голову и взглянула на все жеребцов. Ее взгляд горел от восторга. - Этой была одна из лучших вечеринок! – воскликнула она, вскакивая на ноги и сгребая в охапку жеребцов, прижимая их к себе в крепких объятиях, не взирая на то, что она вся была покрыта их семенной жидкостью. – Это было даже лучше, чем в прошлый раз! Пинки скакала по комнате, заставляя всех присутствующих гадать, откуда в этой пони берется столько энергии. - Надо будет повторить это, но с большим количеством пони! – воскликнула она. – Ведь чем больше, тем лучше, верно? Но мы, кажется, слишком увлеклись, - она взглянула на часы. – Уже поздно, и нам давно пора закрываться. А мне еще убираться надо. Всем спасибо, что пришли! Спокойной ночи! Уставшие жеребцы попрощались с Пинки и начали покидать Сахарный уголок. - Черт, я своих задних ног не чувствую, - проскулил кто-то. - А у меня сейчас член отвалится, - сказал еще кто-то. - Но, черт возьми, это был лучший вечер в моей жизни. Лишь бы только жена не спросила, где я шлялся допоздна. Пинки Пай рассмеялась, прикрыв рот копытом. Она осмотрелась по сторонам. Пол в центре комнаты был испачкан белыми каплями, а сама она стала светло-розовой, не говоря уже о фартуке, который пропитался белой жидкостью. Кажется, работа для Пинки еще не закончилась. Но для начала неплохо было бы вымыться. С этой мыслью Пинки и двинулась в ванную, даже не заметив взгляд мистера Кэррот Кейка, что продолжал за ней наблюдать. Ванная находилась на первом этаже, сразу под лестницей. Подойдя к двери, Кэррот заглянул внутрь, увидев, как Пинки оттирает со своей шкурки остатки семенной жидкости. Эта кобылка была странной. Невероятно странной, но было в ней кое-что, что неумолимо влекло мистера Кейка к ней. Конечно, он любил свою жену больше всего на свете. Но Пинки Пай… к ней у него было особое отношение. Несмотря на заметную упитанность, Пинки обладала кое-чем, чем не могла похвастаться миссис Кейк – телом. Ее упругое молодое тело со всеми своими изгибами и выпуклостями будоражило воображение Кэррота. И сейчас, после того, как он стал свидетелем вечеринки, его обуревало желание оказаться на месте одного из тех жеребцов. Кэррот Кейк любил свою жену. Но к Пинки у него было особое отношение. - О, здравствуйте, мистер Кейк, - сказала Пинки Пай, выходя из ванной. Кэррот делал вид, что рассматривает пятна на полу. - Не переживайте, я сейчас все тут уберу. У нас была небольшая вечеринка, - сказала она таким тоном, будто только что не участвовала в массовой оргии с десятком жеребцов. - Да, я видел, - признался Кейк, мягко улыбнувшись. – Честно признаться, я подсмотрел. - О, так почему же вы не присоединились? – вопросительно вскинула брови Пинки Пай. – Было очень весело. - Моя жена только сейчас лягла спать, - сказал Кэррот. – Я не хотел бы, чтобы она застала меня за этим. Но сейчас она спит. - Если хотите, мы могли бы сделать это сейчас, - предложила Пинки, усмехнувшись. – Раз уж вы пропустили все веселье. К тому же, я вижу, что вы уже достаточно готовы к этому. Она не могла не заметить возбужденный орган Кэррота у того между ног. - На самом деле, я об этом и хотел попросить, - сказал он. – Но прошу тебя, пообещай, что ничего не скажешь моей жене, хорошо? Пинки Пай пожала плечами. - Хорошо, даю Пинки-клятву, - сказала она энергично кивнув. – Итак, где вы хотите это сделать? На столе? – она подскочила к одному из столиков. – У стены? – она пулей метнулась к стене. – Может, в ванной? – она подбежала к двери в ванную. – Или на кухне? – в следующее мгновение ее голос раздался из кухни. Не успел Кэррот Кейк моргнуть, как розовая непоседа оказалась вплотную к нему. - И куда вы хотите меня? Хотите, я могу взять его в рот? Мистер Кейк заметно смутился, залившись краской. - Твоя… попка очень