Гордость и подчинение. Часть 1

В день презентации вся PR-команда была совершенно выжата и до вечера провалялась в номере, отсыпаясь за последние две недели безумной гонки. После завершения совета директоров Наоми решила сама поздравить коллектив с успешной презентацией и пригласить всех на запланированную вечеринку. Поднимаясь наверх, она готовилась к худшему, но все равно, войдя в номер, в ужасе отшатнулась: показалось, что она случайно наткнулась на пространственно-временной портал, который перенес ее из пятизвездочного отеля в центре города в какие-то трущобы на окраине. В комнате царил неописуемый беспорядок. Тут и там были свалены папки и бумаги вперемешку с грязной одеждой и носками. Гора тарелок, вилок и ножей, величественно возвышавшаяся на журнальном столике, была похожа на отвратительного монстра, с торчащими отовсюду засохшими остатками еды, мятыми пакетами и разорванной упаковкой. Удивляло, как, вообще, эта конструкция удерживает равновесие. Какое-то невообразимое количество пустых чашек из-под кофе было разбросано буквально повсюду: на подлокотниках, стульях, под столом, рядом с кроватью или просто на полу. Казалось, словно какой-то художник-авангардист специально хаотично расставлял всякий мусор, придерживаясь одному ему понятному замыслу. Шторы на окнах были задернуты, так что в комнате царил полумрак, усиливающий гнетущую атмосферу. Воздух был затхлым и тяжелым, жгучий едкий запах грязи и пота буквально впивался в ноздри и чуть ли не щипал глаза. Семь молодых мужчин, на неделю запертых в двухместном номере, — это было слишком. Глава отдела маркетинга попятилась и ошарашенно посмотрела на сопровождающего ее сотрудника отеля: — И как это понимать? Что это за бардак? О чем вы думали, позволив превратить номер в… вот в это! Здесь же скоро мыши заведутся и плесень поползет по этажам! — Наоми была настолько шокирована увиденным, что не смогла удержаться, чтобы не приукрасить масштаб происходящего. Она ненавидела грязь и беспорядок. Тем более не терпела такого явного неисполнения персоналом своих прямых обязанностей. — Чем занималось обслуживание номеров все это время? — Прошу прощения, Наоми-сан. Мы несколько раз пытались навести здесь порядок, но они отказывались пускать горничных, — стал оправдываться испуганный консьерж. — Говорили, что те отвлекают их от работы. Наоми снисходительно посмотрела на оторопевшего консьержа и обреченно вздохнула. Зная упрямство Минору и безумные сроки, поставленные перед командой, легко верилось в то, что в номер, действительно, не пускали никого, кто мог бы помешать работе. — Понятно. Остальные два номера в таком же состоянии? Сколько понадобится времени, чтобы вернуть им первозданный вид? — Нет, что вы. Другие номера в полном порядке. Ими практически не пользовались, — затараторил парень. — Если привлечь всех свободных горничных, мы и здесь все уберем за пару часов. — Хорошо. Зовите ваших горничных, пусть приступают немедленно, — отдала распоряжение Наоми. — Не хватало еще, чтобы кто-то из постояльцев случайно увидел все это. Встрепенувшийся консьерж проворно поклонился и, без лишних слов, умчался выполнять приказ. Проводив его задумчивым взглядом, Наоми развернулась, уверенно прошла в многострадальный номер-люкс и еще раз огляделась: в пяти неподвижных телах, вповалку лежащих среди царящего вокруг хаоса, сложно было различить хоть какие-нибудь признаки жизни. — Так! Подъем, мальчики. Освобождаем помещение, — звонкий голос эхом разлетелся в гробовой тишине номера. Наоми осторожно пересекла комнату, брезгливо лавируя между мусорными инсталляциями, отдернула шторы и распахнула окно. В номер проник мягкий вечерний свет и свежий ветерок зашелестел разбросанными бумагами. Потревоженные тела угрюмо заворочались, не выказывая при этом особого желания возвращаться к жизни. Лишь Коджи Окадзаки с трудом разлепил глаза и сонно