Гордость и подчинение. Часть 1

В большом бизнесе контроль эмоций и владение своим невербальным "языком" является одним из ключевых навыков. Став главой Синдзо Гранд Компани, Хикару пришлось потратить немало времени и приложить уйму усилий, чтобы научиться контролировать свои жесты и мимику. И надо сказать, он добился в этом превосходных результатов. Людей, которые были способны различить его настоящие эмоции можно было пересчитать по пальцам: это был узкий круг приближенных, знающих Хикару достаточно долго, и, пожалуй, небольшая горстка специалистов в сфере распознавания эмоций. Для всех остальных он умел создавать непроницаемые маски, выражающие лишь необходимые "правильные" эмоции, выгодные в конкретной ситуации. Со временем глава Синдзо настолько сросся с этими масками, что они появлялись на его лице автоматически. И хоть покидая офис, Хикару пылал яростной ревностью, к тому моменту когда он вошел в VIP-зал клуба, его лицо приняло свое обычное выражение властности и самоуверенности. Скопившееся внутри раздражение не выдавали ни спокойная уверенная поза, ни медленное равномерное дыхание, ни прямой внимательный взгляд. Лишь его губы были плотно сжаты и появилась легкая асимметрия в бровях — привычка, от которой ему так и не удалось полностью избавиться. В моменты раздражения и злости брови автоматически опускались, сходясь к переносице. Как бы он ни старался, полностью расслабить непослушные мышцы у Хикару никак не получалось, поэтому правая бровь постоянно норовила уползти выше левой, отчего выражение его лица становилось скептичным и отталкивающим. Что, впрочем, все равно помогало ввести в заблуждение собеседника, искажая невербальные знаки мимики. Первым на появление главы компании среагировал Накагава. Он немедленно встал, почтительно поклонился и, оценив ситуацию, сразу же перешел к делу: — Ясимура-сама, что случилось? Начальник отдела безопасности Синдзо был как раз одним из тех немногочисленных людей, которые умели "читать" выражение лица Хикару. Для Накагавы было совершенно очевидным то, что появление взбешенного главы компании на офисной вечеринке — веский повод задуматься о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Вслед за Накагавой, как по команде, к дверям обернулись все присутствующие и недоумевающе уставились на внезапно нарисовавшегося начальника. Лишь Наоми не поддалась этому массовому остолбенению. Она неспешно поднялась, попутно выпутавшись из объятий ошарашенно застывшего Сибаты, шагнула навстречу брату и как ни в чем не бывало весело воскликнула: — Какая неожиданность! Братец, решил присоединиться к нам? Оживленная реакция Наоми послужила своего рода сигналом, для того чтобы остальная команда вышла из кратковременного ступора и запоздало поднялась, приветствуя начальника. Впрочем, Хикару практически не обратил внимания на произведенный его появлением эффект, лишь слегка кивнув собравшимся в знак приветствия и абсолютно проигнорировав обеспокоенный вопрос Накагавы. Багровая пелена ревности поплыла перед глазами, когда Хикару увидел Сибату в чужих объятиях не на фотографии, а вживую. Казалось, пиарщик и не думал скрывать свои нежные отношения с Наоми. Он самым наглым образом прижимался к его сестре на глазах у всего коллектива, даже и не шелохнувшись при появлении главы компании. А невозмутимая и беспечная реакция Наоми лишь подлила масла в огонь. Хикару почувствовал, как постепенно все же начинает терять контроль над собой. Еще немного, и он мог взорваться прямо здесь, на глазах у подчиненных, что было совершенно недопустимо ни при каких обстоятельствах. Хикару сам удивлялся собственной острой реакции на происходящее. Подобные приливы неконтролируемой ярости случались с управляющим Синдзо крайне редко. Вернее, с того момента, как Хикару возглавил компанию, не случались вовсе. Юношеский максимализм и горячность остались далеко в прошлом. Вести себя настолько глупо и неосмотрительно из-за несуразной ревности — просто уму непостижимо! А ведь он даже не подумал о том, что будет делать, когда приедет в клуб. Ну, не скандал же устраивать. С одной стороны, присоединяться к этой милой компании