Повадки жертвы.

Люди, в какой-то степени, тоже животные. А звери, загнанные в угол — смертельно опасны.

В тот момент всё его тело ныло от удовольствия. А это животное отродье — было везде. Его дымный запах заполнил Шото изнутри, рычание бесконечно проходилось по коже мурашками. Мягкие шкуры приятно щекотали изувеченное тело, которое скрывала красная накидка, сначала показавшаяся очередным слоем меха. Парень инстинктивно вцепился в неё дрожащими руками, отгоняя ощущения этой бесконечной ночи, которые разливались по телу даже во сне. -Как спалось, принцесса? — парень резко развернулся, поспешно прикрывая наготу куском красной материи. В голове постепенно прояснялось при виде самодовольной хищной ухмылки. Единственный источник защиты хотелось немедленно отбросить. Та самая накидка, принадлежавшая хищнику, дарила ощущения чужого тепла. Отвратного и ужасного. Впервые в жизни Шото не знал, что ответить на подобную колкость, в какой-то мере, аура блондина всё ещё подчиняла себе, а рассудок не мог подсказать стоит ли вообще что-то говорить. Всё слишком просто, предельно понятно. Как бы он ни кидался гневными словами, животное в нём снова возьмёт верх и по первому зову подставит задницу. -Хаа? Я смотрю, наши недавние развлечения укоротили тебе язык? Тогда, может, хочешь ещё разок? — он сидел, скрестив руки на груди, его грубый голос бил по барабанным перепонкам, служил предостережением. -Давай, — в этот момент, Бакуго перестал быть тем, кто контролирует происходящее. Растягиваясь на мехах, Шото чуть сдвинул ткань рукой, открывая первоклассный вид на покрытые синяками бёдра. Бакуго недостаточно хорошо понимал людей, эти вопросы, сродни издёвкам, давались ему тяжело, но вырывались сами собой, не требующие ответа. «Давай же». Людишки просто добыча, завидев клыки они хнычут и просят пощады. «Внутри меня так тепло и мокро… Я больше не могу терпеть». Разве не так? Рот наполнился слюной при виде собственных, уже приобретающих синий оттенок, укусов на бледном теле. Хотелось снова наполнить их кровью, сделать ярко красными, как его волосы. Но движения навстречу были осторожными, потому что его глаза… Бакуго не понимал, но чувствовал, по-животному. Приближаясь, он ощущал, как горят царапины на его теле. Он был уже почти вплотную к своей жертве, когда слегка дёрнулся назад, почувствовав прикосновение к своей щеке. Слова не поддавались, лишь предостерегающее шипение. Шото незаметно впивался короткими ногтями в свою же ладонь, приоткрывая рот и через секунду чувствуя упирающиеся в губы клыки. Хищник затих в ожидании. Переместив руку на чужую шею, Шото притянул парня к себе, углубляя поцелуй. Внутри всё предательски переворачивалось, когда хищник скользил языком по нёбу, отвечая. Бакуго всё ещё не понимал, почему голова пустела, а напряжение затягивалось в тугой узел внизу, когда человек касался его. Смотря на подрагивающие ресницы на закрытых глазах чужеземца, он испытывал странное, почему-то позволяя ему нечто более странное, закрывая горящие бешенством глаза. Вдруг возбуждение уступило чему-то другому. Бакуго чуял это впервые… Страх, исходящий от самого себя. Тепло исчезло, вырвалось из рук, оставив какую-то тупую нестерпимую боль в животе. -Я тебе не принцесса, моё имя Шото, — простецкий нож из столового серебра блестел в его руке от крови, — Запомни и прощай.