Пока смерть не обручит нас

Как у всего во вселенной, у двойной жизни были и достоинства, и недостатки. Совмещая журналистику и догонялки с нечистью, Михаил в свои тридцать девять определенно не мог пожаловаться на серый быт и скуку. Дни были насыщенными, деятельность разнообразной, график своей плотностью неизменно доводил его к вечеру до любимого состояния «изнеможен, но доволен собой», а на встречах выпускников, куда его иногда вытаскивал за компанию Ваня, он неизменно получал вопрос, не Миши ли Арбатова он сын. Что это он и есть, верили обычно не сразу; впрочем, и он с трудом узнавал бывших однокашников в крашенных-перекрашенных, крикливо-выставочных дамочках и потертых мужичках, сверкающих то залысинами, то пивным животом, то нездоровым гипертоническим «румянцем». Многие из них и правда выглядели так, что годились ему в отцы. Обратной стороной медали были мигрени, несколько переломов, дающих о себе знать в непогоду, с десяток шрамов и совершенно расстроенный, непостоянный вопреки всем седативным сон. Михаил, конечно, не был бы собой, если бы не попытался извлечь из этих обстоятельств хоть какую-то пользу, но результаты пока были скромны. Во-первых, он понял, как важно вести здоровый образ жизни и не принимать близко к сердцу всякие пустяки. Но толку от этого открытия было мало, поскольку лично его поезд давно ушел и увез все, что он не ценил в юности. Во-вторых, благодаря чуткому сну он никогда не просыпал свою станцию или остановку. Но и это было сомнительным достижением, потому что на одно «полезное» пробуждение по статистике приходилось штук девять «ложных тревог». Включая случаи, когда бабушка этажом выше шаркает ночью на кухню попить водички. Поэтому когда его выбросило из сна ощущение, что на него кто-то пристально смотрит, Арбатов с глухим раздражением подумал, что снова проснулся почем зря… и едва не подскочил от изумления, когда открыл глаза и столкнулся взглядом с маленьким мальчиком. - Ребенок, ты что здесь делаешь? – скороговоркой спросил он, поспешно садясь на кровати. Мальчик уставил на него испуганный взгляд. Запоздалое осознание, что перед ним вампир, стряхнуло с Михаила последние остатки сна. Да ему же на вид лет десять, не больше! В памяти сразу всплыл Ванькин отец, любивший приговаривать: «Кровососы – они как волки, охотятся на слабых», а в груди поднялось мрачное, глухое раздражение – на неизвестную сволочь, у которой поднялись клыки на мальчишку, на Петра, вечно рассуждающего о чести, пока его подданные жрут детей, но больше всего – на самого себя. За то, что поддался успокоительной размеренности, расслабился, убедившись в собственной безопасности, и забыл, с кем имеет дело. «Но ребенок-то ни в чем не виноват», - напомнил себе Арбатов. Вампиры не меняются ни внешне, ни внутренне. Дитя в момент обращения – дитя навсегда. А с детьми, по представлениям Михаила, следовало обращаться деликатно. Не то чтобы у него был богатый опыт… Не то чтобы он у него в принципе был, если не считать совместное с Ваней сидение с его двоюродной сестренкой Наташкой. Но с Наташкой все было просто. Она с тех пор как научилась ходить, была за любой кипиш, если в нем участвует Ваня, и уже в началке стала королевой дворовых перестрелок снежками и игры в казаков-разбойников. А с этим робким созданием что делать? - Тебя как зовут? – спросил он у вампиренка. - Саша, - несмело ответил мальчик. - А меня Миша, - сообщил Михаил в ответ. – Приятно познакомиться. - Правда приятно? – вскинулся Саша. - Правда, - оставив удивление при себе, подтвердил Арбатов. - И ты не сердишься, что я тебя разбудил? – уточнил мальчик и виновато добавил: - Я бы дождался, когда ты встанешь, но как только станет совсем светло, брат меня спать отправит. - Брат? – переспросил Михаил, заподозрив, что ослышался. Фольклор, конечно, приписывал упырям стремление «прибрать» всех своих родственников, но ни они с Ваней, ни Ванькин отец, ни Ванькин дед «семейных» вампиров никогда не встречали и считали это мифом. - Мы не