глава Синдзо явно не собирался. Но и просто развернуться и уйти было бы безмерно глупо. На долю секунды Хикару замер в нерешительности, но, встретившись глазами с сестрой, идущей навстречу с наигранным радушием, остановился на более-менее подходящем промежуточном варианте: — Наоми, собирайся, мы едем домой. Наоми замерла в шаге от брата: — Домой? Уже? — она удивленно вскинула брови, а потом задорно рассмеялась и легко подхватила Хикару под руку, увлекая к столу, к общей компании. — Ты же только что пришел. Выпей с нами! — Ты уже и так слишком много выпила, — холодно возразил Хикару, останавливая Наоми и довольно грубо сжимая ее за предплечье. Рука сама собой сжалась мертвой хваткой, мышцы напряглись сильнее, чем требовалось для того, чтобы остановить столь хрупкую девушку. Можно было подумать, что Хикару готовился выволочь сестру силой, вздумай она сопротивляться. Однако Наоми лишь ехидно усмехнулась и, совершенно не обратив внимания на болезненный захват брата, повернулась к Сибате и остальным: — Простите, ребятки, моя карета подана. Через пять минут она превратится в тыкву, а кучер в какое-нибудь мерзкое животное, — она театрально вздохнула и многозначительно похлопала брата по плечу. — Так что мне пора. Хикару наблюдал за импровизированным спектаклем сестры с упорным хладнокровием, чувствуя, как кровь постепенно отливает от лица. Дождавшись конца ее язвительного монолога и пропустив мимо ушей колкие замечания, он наконец ослабил хватку, а потом пристально посмотрел на Сибату и проговорил тоном, не терпящим возражений: — Сибата-кун, кажется, тебе в нашу сторону? Я подвезу тебя. — Да, Минору-кун, ты едешь с нами. Здорово, правда? — звонко расхохоталась Наоми. Воспользовавшись тем, что Хикару выпустил ее из захвата, она свободно скользнула к Сибате и, схватив его за руку, буквально потащила в сторону выхода, не обращая внимания на побледневшего от злости брата. Растерянному Сибате ничего не оставалось, как последовать за девушкой. Кажется, он даже попрощаться ни с кем толком не успел, бросив лишь пару извинений остающимся. Хикару даже растерялся от подобной наглости. Наоми словно испытывала его на прочность, всячески стараясь вывести из себя. Он был настолько взбешен поведением сестры, что даже не решился что-либо возразить, молча направившись следом за этой нежной парой. Это был его единственный шанс держать себя в руках — просто игнорировать происходящее, на большее Хикару был не способен. Он и так подошел слишком близко к краю.

* * *

Подойдя к машине, Ясимура открыл дверь и пригласил сестру расположиться на заднем сидении. Минору направился было к пассажирскому креслу рядом с водителем, но Наоми тут же схватила его за рукав, состроив по-детски обиженную гримасу: — Я не хочу ехать здесь одна. Минору-кун, составь мне компанию. Минору бросил на главу Синдзо вопросительный взгляд. Ему отчаянно не хотелось устраивать разборки прямо здесь, на парковке. Однако Ясимура не стал возражать, словно это вообще его не касалось. Он с ледяным спокойствием сел на место водителя и завел двигатель. После секундного замешательства Минору пожал плечами и уселся на заднем сидении. Наоми радостно придвинулась к нему поближе и вольяжно положила руку ему на колено. Можно было подумать, что она специально провоцирует брата, таким явным пренебрежением к его присутствию. Все выглядело так, словно Ясимура был их личным водителем, на которого можно было не обращать никакого внимания. Всю дорогу она не прекращала что-то беспечно щебетать, Минору оставалось лишь изредка поддакивать ей что-то невпопад, что, впрочем, совершенно не смущало девушку. Ясимура же отстраненно следил за расположившейся на заднем сидении парочкой, не говоря ни слова, ничем не выдав своего раздражения. А вот сам Минору сидел как на иголках. Он готов был поклясться, что внешнее спокойствие Ясимуры — лишь хорошая ширма, скрывающая внутренний ураган. Конечно, Минору мог просто отстраниться от Наоми, а лучше и вовсе сесть на переднее сиденье, как и планировал сначала. Но на него напал какой-то азарт смертника: ему хотелось выяснить, как далеко он может зайти. В конце концов, они