поинтересовался: — Наоми-сан? Собрание директоров уже закончилось? Как все прошло? — Закончилось, — сухо ответила Наоми и, выдержав драматическую паузу, радостно продолжила: — Все в полном восторге от проделанной вами работы. В комнате, наконец-то, повеяло легким ветерком воодушевления. Парни весело переглянулись и облегченно вздохнули, оставаясь при этом валяться в самых неожиданных местах и позах. Сочувственно оглядывая своих подчиненных, Наоми вкратце рассказала о прошедшем совете и поблагодарила всю команду за проделанную работу. Пока она говорила, консьерж успел прислать трех растерянных горничных, которые тоскливо оглядывали грандиозный фронт работы и продолжали неуверенно мяться в дверях. — В общем, вы все молодцы! Но нам предстоит еще много работы, так что расслабляться некогда. Пока девочки наводят здесь порядок, у вас есть полчаса, чтобы привести в порядок себя, — продолжила Наоми, жестом показывая горничным, что они могут приступать к наведению порядка. — Кстати, если вы еще не забыли, в вашем распоряжении еще два номера внизу, которые вы умудрились не превратить в свалку. Так что пошевеливайтесь, я не собираюсь вас ждать вечность. — Опять работать? Мы что, не заслужили хотя бы один день отдыха? — недоуменно спросил Акио Мори, кое-как приводя себя в полусидящее состояние. О том, чтобы встать полностью, ему явно даже думать не хотелось. Остальные не могли найти в себе силы даже для этого. — Заслужили. И не простого отдыха. Забыла сказать: мы все идем праздновать наш успех в Feria! — торжествующе ответила Наоми. — Фирма оплачивает все расходы. Я уже обо всем договорилась. — Вы издеваетесь? Какие еще празднования? Дайте лучше поспать, — раздраженно проворчал Осама Хонда, переворачиваясь на другой бок. — Осама-кун, думаю, не стоит напоминать, что вы сегодня и так проспали весь рабочий день. Подчеркиваю — рабочий день, за который мы вам, между прочим, платим деньги, — саркастически заметила глава отдела маркетинга. — Кажется, в вашем контракте не указан такой вид деятельности, как сон? — Вообще-то, мы всю ночь… — начал было оправдываться Осама, но Наоми его быстро прервала: — Чем вы занимаетесь ночью, в свободное время, никого не интересует. Впрочем, если вы не справляетесь с нагрузкой, я могу лично заняться поиском замены для вас. Все было сказано притворно ласковым и беспечным тоном, не вяжущимся со смыслом слов. Однако Наоми прекрасно владела той особенной интонацией, благодаря которой ее обворожительная улыбка и мягкость голоса становились почти зловещими. Ошеломленная команда замерла, внимательно разглядывая начальницу: раньше они еще не сталкивались с этой ее стороной. Даже Осама оценил столь удивительное преображение и благоразумно предпочел больше не перечить. Судя по всему, ни у кого не осталось сомнения в том, что предстоящая вечеринка является добровольно-принудительным мероприятием. — Отлично, — улыбнулась Наоми, удовлетворенная произведенным эффектом. — Если больше возражений нет, жду всех в зале ожидания на первом этаже ровно через полчаса. Опоздавшие пойдут пешком! Удостоверившись в том, что команда начала активное, хотя пока еще довольно хаотичное движение по комнате, она развернулась и вышла из номера. Ей предстояло пригласить еще одного человека — начальника отдела безопасности Синдзо. Хикару настоял на том, чтобы Наоми ехала с охраной, однако несколько хмурых мордоворотов совершенно не вписывались в атмосферу задуманной вечеринки. Альтернатива обнаружилась довольно быстро — Тетсуо Накагава. Как-никак, он считался куратором нового проекта отеля в Нагое, так что это был и его праздник: и за безопасностью проследит, и повеселится вместе со всеми. Хотя в способностях этого человека к веселью Наоми очень сильно сомневалась. Впрочем, ей было на это совершенно наплевать, сейчас она была поглощена мыслями о Минору Сибате и его отношениях с ее братом.