родные… - смутился Саша. – Просто когда Петр Петрович меня встретил, я был совсем одичавший и не помнил, кто я, поэтому он меня воспитывал, как младшего брата. Но потом я вспомнил, что я Александр Петрович. Брат тогда улыбнулся и сказал, что мы точно братья, - гордо поведал он. - Но ты зовешь его по имени-отчеству, - подчеркнул Михаил. - Я только по имени стесняюсь, - пояснил мальчик. – Он же тако-о-ой! Он широко развел руки в каком-то неопределенно-благоговейном жесте. Глядя на его восторженную мордашку, Арбатов невольно усмехнулся: - Тако-ой, а спать тебя гонит. Ну нигде старшие братья не меняются. - На самом деле, правильно гонит, - рассудительно признал Саша. – Это мне по-вампирски скоро двести сорок пять, но человеческих-то лет всегда десять. Если я утром не лягу, потом плохо себя чувствую. Но я так хотел тебя увидеть! Я вчера вечером гулял и все пропустил, - пожаловался он. - Мне даже неловко, - вполне искренне заметил Михаил. - Прости, - смутился вампиренок. – Я думал, нареченные только в легендах бывают, а тут ты! Настоящий, живой! Я увлекся, - повинился он. – Хочешь, прямо сейчас уйду? Положа руку на сердце, Арбатов бы не отказался. Адреналин внезапного подъема улегся, информация, что Васильев вроде как даже косвенно не виноват в Сашином вампиризме, перебила его возмущение по этому поводу так резко, что странным образом заглушила раздражение в принципе, а успокоившись, организм вдруг осознал, что он спал замечательно, но мало. Хотелось положить тяжелую голову обратно на подушку, закрыть глаза и вновь уснуть со счастливой мыслью, что еще даже не рассвело, и у него полно времени… …но Саша задал свой вопрос с таким смиренно-несчастным видом, что сказать ему «да» смог бы только последний мерзавец. Михаил в себе такого вероломства не ощущал. «Что ж, утро будет образовательным», - философски рассудил он и ответил: - Не уходи. Лучше расскажи мне, что это за легенды такие. Я постоянно по работе перелопачиваю мифы разных народов, но что-то не припомню ничего похожего. Саша, засияв, шустро устроился рядом с ним на краю кровати: - Это наши. Вампирские. - Вот как, - хмыкнул Арбатов, двигаясь, чтобы мальчик мог сесть удобнее. «С другой стороны, почему нет», - подумал он. – «Некое общество есть, даже князь есть. Почему бы не быть собственной культуре…» - Ну, конечно, у нас их не так много, как у разных народов, - заметил Саша. – Почти никто после смерти не хочет общаться с живыми людьми. И больно, и страшно, что поймут, кто ты… В общем, специально какого-то человека обращают очень редко. Обычно это случайно получается. - Как – случайно? – перебил Михаил. - Я не особо в этом разбираюсь, - скромно оговорился вампиренок, - но Петр Петрович очень интересовался, как все происходит, и кое-что мне рассказывал… Он думает, что нужны определенные условия. Человек обратится, если у него есть сильное желание жить и магические силы. Какие-то крупицы есть у каждого, но бывают люди, которые одарены сильнее. Они обычно не ощущают голос магии и думают, что у них просто хорошая интуиция, или еще что-нибудь такое… Но когда такой человек окажется на грани смерти, его воля бессознательно использует магию и удержит душу на месте. Только жизненных сил в теле будет слишком мало, и их придется добывать… - Через кровь, - закончил за него Михаил. Что у вампиров есть душа, не вызвало у него возражений. В фольклоре народов Центральной Европы и Балкан у вампиров их вон вообще две, и когда одна спит, другая летает в облике бабочки и смотрит, что в мире делается. И никто не жалуется. - Да, кровь, - подтвердил Саша. – И часто. Само собой, на людей, которых кто-то может хватиться, не охотились, а выбирали бродяг, бандитов, каких-нибудь приезжих из других городов и деревень… Мало кто из них был горазд на творчество. Да и приживались не все… Многие дичали. - А почему Петр Петрович их не воспитывал, как тебя? – поинтересовался Арбатов. – Ты даже своего имени не помнил, а теперь смотри какой хороший мальчик. Как устроил бы