аппетитная, Пинки, - сказал он несколько неуверенно. - О, спасибо, - ответила кобылка. – Мне многие так говорят. Она усмехнулась и развернувшись, подошла к столу. - В таком случае, - она легла на него животом и закинула на него заднюю ногу, откинув хвост в сторону так, чтобы Кейк мог рассмотреть ее растянутые за сегодня дырочки. – Давайте повеселимся, пока не стало совсем поздно. А то, честно говоря, я уже начинаю немного уставать. Кейк подошел к Пинки сзади. Положив передние копыта на стол, он робко пристроился к розовой пони сзади. Нацелившись на анальное отверстие, Кэррот без труда в него проник, оно было растянуто достаточно сильно, чтобы без особо труда двигаться в нем. Впрочем, там все равно было достаточно тесно, чтобы мистер Кейк издал негромкий стон наслаждения. У него не было секса уже почти целый месяц. Он начал совершать медленные толчки вперед. Стол тихо поскрипывал при каждом толчке, а Пинки мерно дышала, закрыв глаза. Кэррот наклонился, зарывшись носом в кучерявую гриву кобылки. Даже после того, как она была покрыта спермой нескольких жеребцов, она все равно пахла сладкой ватой. Кейк крепко обнял Пинки сзади, медленно и нежно двигаясь внутри нее. Как бы ему хотелось быть единственным, с кем она занималась любовью. Но таков был характер Пинки, неуемный, энергичный. Ее наивность позволяла ей без зазрений совести нести улыбку всем пони тем способом, который она посчитала бы самым подходящим. - Пинки… - прошептал Кейк кобылке в ухо. Что он хотел сказать? Что он любит ее? Но он не был уверен, что мог бы любить пони, отдающей себя в качестве развлечения для группы жеребцов, пусть и с самыми добрыми намерениями. Он был воспитан иначе. К тому же, он любил свою жену и не хотел ранить ее. Даже сейчас, ненадолго воссоединившись с Пинки, он продолжал думать, сомневаться, корить себя за то, что он делает сейчас. Ведь это неправильно. Так нельзя! Но почему-то он не мог остановиться. Любил ли Кейк Пинки? Вероятно. Но точного ответа он дать не мог. - Мистер Кейк, все в порядке? – спросила розовая пони. – Мне кажется, вы чем-то расстроены. Что-то случилось? - Нет, ничего, Пинки, все в порядке, - соврал Кэррот, вяло улыбнувшись. Кучерявая кобылка недовольно нахмурилась. - Бросьте, я же вижу, что вас что-то беспокоит, - сказала она, слезая со стола. – Но не волнуйтесь. Я постараюсь сделать так, чтобы вы чувствовали себя счастливым. Жестом она пригласила Кэррота сесть на стул, что он и сделал. Его орган все еще стоял колом, и даже мрачные мысли не помешали этому. Пинки Пай же, поднявшись на задние копыта и оперевшись передними на плечи Кейка, медленно опустилась на его возбужденный орган, по самое основание погружая его в свое анальное отверстие. - Видите, все в порядке, мистер Кейк, - сказала Пинки на удивление мягко, заглядывая в глаза Кэрроту, однако тот лишь стыдливо отводил глаза в сторону. Пинки начала подниматься и опускаться на члене жеребца, заставив того возбужденно выдохнуть. Приятное тепло обволакивало его жеребячье хозяйство, даруя чувства, которых он не ощущал уже довольно давно. Розовая пони постепенно ускорялась, наращивая темп, заставляя Кейка негромко постанывать. Передние копыта Пинки покоились на плечах Кэррота, пока ее бедра опускались и поднимались, из раза в раз принимая в тело Пинки разгоряченный орган жеребца. Кейк пытался отвлечься от неприятных мыслей, и действия кобылки этому способствовали. Он откинул голову назад, отбросив в сторону практически все мыли. Передними копытами он обнял Пинки, прижав ее к себе. - Пинки… - прошептал он. – Я скоро… Кейк кончил спустя пару минут. И его сперма стекала по его собственному стволу из растянутого анального отверстия Пинки Пай. - Семь минут и двадцать шесть секунд, - мягко сказала она. – Вы победитель, мистер Кейк.