***

После разговора с Ясимурой на месте не сиделось. Пока Наоми пыталась привести в чувства расслабившуюся PR-команду, Минору не стал никого дожидаться и, вызвав такси, уехал один. Клуб Feria, в котором было назначено празднование успешной презентации проекта, располагался практически в самом центре развлекательного района Осаки. Это было одно из самых известных мест притяжения городских любителей ночной жизни. Вход в клуб был платным, порядка четырех тысяч йен, но Минору, естественно, был занесен в список VIP-гостей. В здании было четыре этажа, каждый со своей атмосферой и стилем: танцевальный зал, ресторан, lounge-зал с легкой музыкой и открытая терраса с баром. Хотя заведение было открыто с пятнадцати часов, людей практически не было. Основная масса народа подтягивалась обычно только к вечеру, вот тогда на танцполе бывало не протолкнуться. Часто, особенно в выходные, здесь скапливалось столько людей, что невозможно было нормально танцевать, лишь слушать биты, повинуясь хаотичному движению толпы. Минору бывал в Feria лишь пару раз, еще во времена учебы в университете: цены заведения были слишком высокими для обычного студента. Минору, вообще, никогда особо не любил разбрасываться деньгами, но все же несколько гонораров со съемок в журналах он вместе с Акио промотал в подобных клубах. В то время он только мечтал пробиться в высшее общество и надеялся завести в клубе нужные знакомства. Теперь же он сам пришел сюда как особый гость, его встретили и почтительно проводили в отдельный VIP-зал, который Наоми забронировала для вечеринки. VIP-комната представляла собой специальное приватное пространство, немного напоминающее номер люкс отеля. Отделка зала переплетала в себе модернистскую утилитарность и пафосную пышность: многоуровневые потолки с золотыми бордюрами и подсветкой, паркетные полы из натурального дерева, лакированная глянцевая мебель, зеркала необычной формы, обилие светильников в форме шаров и башенок. Везде были расставлены ретро-статуэтки из слоновой кости, украшенные античными узорами вазы и винтажные безделушки из редких дорогих материалов. В центре комнаты было несколько диванов и кушеток со спинками в форме трапеции, у стен — буфеты и тумбы, но не резные, в завитушках, а лаконичные и простые. С одной стороны был бар, караоке-система с микрофонами и огромная плазменная панель. С другой — располагался подиум с обеденной зоной: столешницы из блестящего металла и обитые натуральной кожей кресла. Персонал уже все подготовил к вечеринке: обилие закусок и дорогой выпивки поражало воображение. Однако сегодня вся эта богемность и претенциозность скорее угнетала Минору. Огромные пятиметровые потолки нависали зловеще, как будто грозили обрушиться, и словно душили своей массой. К горлу подобрался легкий приступ тошноты, нестерпимо захотелось на свежий воздух. Не желая оставаться наедине с самим с собой среди этих вычурных стен, он поднялся наверх, на открытую террасу. Открытое пространство, неоновые светильники, придающие всему загадочный футуристический вид, и начинающие опускаться сумерки подействовали успокаивающе на беспорядочно скачущие мысли. Минору сел в одно из кресел, стоящих стильными ровными рядами вдоль ограждения, и прикрыл глаза. Он был рад, что приехал раньше остальных и мог побыть сейчас один. В сгущающейся темноте неожиданно нахлынули воспоминания об Икеде, небольшом железнодорожном городке севернее Осаки, в котором Минору провел свое детство, и о матери. Хотя сложно было назвать воспоминаниями то, что по крупицам удалось собрать со старых фотографий, аудиокассет и скупых рассказов родственников. Говорили, что мать Минору, Юкина Сибата, обладала сильным независимым характером, выразительной внешностью и необычным тембром голоса. В юности, не желая всю жизнь оставаться под опекой родственников, она сбежала в Ниигату, поступив в Международный Университет Японии, и стала солисткой одной из студенческих поп-групп, быстро завоевав популярность. После выхода первого сольного альбома, который сразу стал хитом, она внезапно узнала, что беременна. Однако предательство будущего отца ребенка, который не захотел брать на себя ответственность, болезненно переживалось молодой девушкой. И после рождения малыша она решила оставить карьеру и вернуться в родительский дом, посвятив