Пока смерть не обручит нас

Выходя из такси, Варвара вскинула глаза на небо. Тёмно-серые дождевые облака, полдня зловеще кружившие по небосклону, отступили к горизонту. Это внушало осторожный оптимизм, что приступа у Арбатова в ближайшее время не случится. Хотя — она покосилась на Михаила, — расслабляться всё же не стоит. Во-первых, погода в любой миг может перемениться, а во-вторых, у Арбатова вечно всё… своеобразно. Неизвестно, как долго его будет защищать заговор на соли и насколько хорошо. Нужно за ним следить. Она подошла к Михаилу поближе и поинтересовалась: — Что дальше? Арбатов, оглядывая окна Брагинских, отозвался: — Я сторонник методичной работы. Для начала сделаем самое банальное и простое: поднимемся и попробуем позвонить в дверь. А дальше, — он перевёл взгляд на неё, — будем действовать по ситуации.  «Так себе план, конечно», — подумалось Варваре.  У Михаила в кармане звонко пиликнул телефон. Она напряглась: вдруг кровосос? Разумеется, позвонить или написать сообщение он после блокировки не сможет… Но раз у него откуда-то был Мишин номер, где гарантия, что он не нашёл какой-нибудь Мишин профиль в соцсетях?  Михаил, взглянув на экран, выключил звук и сунул телефон обратно в карман.  Варвара украдкой вздохнула. Пронесло — обычное уведомление. Подъезд встретил их совершенно не субботней тишиной. Из-за дверей квартир не доносилось ни голосов, ни смеха детей, ни звука телевизора. В будничном, слегка затхлом безмолвии особенно отчётливо звучали их собственные шаги. Громкие и звонкие, они вспархивали из-под ног вверх и вниз, гулко отражались от стен и раздавались как будто отовсюду. Суворова даже поймала себя на неприятном ощущении, будто кто-то идёт за ними или, наоборот, шпионит сверху, слегка забегая вперёд и подглядывая в щель между перилами. В её доме такого эха не было, хотя казалось бы — тоже хрущёвка, подлежащая скорому расселению… Она посмотрела на Арбатова. Вспомнилось вдруг, как они однажды разговорились ночью в постели. Сон не шёл, на страсть тоже что-то не тянуло… Они льнули друг к другу с редкой для себя нежностью и болтали обо всём подряд. Мишка тогда сказал, что даже рад, что не спит — с детства что ни сон, то или сплошная муть, или кошмары.  «Теперь я понимаю, почему», — подумала Варвара. — «С такой атмосферкой нормальных снов не увидишь». Площадка пятого этажа встретила их той же тишиной, что и предыдущие. Выглядела она самым обычным образом, но навязчивое ощущение какого-то подвоха не оставляло. Михаил, обернувшись на последних ступеньках, попросил: — Подожди пока здесь.  Варвара покорно остановилась на середине марша. Михаил подошёл к чёрной железной двери с двумя замками и позвонил.  В квартире раздалась продолжительная трель. Миша, почти прижавшись ухом к двери, прислушался. Выждал с полминуты, позвонил снова и склонился к верхней замочной скважине.  — Что ты там надеешься увидеть? — шёпотом спросила Варвара. — У этого замка широкая скважина, — негромко пояснил Михаил. — Можно что-то… — не договорив, он сильно сощурился и повёл головой, ища лучшую точку обзора. — Нет, никого не вижу. В зеркале тоже ничего. Тихо.  Суворова не поняла, что он имел в виду — что тихо в квартире, или что это ей нужно помолчать, — но на всякий случай замолкла. Арбатов мягко попробовал ручку и тотчас отпустил. — Заперто.  