Пока смерть не обручит нас

В этот день Иван Брагинский встал пораньше и, не тратя времени на завтрак, поспешил в редакцию. В метро было непривычно людно – Иван любил утром поспать и обычно ехал на работу к одиннадцати-двенадцати, когда пассажиров на порядок меньше, а возвращался после девяти вечера, когда основной поток рабочих и учащихся уже схлынул. Положа руку на сердце, Брагинский и сегодня с радостью повалялся бы подольше. Он себе по утрам категорически не нравился: рассеянный, медлительный, все из рук валится, мысль не идет. Контрпродуктивный, как сказал бы Миша. Не в осуждение – просто констатируя факт. Арбатов вообще был самым отпетым и одновременно самым толерантным жаворонком, которого Иван знал. Они жили через стенку друг от друга – в соседних подъездах тонкостенной хрущевки, где жизнь каждой квартиры была ненамного более приватной, чем жизнь коммуналок, из которых вырвались когда-то первые жильцы. Ложась под утро в постель, Брагинский слышал, как у друга звонит первый будильник – мягкий начальный проигрыш «Александры» из фильма «Москва слезам не верит», озаглавленный в телефоне как «еще можно поваляться». Примерно через полчаса до Ивана сквозь сон доносилась куда более громкая и бодрая мелодия немецкой песни «Moskau» группы Dschinghis Khan, в их юности игравшая буквально из каждой колонки и на каждой дискотеке. Этот будильник у Миши назывался «нет времени валяться» и вызывал в квартире звуки душа. И пения в нем, если любящий поплескаться в теплой воде Арбатов от удовольствия забудет, который час. Вставал Михаил спозаранку даже после ночной охоты и празднования Нового года, в редакции появлялся обычно намного раньше положенных девяти часов, но Иван никогда не слышал от него ни слова упрека в адрес своего режима. Разве что сетования, что он, ложась под утро и поднимаясь к обеду, не досыпает. И все же Иван торопился. Он чувствовал себя виноватым за вчерашнее непопадание в формат встречи и, хотя все прошло хорошо, ощущал настоятельную потребность загладить оплошность. Например, прийти на работу пораньше и взять на себя разбор корреспонденции и модерирование форума на сайте. Он давно этим не занимался. А Миша пусть мониторит новости на предмет странностей. Добрался до редакции Брагинский рекордно – в восемь тридцать. И немало удивился, когда обнаружил, что та еще закрыта. - Странно… - пробормотал он и стал искать свой ключ. Сложность заключалась в том, что он прекрасно помнил, что тот в кармане, но не помнил, в каком именно. Пришлось обыскать все. А ключи обнаружились в маленьком отделении портфеля. «В каком-то смысле это тоже карман», - философски рассудил Иван и, наконец, открыл офис. На часах было без двадцати пяти минут девять. «Может, случилось что?» - обеспокоенно подумал Брагинский, устроившись на рабочем месте и для начала открыв почту журнала. – «Надо позвонить». Он открыл самое старое из непрочитанных писем подписчиков и потянулся за телефоном, чтобы набрать Мише. В этот самый момент в замочной скважине заскрежетал ключ. Повернуться он, естественно, не смог. За дверью раздалось недоуменное: «В смысле?», а после ручку решительно дернули, и в редакцию вошел Арбатов собственной персоной. - Привет, - слегка удивленно поздоровался он, увидев Ивана. - Привет, - оставив телефон в покое, ответил Брагинский. – Поздновато ты сегодня. - А ты рановато, - заметил Михаил и, проходя к своему столу, на ходу включил гордо стоящий на отдельной тумбе электрочайник. - А по-моему, я вовремя, - возразил Брагинский. – Выглядишь уставшим. - Я и есть уставший, - шлепнув на стол пакет с парой пирожков и обмякнув в офисном кресле на колесиках, негромко фыркнул Миша. – Почти не спал. - Почему? – удивился Иван. Арбатов посмотрел на него красноречивым, полным неохоты взглядом, но все-таки ответил: - «Жениха» моего помнишь? - Такого забудешь, - усмехнулся Брагинский и вернул внимание письму, с которого собирался начать. - Он, оказывается, сейчас в Москве. Я ночевал у него, - сказал Михаил. - А, ясно, - пробегая глазами по строчкам, отозвался Иван, и только потом сообразил. – Стоп, что?! - На