себя заботе о сыне. Но до Икеды она так и не доехала… После той страшной автокатастрофы, в которой погибла Юкина, а новорожденный малыш лишь чудом остался жив, Минору воспитывался в доме своего дяди, Масаичи Сибаты, владеющего фамильным делом по производству знаменитого по всей Японии особого сорта древесного угля, икэда-дзуми, используемого в чайных церемониях. Семья Сибата была одной из самых богатых и уважаемых семей в городе, а сам Масаичи отличался консервативностью и всегда придерживался строгих нравов. Впрочем, в таком небольшом городке, как Икеда, репутация и приличия действительно много значили. Поэтому для обремененных заботой о малыше родственников светловолосый голубоглазый мальчик был отвратительным бельмом на глазу, напоминающим о позоре Юкины, сбежавшей из семьи, да еще и "нагулявшей" ребенка. Однако, пойманный в капкан своих же принципов, Масаичи не мог оставить племянника на произвол судьбы и был вынужден воспитывать приемыша наравне со своими собственными детьми. Хотя равным Минору никогда себя не чувствовал. С раннего детства окруженный шлейфом сплетен и пересуд, он в конце концов научился не обращать внимания на вечные перешептывания за своей спиной, но так никогда и не стал "своим" в обществе чопорных благонравных горожан. Неудивительно, что после окончания школы он сразу же переехал в Осаку, поступив в университет Ямамото. Родственники, казалось, лишь облегченно вздохнули после его отъезда, и Масаичи, оплатив обучение племянника, считал свой долг по отношению к погибшей сестре полностью выполненным. На этом общение Минору с семьей полностью прекратилось, к обоюдному удовольствию обеих сторон. Расположившись на крыше элитного ночного клуба и вглядываясь в зажигающиеся огни вечерней Осаки, Минору вспоминал, как тогдашний мальчишка грезил о покорении большого города, о престижной работе и о высоком положении в обществе. И вот его мечты были на пороге осуществления: проект в Нагое практически обречен на успех, а после его завершения откроются прекрасные перспективы для дальнейшей карьеры хоть в Синдзо, хоть у той же Сатоко Такешиты с ее ресторанами. Но не так все представлялось тогда, в беспечных юношеских мечтах. По факту, сейчас Минору стал просто игрушкой в руках богачей. Игрушкой, добившейся всего через постель и бесчувственно использующей друзей для своей выгоды. А ведь не так давно Минору был решительно настроен всего добиться своими силами. Когда все успело стать таким? И самое мерзкое было в том, что Минору прекрасно понимал, что для Ясимуры и остальных все это было лишь забавной игрой. Почему же он позволял втягивать себя в эту игру, увязая в ней все сильнее и сильнее? От тягостных размышлений его оторвал звонкий голосок Наоми: — Минору-кун! Мы тебя ищем-ищем. Пойдем, все уже собрались внизу, — она легко подхватила Минору под руку и потащила вниз, что-то весело щебеча по дороге. В VIP-комнате, действительно, собрался весь PR-отдел: Акио, Коджи, Осама, а также Фуджио и Катта, которые помогали им с презентацией. По всей видимости, все уже успели немного отоспаться и прийти в себя. Глава отдела безопасности также был приглашен. Неудивительно, в конце концов он считался куратором проекта. Новый руководитель маркетинговой компании в Нагое был встречен радостным улюлюканием и поздравлениями. На Минору тут же посыпался град вопросов о том, как все прошло (хоть Наоми и рассказывала уже о совете директоров, парни хотели услышать его версию) и о дальнейших планах насчет проекта. Однако о работе в этот вечер говорили мало. Вырвавшаяся, наконец-то, из двухнедельного заточения PR-команда с необыкновенным энтузиазмом отнеслась к вечеринке. Еда и выпивка исчезали практически мгновенно, караоке не смолкало. Лишь невозмутимый глава безопасности сохранял спокойствие и практически не принимал участия во всеобщем веселье. Минору пил, развлекался и смеялся вместе со всеми, но его не покидало ощущение какой-то внутренней отрешенности и безразличия ко всему. Все вокруг казалось каким-то неестественным, неправдоподобным: и эта огромная роскошная комната, и дорогущая выпивка с изысканными закусками, и бесшабашное веселье друзей, и обворожительная улыбка Наоми. Но анализировать все это уже не было ни сил, ни желания. И Минору слепо отдался охватившей его безрассудной жажде наслаждений.