не были с Ясимурой парой и ничем не обязаны друг другу. Теоретически, Минору мог обнимать кого угодно… Но на практике — все холодело у него внутри при мысли о том, что скоро он останется в машине с Ясимурой наедине. Сложно было не заметить, что двинулись они практически в противоположную от дома Минору сторону. Да уж, определенно им было "по пути". Однако поднимать эту тему было бессмысленно. Итак ясно, что Ясимуре нужен был лишь предлог, чтобы увезти Минору из клуба. И все же, как бы ему не хотелось, чтобы эта поездка никогда не закончилась, не прошло и пятнадцати минут как их машина заехала в подземную парковку одного из престижных жилых комплексов, в котором располагалась квартира Наоми. — Приехали, — констатировала девушка, когда машина остановилась, и, опустив голову на плечо Минору, нежно добавила, обворожительно хлопая глазками: — Минору-кун, мне кажется, я слишком много выпила сегодня. Отнесешь меня до дома? Минору открыл было рот, но Ясимура ответил прежде, чем он успел что-нибудь ляпнуть: — Я могу вызвать охрану, тебя проводят. — Не нужна мне твоя охрана, — огрызнулась Наоми на брата и снова повернулась к Минору: — Минору-тян, как ты терпишь этого сумасброда? Я так тебе сочувствую. Подумай, хорошенько, стоит ли эта работа того? Она нежно пожурила парня за подбородок как маленького ребенка и легко вышла из автомобиля. Минору ошалело смотрел ей вслед, пытаясь осмыслить ее слова и так и не найдясь, что ответить. Напоследок Наоми заглянула в окошко водителя и постучала по стеклу. Ясимура молча опустил стекло, даже не повернув голову в сторону сестры. — Если по дороге на меня нападет маньяк, моя смерть будет на твоей совести, братец, — язвительно бросила Наоми и, резко развернувшись, легкой походкой направилась к лифту, ведущему на жилые этажи. Ясимура также молча закрыл окно и завел машину, ни один мускул не дрогнул на его лице. — Может, стоит все-таки ее проводить? — забеспокоился Минору, глядя вслед уходящей девушке, которая на удивление легко и плавно для человека, который буквально мгновение назад едва держался на ногах, шагала вдоль ровных рядов припаркованных автомобилей. Хотя беспокоился он больше не о Наоми, а о том, чтобы не ехать домой вместе с Ясимурой. Впрочем, как следовало ожидать, ответа на свой вопрос он так и не получил. Машина развернулась, и они выехали на шоссе, ведущее к дому Минору. Можно было удивиться тому, что Ясимура знал нужный адрес, но Минору уже привык к тому, что глава Синдзо знает о своем новом главе PR-отдела практически все. Все время пути в машине царило напряженное молчание, которое к тому моменту, как они подъехали к дому, стало практически невыносимым. До этого хотя бы бессмысленный лепет Наоми разряжал обстановку, сейчас же тишину прерывало лишь гудение автомобиля. Минору уже сотню раз пожалел, что заварил всю эту кашу. Стоило машине въехать во внутренний паркинг под домом и остановиться, парень поспешил поблагодарить за поездку и стал торопливо прощаться, но Ясимура резко прервал его: — Даже не пригласишь меня подняться? Думаю, нам есть о чем поговорить. Минору вздрогнул, бросил на управляющего непонимающий взгляд, хотел было что-то возразить, но передумал, молча кивнул, вышел из машины и пошел впереди, указывая путь. Он прекрасно понимал, что Ясимура не оставит его вот так просто после всего, что произошло сегодня. Возможно, им действительно стоило просто спокойно поговорить и все обсудить. Как двум взрослым адекватным людям… Вот только все внутри сжималось от одной мысли о предстоящем "разговоре". Надежды на спокойный адекватный разговор были слишком наивными, чтобы Минору мог всерьез рассчитывать на это. Квартира Минору располагалась в огромном жилом доме, разбитом на мелкие квартирки двух-, а чаще однокомнатные. Это было обычное жилье для студентов или мелких служащих. Собственно, Минору и был таким, до того как устроился в Синдзо Гранд Компани руководителем собственного проекта. Теперь он мог позволить себе более дорогое и комфортное жилье. Однако пока Минору даже и не задумывался о том, чтобы куда-то переезжать. Его положение в Синдзо казалось еще слишком ненадежным для столь решительных перемен в жизни. Поднимаясь наверх, Минору вдруг подумал, что не был дома уже больше недели. В квартире, наверно, творится полный бардак. Однако беспорядок его жилища волновал его настолько, насколько океан волнуется от взмахов крыльев бабочки. Все его внимание было приковано к идущему позади него мужчине. От внутреннего напряжения он едва мог справиться с дрожащими пальцами, вставляя ключ в замочную скважину. Все же справившись с входной дверью, Минору вошел внутрь, бросив приглашающий жест своему спутнику, но не успел сделать и пары шагов…

