Пока смерть не обручит нас

- Добро пожаловать, - сказал Петр, когда при их приближении к массивным старинным дверям здания те вдруг распахнулись, точнее, их распахнули вампиры, почуяв правителя. – Идем скорее, ты совсем замерз. Он деловито подхватил гостя под локоть и потянул внутрь. Михаил с затаенной признательностью позволил ему провести себя через полный нежити просторный холл. Несмотря на все заверения Петра, что ни один вампир не захочет нанести своему князю смертельную обиду и скорее сам загрызет того, кто посмеет его тронуть, все его существо кричало об опасности. Под пристальными взглядами тело инстинктивно напряглось, разум, привычно прикидывая варианты спасения, выхватывал фрагменты обстановки и запоминал, что, кто, где и как. Вырисовывающийся расклад выглядел глубоко безнадежным, и он ощущал себя таким же уязвимым и беспомощным, как когда на него нападал демон. Чувствовать себя беззащитным Арбатов ненавидел и уже остро жалел, что поддался уговорам и пошел сюда. Петр, величественно кивая в ответ на поклоны, ненавязчиво отвлекал его рассказом: - Особняк был построен в XVII веке, еще в допетровское время. Здесь мало что изменилось с тех пор, если не считать ванную, она тут самая современная. И были еще кое-какие переделки для удобства. Я имею в виду водопровод, электричество, некоторую технику… Мне нравятся человеческие изобретения. - Надо же, - удивился Михаил. - Ты ждал средневековых лавок и свечей? – доброжелательно поддел его Петр. - Скорее, антуража XIX века. Князь снисходительно хмыкнул. - Я человек, ничто из стереотипов массовой культуры мне не чуждо, - парировал Михаил. – Ну, кроме того, что расходится с практикой. - Хороший подход, - одобрил Петр, а когда они поднялись по лестнице и свернули в пустой коридор, вдруг осведомился: - Они тебе категорически противны? - Что? – недоуменно переспросил Арбатов. - Мои подданные, - повторил Петр, - тебе категорически противны? - Подданные как подданные, - все еще не понимая сути вопроса, озадаченно ответил Михаил. - Тогда не мог бы ты немного благосклоннее принимать их приветствия? – попросил князь. – Они и так из-за твоих занятий тебя побаиваются… - Погоди, - резко остановившись, Михаил развернулся к нему и изумленным шепотом уточнил: - Они мне кланялись?! - В отличие от тебя, они чувствуют связь между нами, - невозмутимо напомнил Петр, - и для них ты со мной – неоспоримый и почти свершившийся факт. Конечно, они кланяются не только мне, но и тебе тоже. Ты, конечно, не обязан обращать на них внимание… Но если ты будешь отвечать хотя бы едва заметным кивком, это очень разрядит обстановку. Михаил представил, какие истории могут ходить о нем среди кровососов, учитывая, что он, будучи всего лишь средних лет человеком, уже оставил за собой небольшой погост всевозможной нежити. Червонная королева, небось, нервно курит в сторонке! Да уж, тут занервничаешь, если твоему «здрасте» не рады… - Ладно, - вздохнул он, - буду кивать. - Чудесно, - улыбнулся Петр. – Тогда обсудим наш план действий. Тебе нужна сменная одежда, ванная, спальня… Что-то еще? Ужин? - Нет, спасибо, - отозвался Арбатов. – Я ел. В голове мелькнула робкая мысль о чае, но он ее отмел – откуда у вампиров чай? Он им без надобности. Пошлют какого-нибудь упыренка в магазин, тот в лучшем случае купит что-нибудь не самое дурное… Нет, он, пожалуй, обойдется. - Хорошо, тогда сейчас – в гардеробную, - Петр потянул его на развилке вправо. – Выбери все, что тебе нужно на ночь, и когда переоденешься, отдадим твою одежду в стирку. Михаил согласно кивнул. Хоть пальто и брюки уже успели высохнуть, факт, что он повалялся в лужах и крови демона, вызывал острое желание раздеться как можно скорее и бросить одежду на пол. Яростно так, с шумом. Почему последний пункт так важен, он и сам не понимал, но ощущал настоятельную потребность его выполнить. Не подозревая о его далеко идущих планах, Петр подвел его к гардеробной и, открыв дверь, приглашающе