княжеским указом культпросвет… - Петр Петрович же не всегда был князем, - возразил вампиренок. – Когда он меня встретил, правила княжна, а он путешествовал по Северу… У них были плохие отношения. - Что ж так? – вздернул бровь Михаил. - Это долгая история, - вздохнул Саша. – Я не успею рассказать легенды. Брат вернется и скажет, что пора спать. - А он куда-то ушел? – уточнил Арбатов. - Не, - качнул головой мальчик. – Там два вампира из-за чего-то сильно поссорились… Они все время ругаются, но сегодня прямо до драки. Их еле растащили. Ну, и те, кто растащил, попросили Петра Петровича их рассудить, а то они всем надоели своими вечными перебранками. - Оу, - удивился Михаил. – Ну, ты хотя бы начни, а там решим вопрос… - То есть ты к нам еще придешь?! – вскинулся Саша. Михаил смешался: - Ну, вообще… Вообще он думал, что Саша к приходу брата устанет и все-таки пойдет спать, а он будет собираться на работу. А если не устанет и упросит брата о поблажке, то рассказ о вампирском фольклоре – не самый скучный подкаст, когда гладишь себе рубашку. Или Петр обещал ему и стирку, и глажку? Этот момент решительно вылетел у него из головы. Последние события ночи сохранились в памяти как-то смутно – они слушали с князем пластинки, разговаривали… Когда он ушел спать, сам ли нашел спальню, или пришлось уточнять у Васильева, он уже не помнил. Видимо, совсем сморило. Но это и неважно. Важно, что он на походы в гости не подписывался. - У меня очень много работы, - уклончиво ответил он, не решаясь озвучить отказ прямо. Петру выходило на раз-два и с удовольствием, а ребенку было как-то… неловко? - Ничего, мы еще не скоро уедем, - «утешил» его Саша. – Приходи, когда сможешь. - Ладно, - нехотя отозвался Арбатов. В конце концов, это ведь даже не обещание, да? «Отговорка, которая звучит как обещание», - ехидно подсказал внутренний голос. - У-ух, так здорово, - радостно пискнул Саша в пространство и встрепенулся: - А, да! Плохие отношения. Они не сходились во взглядах. Петр Петрович хотел перемен, а княжна считала это глупостями. Она, знаешь, была практически ровесницей Москвы. - Ничего себе, - прокомментировал Михаил. - Даже представить сложно! – согласился Саша. – Говорят, она была настоящей княжной. Ну, то есть и при жизни тоже. - Вполне вероятно, - признал Арбатов. – До Даниила в Москве, по сути, и не княжили, а пересиживали до более престижного княжения. Правители быстро сменялись, часто с войной. Может, чья-нибудь дочка и умерла нехорошей смертью. - И слуг с собой забрала, - добавил вампиренок. – Они были ее первыми и самыми преданными приближенными. И если встречались другие вампиры, она их тоже звала к себе. Вообще она была не первая, кто пытался собрать вампиров вместе, - заметил он, - но зато стала первой, у кого это получилось. В остальных местах это обычно были шайки какие-нибудь… Ну, ты помнишь, кто обычно обращался. - Интересно, как она это сделала… - проговорил Михаил. - Она была особенной, - объяснил Саша. – У всех после обращения появляется нужная чувствительность, чтобы находить жизненные силы и добывать их. Кто совсем слабо одарен, просто охотится – у него есть чутье, слух, сила… Кто посильнее, может гипнотизировать взглядом. Некоторые еще умеют внушать, чтобы человек сам захотел за ними пойти… А княжна могла делать это все! Причем намного лучше, чем остальные. И еще могла читать мысли и видела всех насквозь! - Короче, колдунья, сильная в ментальной магии, - резюмировал Арбатов. - Ну да, - подтвердил Саша. – Ее все уважали и боялись. - Кроме Петра Петровича, видимо? – уточнил Михаил. Мальчик замялся. - Петр Петрович не любит об этом говорить… Но, с другой стороны, мне же он рассказал… И от тебя бы точно не стал скрывать, он очень честный… Расскажу, - решился он. – Они с княжной с самого начала не ладили. Петр Петрович плохо относился и к ней, и к вампирам в целом. Его тоже обратили случайно. Настолько случайно… На него ведь даже не должны были охотиться, - пояснил Саша, - он был дворянином, у