* * *

Хикару знал, что у Сибаты не было мужчин до него, по крайней мере, его никто не брал сзади. Он понял это, когда растягивал его пальцами у себя в кабинете, заломив руки за спину, доводя до пика удовольствия. Было очевидно, что Сибата не привык к подобным ласкам. И Хикару было приятно осознавать, что этот нетронутый цветок достанется ему. Поэтому он и не спешил сорвать бесценный бутон, наслаждаясь этой игрой и предвкушением победы. Однако сейчас ему было плевать на все. Единственное, что ему хотелось — установить права на свою собственность. Сибата принадлежал ему, и точка. Если придется, Хикару был готов взять свое силой. В конце концов, Сибата сам виноват, что решился дразнить Хикару, и заслужил наказание. По дороге до комнаты Сибаты оба мужчины ни проронили ни слова, однако напряжение между ними можно было есть ложками. Поэтому, как только они вошли в небольшую квартиру, Хикару тут же развернул парня к себе, прижал к стене, облокотившись о стену с двух сторон руками так, что у Сибаты не было возможности сбежать, и буквально впился в него губами в грубом неистовом поцелуе. Вся эта сцена чем-то напоминала их первую встречу в офисе Синдзо. Сибата в тот раз также оказался в руках главы компании, борясь с собственным возбуждением и уязвленной гордостью. Но Хикару тогда был довольно нежен со своим любовником, осторожно и чутко доводя партнера до пика наслаждения. Сейчас же он совершенно не заботился о последствиях своих действий и не думал сдерживать себя. Ревность и уязвленное чувство собственничества постепенно застилали остатки разума. Почувствовав, что Сибата не собирается вырываться, Хикару запустил руки под пиджак парня, тот самый пиджак, который он сам ему подарил, и галстук от которого так пренебрежительно бросил ему в лицо Сибата сегодня днем. Неприятные воспоминания пробудили новую волну ярости. Скопившееся за все время поездки напряжение требовало выхода. Хикару резко развернул парня к себе спиной и сдернул с него пиджак, отшвырнув в сторону дорогущий костюм как обыкновенную тряпку, обхватил парня руками и навалился сзади, расстегивая ремень и подбираясь к ширинке. — Теперь это называется "поговорить"? — сдавленно выдохнул Сибата, упираясь руками в стену и пытаясь удержать равновесие под весом чужого тела. Было заметно, как участилось его дыхание, на щеках проступил легкий румянец, как слегка дрожит его голос: несмотря на недовольный тон, было очевидно, что все его тело жаждало этих прикосновений. Не теряющий ни минуты, Хикару уже расстегнул брюки парня, запустив ему руку в трусы и обхватил ладонью мошонку, чувствуя, как поднимается член, реагируя на грубоватую ласку. — Хочешь поговорить? — ехидно передразнил Хикару вопрос Сибаты и продолжил, сопровождая каждое слово резким движением ладони, вверх-вниз по наливающемуся стволу парня. — Хорошо. Давай. Объясни мне, что это сейчас было? В машине, с Наоми. — Ничего… ничего особенного… — сдавленным голосом прошептал Сибата, то и дело срывающимся на низкие стоны. Он опустил голову, пряча разгоряченное лицо, и инстинктивно выгнулся, подаваясь навстречу ласкающей его ладони. Хикару обманчиво нежно провел свободной рукой по разметавшимся по спине парня пепельным волосам, вдохнул знакомый аромат цитрусовых и гвоздики, а затем резко намотал тонкие шелковые пряди на кулак, заставляя Сибату запрокинуть голову себе на плечо. — Ничего?! — склонившись к самому уху Сибаты, прошипел Хикару и резко сжал основание его члена, наслаждаясь громким стоном любовника. — Запомни, ты принадлежишь мне! Сибата резко дернулся, безуспешно