указал внутрь: - Прошу. Гардеробная оказалась небольшой комнаткой с низкими алыми сводами, расписанными птицами и цветочными кущами. Медленно их оглядев, Михаил углубился в проход и наугад раздвинул вещи на вешалках. Попался ему вполне себе современного вида чопорный пиджак и старинная рубашка с жабо и пышными рукавами. - В Москве круглый год довольно солнечно. На улицу до заката носа не покажешь, а светает рано. Из-за этого я редко здесь бываю, разве что зимой, - заметил Петр, на некотором расстоянии следуя за ним, - и в гардеробе нет особой потребности. Он уже давно не обновлялся. Но надеюсь, тебе что-нибудь приглянется. - Сейчас разберемся… - задумчиво проговорил Михаил, теперь уже последовательно оглядывая вещи. Главное ведь не какая одежда, а как она ощущается. По крайней мере, на его самоощущение, а значит, и самооценку, и позиционирование, то, во что он одет и обут, всегда оказывало существенное влияние. Ведь куда проще и естественнее быть убедительным и уверенным в себе на деловых переговорах, если чувствуешь себя безукоризненно во всех отношениях, начиная со знания темы и заканчивая идеально подходящим ситуации облачением. А вернее будет сказать, начиная с облачения и заканчивая темой. Потому что разбирайся ты в материале обсуждения хоть на докторскую степень, ты подашь себя куда выигрышнее, если ты и в одежде, и под одеждой хорош и знаешь это, чем если у тебя под роскошными брюками от Brioni видавшие виды выцветшие семейники. Хотя, с другой стороны, в плохие дни, когда настроение скверное, а серьезных планов нет, такого рода мелочи наоборот способны помочь. Например, летние туфли из мягкой кожи. На важное мероприятие в таких не пойдешь, там уместнее твердые и острые классические. Зато для прогулки самое то. Или когда день не задался с самого утра, хочется себя пожалеть и полелеять, но ни совесть, ни ответственность, ни гордость не позволяют вывалить свои «страдания» на окружающий мир. Такая приятная и утешительная поблажка самому себе – пойти на работу в этих туфлях… После встречи с демоном хотелось заглушить отголоски страха и тревоги уютом, почувствовать, что все позади и он в безопасности. Дома он, пожалуй, выбрал бы свободную футболку размера этак на три-четыре больше своего, какие-нибудь домашние штаны или бриджи, забрался бы на диван с ногами, может, еще закутался бы в плед и, поглядывая на подаренный Петром амулет, смотрел бы забавные видео под чай с печеньем. Значит, здесь нужно найти что-то похожее. Достаточно свободное и желательно теплое, а то насчет отопления их сиятельство обмолвиться не изволили. Под руку попалось что-то шелковое и длинное. Развернув вещь к себе, Михаил восхищенно подумал: «Боже, да». Он нашел длиннополый халат с длинными широкими рукавами. По виду он чем-то напоминал кимоно, но скроен был чисто по-европейски из плотных тяжелых тканей – наружный слой из небесно-голубой с мелкими золотыми узорами, подкладка из металлически поблескивающей персиковой. Такой наденешь, и убьешь сразу двух зайцев – вроде и одет, и никакого пледа не надо. - Я выбрал, - сообщил Арбатов. - Шлафор, – шагнув к нему, констатировал Петр. – Хорошо. Что-нибудь еще, или можем идти? - Идем, - решил Михаил и снял халат с вешалки. Тревожное напряжение, которое его охватило в дверях особняка, постепенно схлынуло, после того как он узнал, насколько серьезно, если не сказать фанатично, вампиры воспринимают всю эту неубедительную и невнятную метафизику о «связанных судьбой». На смену мрачной собранности и подозрительности пришел целый букет чувств и ощущений: ироничное облегчение («Возьмут же в голову!»), любопытство («Интересно, а ванная здесь какая?»), желание поскорее опуститься в ванну и лежать там, подливая горячей воды, пока не разморит до состояния блаженного изнеможения. Последнее он с большим удовольствием воплотил в причудливой ванной, которую Петр отрекомендовал как самое современное помещение в доме. Современность выражалась в типичном