него была куча родственников, друзей, слуг… Но тогда его семья окончательно еще не перебралась в Петербург, и он был Москве. В ту ночь они с приятелями играли в карты на желания, и ему выпало ради смеха притвориться юродивым и выпросить у кого-нибудь милостыню. Михаил попытался представить степенного, вежливого Петра кривляющимся и клянчащим монетку. Даже если дорисовать изрядное количество алкоголя, верилось в эту сцену с трудом. - Выпросить он выпросил, - продолжал Саша, - но кто-то зачем-то потащил с собой на улицу его одежду и то ли потерял, то ли уронил в воду… В общем, переодеться было не во что. Петр Петрович махнул рукой и пошел домой в лохмотьях. И не дошел. - Я бы тоже не любил об этом рассказывать, - заметил Арбатов. – Как же он стал князем с таким невеселым началом? - Я же говорил, что это долгая история, - напомнил мальчик. – Когда по Москве разнеслась новость, что Петр Петрович пропал, княжна послала своих вампиров проверить, не укусили ли его. Ведь если бы его новообращенного нашли люди, началась бы такая паника… Тогда и так было много охотников. Петра Петровича быстро нашли, привели ко двору, но ему все это совсем не понравилось. Он отказался пить кровь. А княжна сказала, что либо он пьет кровь, либо из палат не выйдет. Это она его так жестоко наказала, - почти шепотом добавил он. – Вампир, если не пьет кровь, умирает не сразу, а долго и мучительно… И прежде чем умрет, потеряет память, а потом разум. - Память?.. – Михаил вспомнил, что Саша говорил о самом себе. – Ты это называл одичанием? - И это тоже, - кивнул мальчик. – Еще дичают, когда не знают меры. Тогда как будто… хищник берет верх. Понимаешь? - Если это что-то типа Джекилла и Хайда, то понимаю, - подтвердил Арбатов. – Как твой братец из дикого стал таким культурным, не понимаю. - Никто не понимает! – воскликнул вампиренок. – Дичают навсегда. Петра Петровича уже все похоронили в том подвале, а он вдруг взял и справился с собой. Да еще и пробудил в себе такие силы!.. Я ведь не сам вспомнил, кто я, - признался он. – Это Петр Петрович как-то мою память вытащил. - Я, по-моему, начинаю догадываться, почему он стал князем… - проговорил Михаил. - Других вариантов и не было, - серьезно сказал Саша, явно очень гордясь «братом». – Тогда ведь много охотников стало… А, я уже говорил. В общем, все думали, что делать дальше – оставаться в Москве или переехать в Петербург. Петр Петрович с малых лет жил в Питере и считал, что там лучше – мало солнца, можно даже днем на улицу выйти. Плюс город новый, там охотников толком и нет. Княжна с приближенными считали, что маленький Питер не стоит большой Москвы, и вообще после смерти Петра I люди образумятся, вернут столицу и все будет по-старому. Конечно, в итоге все соглашались с княжной. Даже те, кому нравилась мысль Петра Петровича. Все же привыкли, что княжне видней, а тогда при Петре II как раз переехал обратно императорский двор… Все шло к тому, что она права, но брат не мог успокоиться, потому что чувствовал, что что-то не так, неправильно. В итоге к нему однажды подошел один из тех вампиров, что были с княжной с самого начала, и намекнул, что, мол, госпожа могла его казнить как одичавшего, но оказала ему милость. И что ему надо бы быть благодарным за то, что его пощадили и приютили, а он смущает своими «предчувствиями» народ. - Какая очаровательная риторика, - усмехнулся Михаил. – Ждать, пока узник умрет в муках, а потом назвать это помилованием… Вашей княжне бы в большую политику. Далеко бы ушла. - Она давно никуда не может пойти, - возразил Саша. – Петр Петрович после того разговора уехал на Север. Пытался разобраться в себе, изучал новые силы… Потом встретил меня, и мы уже вместе путешествовали. А на двор княжны в день летнего солнцестояния напали охотники. - Самый длинный день, - заметил Михаил. – Надеялись, солнце им поможет. - Все спали, - вздохнул мальчик, - какое уж тут солнце?.. Арбатову снова вспомнился Ванин отец: «Упырь беззащитнее всего, когда вроде как спит. То