***

Хикару задержался в офисе дольше обычного, пытаясь закончить скопившиеся за последнее время дела. Но работа не шла, в голову навязчиво лезли мысли о последнем разговоре с Сибатой. Странное поведение пиарщика после совета директоров не вписывалось ни в какие рамки. Откуда снова взялись эти холодность и отстраненность? Будто все снова вернулось в изначальную точку. Неужели придется снова начинать все сначала? Хотя нет, в этот раз все было по-другому. Сегодняшняя внезапная перемена настроения Сибаты была не обычным кокетством. Хикару не мог толком объяснить, почему его так задели последние слова парня: никакого разумного объяснения происходящему у него не было. Что за упертый мальчишка?! И что это вообще были за разговоры? "Я верну тебе деньги". Бред какой-то… Не хочет же Сибата сказать, что между ними все кончено? Как бы не так! Хикару раздраженно вздохнул, откинулся на спинку кресла и закурил сигарету, уставившись на мигающий экран телефона. Он знал, что это было очередное сообщение от Наоми. Мало того, что она затеяла эту дурацкую вечеринку в самое неподходящее время, так она еще, видимо, считала своим долгом держать брата в курсе событий. Телефон вибрировал практически каждые десять-пятнадцать минут. Первые сообщения Хикару просто игнорировал, но Наоми не унималась, и это начинало все больше и больше раздражать. В конце концов, похоронив надежду нормально поработать, Хикару взял телефон и стал бегло просматривать эту странную одностороннюю переписку. Это были обычные "пьяные" селфи, фотографии еды и выпивки, "веселые" видео с кем-нибудь невпопад орущим в караоке и прочая ерунда. Однако последнее селфи было сделано в обнимку с Сибатой, а подпись гласила: "Минору-кун, такой милашка. Ты не против, если я заберу его себе?" На мгновение Хикару замер, обдумывая увиденное. Он знал сестру слишком хорошо, чтобы пропустить подобное мимо ушей. Наоми привыкла, что могла получить все, что только пожелает и никто не станет ей возражать. В детстве ее баловал отец, потом муж. Теперь она решила переключиться на Хикару? Она забыла, что он уже давно не ребенок, у которого она вечно отбирала любимые игрушки. Его лояльность к выходкам сестры тоже имеет свой предел. Кажется, все это начинало заходить слишком далеко. Затушив сигарету и сунув телефон в карман, Хикару стремительно вышел из офиса. Вспыхнувший внутри огонек ревности распалялся тем больше, чем дольше он думал обо всем этом. Сперва Сибата сбежал к Наоми, теперь Наоми пытается заполучить себе Сибату. Глава Синдзо не был наивным глупым мальчиком, чтобы посчитать это простым совпадением. Что за игру ведут эти двое? Неужели Сибата ведет себя столь странно именно из-за Наоми? И он надеется, что ему это так просто сойдет с рук?