пытаясь высвободиться из захвата, и недовольно запротестовал: — Я не принадлежу тебе! — А кому? Наоми? — угрожающе осведомился Хикару. Дрожащие пальцы никак не могли справиться с несколькими пуговицами на рубашке. В конце концов, он просто одним рывком разорвал ткань, обнажая гладкую белоснежную кожу и напряженные розовые соски. Сибата вздрогнул и судорожно застонал, инстинктивно прижимаясь спиной к груди Хикару, когда тот сжал нежный бугорок, болезненно оттянув, и стал прокручивать его между пальцев. — Я не вещь… — отрешенно прошептал Сибата, отчаянно вцепляясь в обхватившие его руки и больше не пытаясь вырываться. Он закрыл глаза и опустил голову, тяжело дыша и судорожно вздрагивая от каждого грубого прикосновения. Казалось, что он словно провалился в другую реальность, не слишком хорошо понимая, что сейчас с ним происходит. Хикару впивался пальцами в обнаженное податливое тело, словно хотел разорвать его на куски. Подобная грубая ласка была похожа скорее на издевательство, чем на попытку доставить удовольствие. Наверняка у Сибаты останутся следы после этой ночи, но Хикару именно этого и хотелось: оставить метку на этом теле — свидетельство того, что этот сводящий его с ума блондин принадлежит только ему. Он рванул рубашку, обнажая угловатое дрожащее плечо, и склонился к белоснежной коже, провел языком по пульсирующей жилке на шее, а потом впился зубами в мягкую плоть. Сибата вскрикнул от неожиданности, но даже сейчас не попытался отстраниться, ни проронил ни слова, ни умолял отпустить его или прекратить. Лишь сильнее впился пальцами в обхватившие его руки, запрокидывая голову и хватая ртом воздух. Хикару разжал зубы, лишь когда почувствовал солоноватый привкус крови во рту. По белоснежной коже побежала алая струйка крови, которую Хикару подхватил языком, зализывая рану, покрывая поцелуями раскрасневшееся плечо и шею, одновременно продолжая неистово ласкать член парня, почувствовав, как всего пару мгновений спустя Сибата напрягся и кончил с протяжным диким стоном. Хикару усмехнулся и, подхватив обмякшего парня, развернул к стоящему в коридоре зеркалу, провел рукой по обнаженному животу, размазывая сперму, обхватил ладонью его лицо и приподнял за подбородок так, чтобы Сибата мог свободно видеть свое отражение: — Только посмотри на себя. Тебе нравится все это. Просто признай это — ты хочешь меня! Сибата судорожно выдохнул и открыл глаза. Его лицо было равнодушным и отстраненным, взгляд бессмысленно блуждал где-то в пустоте. Понадобилось несколько секунд, прежде чем он смог сфокусироваться на зеркале напротив и рассмотреть свое отражение. Какое-то время он молчал, словно превратившись в глыбу камня, лишь его грудь ритмично вздымалась и опускалась от тяжелого дыхания. Наконец, он через отражение встретился взглядом с Хикару, неожиданно безумно рассмеялся и вызывающе выпалил: — Да! Хочу! Мне нравится все это… и что с того? Мне подставлять задницу каждому, на кого встает? — И на многих у тебя встает? — ехидно спросил Хикару, чувствуя, что последний островок самоконтроля оставляет его. Должно быть, он сейчас походил на безумца: глаза горели яростным блеском, частое горячее дыхание обжигало кожу, руки судорожно сжались на предплечье Сибаты. Однако тот смело встретил бешеный взгляд Хикару и брезгливо бросил, глядя ему прямо в глаза: — Тебя это не касается. Хикару заскрежетал зубами в бессильной ярости. Его накрыло ощущение собственной уязвимости перед этим невероятным и безрассудным парнем, сводящим его с ума своим парадоксальным поведением. Да что творится в голове у этого пиарщика? Только что он в беспамятстве стонал в руках Хикару, и вот снова бросает ему вызов? Хотелось повалить его на пол, прямо здесь, в коридоре, и оттрахать так, чтобы тот на неделю потерял способность нормально ходить. Но Хикару прекрасно осознавал, что не будет удовлетворен, даже если получит это потрясающее тело со всеми потрохами. Что-то другое, несоизмеримо более важное, неумолимо ускользало из его рук, а он никак не мог поймать за хвост эту вертлявую скотину. Пальцы сами собой все крепче сжимались на предплечье Сибаты, словно пытаясь прижать