есть лежит трупом и отдыхает. Но он не дурак подставляться, так что «спящим» вы его хрен найдете. Поэтому сегодня будем учиться бить колом так, чтоб наверняка. Руки должны быть сильными, так что для начала… Сто отжиманий!» - гаркал он, но уже через минуту-другую, понаблюдав за ними, смягчался и говорил: «А потом мать курник допечет. Будем с тобой, Вань, Мишку откармливать, а то он меня, похоже, не слушается и все мясо мамке в тарелку перекидывает. Соплей перешибить можно». Он возмущенно пыхтел с пола: «Нормально я ем! Это у вас сопли термоядерные!» и совершенно забывал о вампирском сне. А это, оказывается, серьезно. Михаил удивился про себя, что Петр после такой вот облавы привел его в свой дом, не побоялся повторения, и неожиданно осознал, что князь прекрасно его прочел. Намного лучше, чем ему самому казалось. Спину и затылок лизнуло мурашками застарелого стыда. Ванин отец, простой и суровый работяга, но, в сущности, очень добрый и сердечный человек, относился к нему как ко второму сыну и во многом заменил отца, которого у него никогда не было. Дядя Саша только добродушно посмеивался, когда он огрызался на его шутки насчет размеров, слишком серьезно и болезненно принимая ироничные подозрения, что работающая на двух работах мама его плохо кормит. Только тяжело вздыхал, когда после смерти мамы он пошел вразнос и всю ночь мог где-то бесцельно шататься и прийти только под утро. Явно переступая через самого себя, делал вид, что ничего не произошло, после того как случайно застукал их с Яриком целующимися в подъезде, хотя лицо у него в тот момент было такое, что Михаил был твердо уверен – убьет. Но вот с чем Брагинский старший категорически не намерен был мириться, так это с его нерешительностью в отношении к нечисти: «Ты интересуешься ими, а надо тем, как с ними справиться. Это чу-до-ви-ща. Хватит в них людей искать, нет их там». - Ты слушаешь? – сбил его с мысли Саша. - Да, - машинально отозвался Арбатов. - Ты какой-то грустный стал, - заметил вампиренок. – Я скучно рассказываю? - Нет, что ты, - он приподнял уголки губ в намеке на улыбку. – Продолжай. - В общем, они посчитали, что Петр Петрович в Петербурге, и поехали туда, - принялся рассказывать Саша, - и мы с братом как раз примерно в то же время вернулись из Новгорода. Когда он узнал, что они – единственные, кто выжил, он согласился стать князем, но с несколькими условиями. Не охотиться на детей, не пить кровь, как раньше… - А как раньше пили? – уточнил Михаил, надеясь, что Саша не говорил об этом, когда он отвлекся. - Толпой выпивали нескольких человек до смерти и потом беспробудно спали, как будто пьяные, - очевидно стесняясь старого обычая, объяснил мальчик. – Но Петр Петрович по себе определил меру, и она не такая уж и большая. Можно внушить человеку, что его, например, собака прихватила или он поранился. И он не запомнит ни место, ни тебя. - А охотники обычно идут по следу из трупов, - вставил Арбатов. – Хитрó. - С тех пор как Петр Петрович стал князем, никто из наших не погиб, - подчеркнул Саша. – И не одичал. - А не «из ваших»? – поинтересовался Михаил. - Петр Петрович никого насильно не держит, - сдержанно ответил вампиренок. – Почти все сначала отказываются остаться. Но многие, пожив сами, возвращаются и просят им помочь, потому что у них появились симптомы, которые описывал брат. - Классный у тебя брат… - задумчиво произнес Арбатов. - Ты тоже очень хороший! – заявил Саша и вдруг спросил: - Можно я тебя обниму? «У вас это семейное, что ли?» - с опаской подумал Михаил, но, не видя причин для отказа, разрешил. Саша, радостно улыбнувшись, сжал его в объятиях так, что Арбатов всерьез обеспокоился судьбой собственных ребер. И задумался, должен ли хотя бы номинально приобнять вампиренка в ответ. В лучших традициях ситкома именно за этим интересным занятием их и застал Петр. - Вижу, вы уже познакомились, - заметил он, кладя в изножье кровати стопку одежды. - Мы подружились! – поправил Саша. - Завидую, - смиренно вздохнул князь.