Он плавным, текучим движением выпрямился в полный рост. — Придётся лезть через мой балкон. — Ты серьёзно? — округлила глаза Суворова. — Запасных ключей у меня нет, — развёл руками Арбатов. — Вскрывать замки я не умею. Остаётся балкон. — Офигеть, — вырвалось у Варвары. Михаил пожал плечами — что я, мол, сделаю? — и принялся спускаться. По стенам вновь побежало зловещее эхо. Варвара поспешила нагнать Михаила на пролёте. — А если балкон тоже заперт? — поравнявшись с ним, спросила она. — Балконная дверь старая, — отозвался Арбатов, — там замок — одно название. Так, маленькая врезка… Её ветер-то иногда открывает. Я тем более смогу расшатать. — Ну хотя бы с чем-то будет просто… — вздохнула Суворова. За те несколько минут, что они ходили по подъезду Брагинского, ветер успел окрепнуть, и теперь с запада небо затягивали облака. Не дождевые — обычные белые. Варвара покосилась на них с подозрением и спросила у Арбатова: — Как ты себя чувствуешь? Михаил выдержал задумчивую паузу. — Тошнота прошла, тяжесть в голове нет. Но желания поплавать не возникает. Он приложил к подъездному замку таблетку магнитного ключа и, дёрнув на себя запищавшую дверь, приглашающе поднял ладонь: — Прошу. Этот подъезд показался Варваре менее мрачным, чем у Брагинского, — но она, конечно, была предвзята.  В квартире задерживаться не стали, даже не разулись — сразу прошли на балкон. — Так, я перелезу… — обронил Михаил, забираясь на перила. — Ты со мной или здесь подождёшь? — С тобой, конечно! — ответила Варвара. Так она его и отпустила одного, когда там невесть что произошло! Михаил, ухватившись для страховки за перекладину балконного козырька, вынырнул из-под крыши и выпрямился на перилах в полный рост. Повернулся боком, уверенно шагнул на балкон Брагинского и, зацепившись за какую-то железяку там, «перетёк» на соседские перила, перенеся вес на выставленную вперёд ногу, а потом оттолкнувшись второй от собственного балкона. Спрыгнул на пол. Фыркнул себе под нос. — Ты чего? — уточнила Варвара. — Да подумал о нашей логистике, — пояснил Арбатов. — По-дурацки вышло. Надо было тебе остаться в Ванином подъезде. Я же могу открыть дверь изнутри. — Мда, — протянула Суворова. — Ещё позднее предложить не мог? Михаил приподнял уголок рта: — Умная мысля приходит опосля? От его смущённой полуулыбки — отчасти смиренно признающей, что он сглупил, отчасти заискивающей и ждущей прощения, — собственные губы дрогнули в желании улыбнуться в ответ. Варвара шумно вздохнула, душа порыв на корню. Обаятельный засранец! — В третий раз на пятый этаж я не потащусь, — заявила она. — У меня ноги не казённые. Так что я лезу, а ты давай приготовься. Будешь меня страховать. *** Она любовно провела гребнем по длинным локонам сестры. — Твои волнистые волосы порождают такие интересные облака, сестрица. Они похожи на тучных барашков. Сестра, польщённо рассмеявшись, запрокинула голову и поглядела на творение их рук. — Они и водой богаты так же, как стадо шерстью. Потряси их только как следует.  Она зажала собственную прядь между указательным и средним пальцами и принялась накручивать на них волосы, как на веретено. Ветер, стремительно крепчая, погнал облака дальше. — Скоро наш грибной дождик прольётся, — удовлетворённо заметила она. — Пора бы уже, — отозвалась сестра. — Страсть как хочется посмотреть, каким ужасом наполнится лицо убийцы, когда мы поймаем его на крючок. Она покосилась на зеркальце, в глубине которого пока ещё клубился белёсый туман. — Скоро посмотришь. *** Беглый осмотр Ваниной квартиры лишь подтвердил то, о чём они с Варей и так догадывались: с Ваней что-то произошло перед пропажей. В комнате, на кухне и в прихожей