меня по дороге напал демон, - объяснил Арбатов, - а он меня спас и… предложил у него постираться и все такое. А мне было так хреново, что я согласился. Звякнул вскипевший чайник. Михаил, круто повернувшись в кресле, поднялся и стал перебирать коробочки с чаем, выбирая, что заварить. Иван наблюдал за ним со смешанными чувствами, не зная, что сказать. Он остро и совершенно иррационально жалел, что поехал после ресторана к мастеру, которому заказал нож с гравировкой в виде специальных защитных символов, не позволяющих нежити коснуться его без вреда для себя. Черт возьми, Миша мог погибнуть! …если бы рядом не оказался этот вампир. Кажется, Петр. К нему Брагинский тоже испытывал смешанные чувства. С одной стороны, любить упырского князя было не за что, а за подкаты к лучшему другу вообще стоило дать по морде, а с другой, ненавидеть тоже было не за что… Да и по морде ему давать Миша категорически запретил. - Я хочу улун, - неожиданно объявил Арбатов и почти требовательно уточнил: - Тебе сделать? - Давай, - согласился Иван и, помолчав, спросил: - Я правильно понимаю, что ты не хочешь это обсуждать? В тишине особенно отчетливо раздался шорох чая, который Михаил засыпал в ситечко на длинной ручке. - Да. Дядь Шуре не говори, - попросил он, опустив ситечко в кружку. – Ни о демоне, ни о князе. В его голосе прозвучало что-то такое, что Иван вместо: «Как скажешь» проникновенно спросил: - Все настолько серьезно? На этот раз Миша молчал дольше. - Та магическая связь, о которой он все время болтал… Она правда есть. Я вчера сам почувствовал. Брагинский невольно присвистнул. - И… Я не знаю, как к этому относиться, так что пока давай не будем об этом, - практически скороговоркой проговорил Арбатов и с беспомощной деловитостью побултыхал ситечко с заваркой в одной кружке и переложил его в другую. «Да уж могу представить», - сочувственно подумал Иван, а вслух сказал: - Хорошо, не будем. Миша промолчал, но плечи его заметно расслабились. Порадовавшись этому, Иван вернулся к письму – теперь уже окончательно. Минуту спустя вновь ставший благодушным Михаил поставил рядом с ним большую кружку ароматно парующего чая и блюдце с пирожком. - С малиной, - сообщил он. - Ты ж мое золото, - расчувствовался Брагинский, уже начавший жалеть, что пропустил завтрак. – Что б я без тебя делал? - Спал бы дома и не делал себе мозг никакими журналами, - усмехнулся Арбатов. - И не получал бы заказы по почте, - добавил Иван. - Заказы? – Миша оживился и заглянул ему через плечо. - «Здравствуйте, уважаемая редакция…» - зачитал Брагинский. – Так, это не интересно… Вот: «У меня есть сын, Иван». О, тезка… «Ему семнадцать лет, он учится в одиннадцатом классе и после школы ходит на подготовительные курсы при институте. Однажды он пришел с занятий намного позже, чем должен был. Я начала его ругать, но оказалось, что когда он шел домой, какая-то девушка фактически на его глазах спрыгнула с моста в реку. Он задержался, потому что позвал полицейского и давал показания». - Какой сознательный юноша, - заметил Михаил и, устав стоять в наклоне, положил подбородок Ивану на плечо. - И не говори, - согласился Брагинский и продолжил: - «Потом я заметила, что Ваня изменился. Он стал таким бледным, дерганным, пугался собственного имени. Я стала расспрашивать его, что случилось. Он не хотел рассказывать, но мне удалось его разговорить. То, что он мне рассказал, повергло меня в шок. Мой Ванечка все время слышал голос той девушки! Она постоянно зовет его к себе! Он боялся мне сказать, боялся, что я решу, что он наркоман. Но я так не думаю. Я много лет слежу за выпусками вашего журнала, внимательно читаю каждый номер. Мне кажется, это дух той девушки прицепился к сыну. Скажите, пожалуйста, я права? И если права, что мне делать? Как ее прогнать?» - Да уж, - выпрямившись, протянул Арбатов. - Думаешь, тролль прикалывается? – посмотрел на него Иван. - Думаю, что можно пригласить эту даму к нам на беседу, - ответил Михаил. – Там и разберемся. - Согласен, - кивнул Брагинский и, глотнув чаю, бодро застучал по клавиатуре, сочиняя ответ.