***

Весь вечер текли какие-то бессмысленные разговоры. Наоми все откровеннее заигрывала и подсаживалась все ближе и ближе. Она была такой легкой и привлекательной. Несмотря на то, что она была на пять лет старше, разницы в возрасте не чувствовалось совсем. Минору было легко и свободно рядом с ней. Мысли о том, что будет завтра, его совсем не волновали. Он был полностью погружен в текущий момент. В конце концов, Наоми придвинулась к Минору вплотную. Она поглаживала его руку и что-то нежно шептала. Минору же без стеснения положил ладонь на ее бедро, и девушка вовсе не была против этой вольности. — Ты такой милый, Минору-кун. И такой красивый. Ты бы мог стать моделью, ты знаешь? — весело щебетала Наоми. — Так он же и был моделью! — неожиданно вклинился в их разговор Акио, весь вечер завистливо глядевший на сладкую парочку. Самому Акио отчаянно не везло: Тетсуо Накагава, внимания которого тот добивался, оставался по-прежнему равнодушен к его откровенным призывам. — Правда? — заинтересованно воскликнула Наоми. — Это было еще в институте. Ничего особенного, — поспешил заверить Минору и многозначительно посмотрел на друга: что еще тот собирается ляпнуть? В планы Минору совершенно не входило афишировать свое участие в съемках для порно-журналов. Но скучающий и отвергнутый Акио видимо только и ждал возможности оседлать свою любимую тему — фотографию. Становилось понятно, что многозначительные взгляды явно не доходят до затуманенного взора фотографа, слишком сильно налегающего на алкоголь. — Да он был моей самой прибыльной моделью, — продолжил Акио гнуть свою линию. — Все журналы чуть ли не дрались за его фото. — Ты явно преувеличиваешь! — раздраженно вставил Минору, тщетно пытаясь найти способ перевести тему со столь щекотливой темы. Однако громкое заявление Акио привело Наоми в восторг. Она посмотрела на Минору с выражением неописуемого любопытства: — Ты снимался для журналов, Минору-кун? Для каких? Это так интересно! — Да, нам всем очень интересно, для каких журналов ты снимался? — ехидно подтвердил Осама, прекрасно знающий о том, что в каких именно журналах работал Акио в студенческие годы. Сложить дважды два не представлялось особенно трудной задачей. Минору бросил на Осаму испепеляющий взгляд: — Ничего особенного! Просто реклама. Все фотографы любят преувеличивать значимость своих работ. — Да ничего я не преувеличиваю… — начал было Акио, но тут Коджи буквально заткнул ему рот первым попавшимся под руку бутербродом. — Закусывай лучше, недооцененный гений, — Коджи ощутимо ткнул разговорившегося друга локтем в бок и что-то тихо зашептал ему на ухо. Акио закашлялся, нерешительно кивнул и продолжил молча жевать с видом оскорбленной невинности, демонстративно отвернувшись и усиленно делая вид, что потерял к разговору всякий интерес. Минору облегченно вздохнул и послал своему спасителю благодарную улыбку. Коджи лишь виновато пожал плечами. Все это произошло буквально за несколько мгновений. Наблюдающий за этой сценой Осама злорадно ухмыльнулся, но тему продолжать не стал. Наоми же удивленно оглядела притихших парней и снова обернулась к Минору: — Уверена, ты мог бы стать очень популярен. Почему ты не стал заниматься этим дальше? — Мне не по душе такое пристальное внимание, — уклончиво ответил Минору и постарался переключить объект всеобщего внимания: — Вы тоже очень красивы, Наоми-сан. Вы сами вполне могли бы быть успешной моделью. — Я? Моделью? — нервно расхохоталась Наоми. Минору удивился такой неожиданной реакции. Наоми смеялась так, словно его предположение было лучшей шуткой вечера. Однако в ее смехе чувствовалась странная веселая истеричность. Было неясно, что так рассмешило девушку. Многие селебрити-модели были из богатых семей. К тому же Наоми действительно обладала безупречной внешностью и выразительным обаянием. В модельном бизнесе успеха добивались девушки и с меньшим потенциалом. А деньги и связи играли только на руку Наоми. — Ваш отец, наверно, был против? — осторожно предположил Минору. От его слов Наоми резко перестала смеяться. На ее лице проступили резкие угловатые черты, взгляд стал неожиданно тяжелым и колючим. Однако она быстро встряхнула головой и снова весело усмехнулась: — Мой отец был слишком честолюбивым человеком, Минору-кун. Репутация семьи — превыше всего. Ведь так, Накагава-сан? — неожиданно обратилась она к главе охраны. Однако ответить Накагава не успел. Он резко поднялся и приветственно поклонился вошедшему в комнату человеку. Сидевший ко входу спиной, Минору обернулся и, увидев главу Синдзо Гранд Компани собственной персоной, настолько опешил, что просто окаменел, так и оставшись сидеть практически в обнимку с Наоми, вальяжно положив руку ей на колено. Остальная компания тоже притихла и удивленно уставилась на начальника. У Ясимуры был вид грозного отца, внезапно вернувшегося из командировки и обнаружившего в своей квартире толпу разбушевавшихся школьников.