до сих пор горел свет. Перед дверью в луже чая белели осколки кружки. Следов крови, к счастью, нигде не было. Что думать об отсутствии следов борьбы, Михаил пока не знал. С одной стороны, это укрепляло надежду, что с Ваней всё в порядке. С другой, говорило о том, что он не сопротивлялся, а это уже внушало тревогу. — Как он ушёл через закрытую дверь? — спросила Варвара. Михаил, вынырнув из задумчивости, поднял на неё глаза. Ведьма разглядывала дверь. Он посмотрел туда же — наверное, в сотый раз за последние пять минут, — и вдруг заметил то, на что в первые девяносто девять не обратил внимания. — Она была открыта.  Суворова удивлённо взглянула на него: — Как ты это понял? — Видишь брызги на обоях? — Михаил указал пальцем на желтовато-бурые разводы чуть выше плинтуса. — И на банкетке, если приглядеться, тоже есть пятна. А дверь чистая. Когда Ваня уронил кружку, на неё ничего не попало. — А почему она сейчас заперта? — спросила Варя. Арбатов вместо ответа обошёл лужу по краю и, повернув колёсико замка, приоткрыл и сразу резко захлопнул дверь. Замок, звякнув, вошёл в паз. Суворова вытянула лицо. — И не стрёмно ему было с такой дверью мусор выносить? — Когда много лет живёшь с такой, привыкаешь закрывать правильно, — пожал плечами Михаил. Варвара хмыкнула. — Ладно. Тогда что получается? Кто-то пришёл, и Брагинский сам ему открыл? — Возможно, — согласился Михаил. — Так может, он его знал? — вскинула голову Варя. — Может, и знал, — отозвался Арбатов. — А может, и нет.   Он вернулся по стенке на другой «берег» лужи. — Не будем гадать. Пойдём посмотрим, что Ваня делал в комнате. Комната представляла собой смесь гостиной, библиотеки и кабинета. От дяди Шуры и тёти Ани Ваньке остались шкафы с самыми разными книгами — от копеечных детективов и разномастных справочников докомпьютерной эпохи по садоводству и вязанию до добротной коллекции приключенческих романов и классики в твёрдых обложках с позолотой. В углу ютился на невысокой тумбочке старый телевизор, который Иван особо не смотрел, а рядом с ним тянулся из кадки к потолку высокий зелёный молочай, каждый Новый год заменяющий Брагинским ёлку. Из своего, благоприобретённого, у Ваньки тут был раскладной диван, где спала, останавливаясь на постой, Ванькина подруга, Юля, и стационарный компьютер с чрезвычайно удобным сенсорным экраном.  Подойдя к столу, Арбатов поводил пальцем по монитору. Системный блок зашумел, выходя из спящего режима. На ожившем экране возник документ, при взгляде на который Михаил горько усмехнулся. — Ты чего? — уточнила Варвара. Михаил качнул головой: — Да так… Увидел, что Ваня делал кое-что для нашего журнала. — Получается, уходить он не планировал? — снова пустилась в предположения Суворова. — Не планировал, — эхом откликнулся Арбатов, сворачивая окна и просматривая данные документов. — Так… Ваня часто пользуется сохранением, автоматическому не доверяет. Посмотрим, когда сохранял последний раз… Вчера в 21:46.  — И ещё минут десять-пятнадцать на то, чтобы вскипятить чайник и заварить чай, — подхватила Варвара. — Как-то так, — согласился Михаил. — Получается, кто-то пришёл около десяти вечера. — Вроде бы не самое позднее время, — заметила Суворова. — Может, кто-то из соседей слышал что-то подозрительное? Шум, там, или крики? — Слышали бы — полицию б вызвали, — возразил Арбатов. — Тут все ближайшие соседи — пенсионеры… Он замолк, размышляя, не пропустил ли что-то важное. В наступившей тишине раздался вкрадчивый, редкий перестук капель