его еще ближе, но, казалось, что тот лишь все больше и больше отдаляется. Хотелось злиться и просто не было больше на это сил… Неожиданно все вокруг разлетелось на мелкие кусочки и рассыпалось причудливым калейдоскопом. Остались лишь эти гордые голубые глаза, одновременно бесконечно близкие и бесконечно далекие. Хикару вспомнил, что уже видел этот взгляд. Такие же непостижимые глаза были у человека, с которым он распрощался больше десяти лет назад. У последнего и единственного человека, которого он когда-то по-настоящему любил. У последнего и единственного человека, который когда-то его предал, и из-за которого он когда-то чуть не погиб. Запрятанные глубоко внутри и практически забытые чувства обрушились внезапной мучительной волной. На груди нестерпимо заныла старая зарубцевавшаяся рана. К горлу подступил тошнотворный мерзкий комок. Дыхание перехватило, словно кто-то сжал легкие, и каждый вздох давался с неимоверным трудом. Изнутри о ребра забился огромный молот, словно кто-то пытался вырваться из грудной клетки, но никак не мог пробиться наружу. Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Судорожно хватая ртом воздух, Хикару отпрянул, разжимая сведенные судорогой пальцы, слишком четко ощущая, что находится на грани обморока. Сил хватило лишь на несколько хриплых вздохов. Мысли в голове заметались в приступе бессмысленной паники. Хикару не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле. Никогда раньше у него не случалось подобных нелепых припадков, никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным. Что с ним творится? Почему он так реагирует? И почему именно сейчас? Было невыносимо оказаться в этом мерзком положении именно здесь, именно перед Сибатой. Хикару судорожно дернулся, ударяя себя в отказывающуюся дышать грудь. Злость на самого себя помогла немного взять себя в руки. Удалось сделать еще один короткий вздох, еще один медленный шаг в сторону. Наконец, он заставил себя снова поднять взгляд на Сибату. Тот стоял в двух шагах от него: волосы в беспорядке налипли на лоб и обнаженные плечи, по животу были размазаны блестящие капли спермы, тут и там виднелись багровые отметины, разорванная рубашка обнажала кровавый след на плече. Парня била мелкая дрожь, во взгляде читался откровенный ужас. Этого зрелища было достаточно, чтобы к Хикару моментально вернулись силы. Он одним неистовым рывком развернулся и бросился прочь: в полуоткрытую дверь, по лестнице вниз (он даже не вспомнил о существовании лифта), переведя дух, лишь когда сел в машину и заблокировал дверь. Однако здесь его накрыла очередная волна приступа. Перед глазами внезапно поплыли какие-то бессвязные образы, сплетаясь в одну искаженную картину. Руль в руках Хикару превратился в открытую гниющую рану, отдаваясь острыми мерзкими нитями боли, проходящими сквозь пальцы по всему телу. Впереди, на обочине, в неестественной позе лежала темная фигура, дождь размывал под ней багровую лужу крови, стекающую в канализацию. Рыжеволосая женщина, лица которой было не разглядеть, стояла рядом и заливалась резким отвратительным смехом… Хикару подумал, что он сходит с ума. Но именно эта неестественная мысль позволила ухватиться за последний островок здравого смысла, еще остающийся в дальнем уголке сознания. Неимоверным усилием воли он заставил себя разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в руль, и со всей силы ударил по боковому стеклу машины. Резкий звук бьющегося стекла вырвал Хикару из пелены ужасных видений. Разбитый кулак заныл обычной понятной болью. Легкие снова вспомнили как нужно дышать, сердце перестало выламывать грудную клетку и постепенно начало успокаиваться. В голове воцарилась блаженная пустота. Хикару устало огляделся, пытаясь вспомнить, где он находится. С противоположной стороны парковки к нему бежал обеспокоенный охранник, вероятно, услышавший звук бьющегося стекла и сейчас спешащий узнать, все ли в порядке. Еще некоторое время Хикару удивленно рассматривал окровавленные осколки, торчащие из его руки. А потом быстро завел машину и тронулся прежде, чем охранник успел добежать до него со своими дурацкими расспросами.