интерьере модерна – текучем, изящном, цветочно-перламутровом… За созерцанием декора Михаил и провел большую часть времени, тем более что бортик вынесенной в центр мраморной ванны словно специально был создан для того, чтобы удобно откинуть на него голову и разглядывать потолок и стены с витражными светильниками. Для полного счастья оставалось только забраться в постель и попытаться взять максимум от тех семи часов, что остались до подъема. Если, конечно, быстро уснуть. Михаил не был уверен, что сможет. В особняке все было так старинно и одновременно – лично для него – так ново, что впечатления зашкаливали. В таком состоянии он, несмотря на усталость, сумеет разве что задремать к утру… Но попытаться в любом случае стоило. Лелея ощущение полной, даже слегка головокружительной расслабленности, он закутался в халат, заковыристое название которого уже забыл, и шагнул из пронизанной теплым золотистым свечением ванной в сумрачный коридор. Ноги тут же овеяло холодком, но распаренной коже сквозняк был нипочем. Спальня, показанная князем, была всего через пару дверей, но внимание Михаила привлек знакомый силуэт у окна в конце коридора. Поколебавшись мгновение, он двинулся в противоположную от спальни сторону. Петр, скрестив руки на груди, разглядывал мерцающие в ночи городские огни. Когда гость, мягко ступая босиком по ковровой дорожке, подобрался к нему, он улыбнулся: - Ты очень тихо ходишь. Если бы я тебя не чувствовал, вообще бы не заметил. - А пульс? – возразил Арбатов. - Далеко стоишь, - пояснил Петр. – Я же не летучая мышь, чтобы за 17 метров все слышать. Вот где-то за метр-полтора – это да. - Нелегко тебе в толпе, наверное, - хмыкнул Михаил, подойдя ближе и тоже взглянув на улицу. – Так и свихнуться можно от постоянного грохота. - Да, приятного мало, - согласился князь. – Но это еще один повод любить человеческую изобретательность: с тех пор как появились плееры, меня не беспокоит никакое столпотворение. Хоть в метро катайся день напролет, главное, чтобы зарядки хватило. Михаил едва не прыснул, представив величественного и серьезного князя вампиров, рассекающего по подземке под песни Леди Гаги. - Я люблю слушать музыку, - продолжал Петр. – Даже здесь, хотя я редко приезжаю, есть пластинки. - Пластинки? – оживился Арбатов. – Прикольно. Говорят, у них звук лучше, чем с компьютера. - Действительно лучше, - кивнул Васильев. - Когда я был маленьким, у нас дома тоже были пластинки, - вспомнил Михаил. – Не знаю, куда потом делись. - Хочешь послушать? – предложил Петр. - Хочу, - согласился Михаил, решив, что не выспится он сегодня в любом случае, а возможность послушать винил выпадает далеко не каждый день. Проигрыватель обретался у Петра в библиотеке – просторном зале в золотых тонах с потемневшими от времени росписями, покрывающими стены и потолок так густо, что комната казалась не столько золотой, сколько черной с золотым узором. Словом, прибор со своим темным корпусом вписался в древнее московское барокко удивительно гармонично и совсем не бросался в глаза. Арбатов оценил. Правда, вскоре стилистические вопросы перестали его хоть сколько-нибудь занимать – Петр поставил пластинку неизвестной Михаилу исполнительницы с совершенно изумительным голосом. Она пела переливчатые городские романсы, то страстные, то нежные, и при этом хорошо играла голосом – несмотря на потрескивание и прочие искажения, слушая, можно было легко представить, что она плачет. Или улыбается. Или задумчиво обводит глазами зал… - Очень ностальгично, - заметил Петр, глядя куда-то поверх проигрывателя невидящим взглядом. Михаил кивнул: - Да, есть такое. Вообще, очень живо поет. Временами так погружаешься… Как будто на концерте сидишь. Хотя, - он взял в руки самодельную картонку от пластинки, - судя по датам, тогда не то что меня, даже моих родителей в проекте не было. Удивительно. - Это как раз не удивительно – возразил Петр, переведя взор на него. – Просто на ее выступлениях бывал я.