по подоконнику. Они с Варварой синхронно вскинули друг на друга взгляды. Перестук участился. — Мне это лучше не слушать, да? — уточнил Михаил у ведьмы. — Да. Суворова поспешно обошла его и захлопнула балкон. Не удовлетворившись, опустила ручку и хорошенько дёрнула её вниз ещё пару раз, чтобы удостовериться, что та закрыта максимально плотно. Арбатов присел на подлокотник дивана. — Форточка на кухне тоже была открыта. Варвара, поджав губы, заторопилась туда. Михаил на секунду задумался, должен ли пойти вместе с ней. Рассудив, что расстояние между ним и ведьмой никоим образом не влияет на ситуацию, прильнул спиной к спинке дивана.  По мышцам разлилась болезненная ленца. Оставшись наедине с собой, он ощутил, как на самом деле устал от этого безумного дня — одновременно и бесконечно долгого, и летящего стремительно, неумолимо, так, что не угнаться… А угнаться просто необходимо — и догнать ускользающего в какое-то страшное, зловещее небытие Ваню. Желательно, не соскользнув туда собственной персоной. Стоило хоть мельком подумать о проклятии, в виски вкрадчивой кошкой толкнулась вязкая, ватная тяжесть, будто бы ещё больше тяжелеющая с каждой новой каплей дождя. Металлический подоконник от них причудливо позвякивал: дзинь! дзинь! Громче, чем мысли в голове. «Нет», — отмахнувшись от оцепенения, возразил он сам себе. «Так дело не пойдёт». Целостная фраза оформилась с трудом, но дальше думать стало легче. «Болеть будем потом. Сейчас нужно сосредоточиться». Михаил заставил себя отвернуться от окна и сфокусироваться на полученной информации. Ваня пропал примерно в десять вечера. Где он сам был в это время? В памяти всплыли мокрые аллеи парка и странное ощущение уюта рядом с тем, кого, вообще-то, стоило остерегаться. Когда они подошли к подъезду, Пётр был совершенно спокоен. Значит, не чувствовал ничего, что могло бы внушить беспокойство — ни подозрительных энергий, ни подозрительных запахов, ни… чего-либо ещё, что способен почувствовать вампир и маг. Сколько было на часах? Михаил припомнил красивую комбинацию цифр на микроволновке — 22:22. Он собирался поджарить на режиме гриля бутерброд с сыром. Сделать бутерброд — дело минуты. Перед этим ещё минута на то, чтобы наполнить чайник водой и поставить кипятиться. Две-три минуты на то, чтобы послоняться по квартире и решить, что он хочет чаю. Минута на то, чтобы разуться. Пара-тройка — на то, чтобы подняться на пятый этаж спокойным шагом. Итого на всё про всё минут десять. И ещё минуту, может быть, две, они стояли с князем у подъезда. Двадцать два минус двенадцать… Десять минут. Они разминулись с Иваном на десять минут. Арбатов нахмурился. Как мало понадобилось времени, чтобы взрослый человек исчез без следа. И это при том, что он никуда не собирался! Похоже, без магии тут всё же не обошлось. Если, конечно, в роли магического аргумента не выступал какой-нибудь огнестрел… Так и не скажешь, что хуже. И кто это вообще мог быть? Русалка бы не смогла, река слишком далеко. Тогда кто? Какой ещё у них может быть враг? И почему он пришёл только за Ваней, а его проигнорировал? Не стал дожидаться? Или он не был нужен? Михаил подёргал ногой, мелко и быстро постукивая пяткой по полу в инстинктивной попытке пришпорить буксующую мысль. Вопросов было слишком много, а ответов или хотя бы догадок… «Вш-х-вш-вш-х!» — шелестяще раздалось из глубины квартиры. Михаил вскинул голову и прислушался, уставив взгляд в дверной проём. «Вш-к! Кхи! Вш-ш! А!» Варвара там что, ещё один заговор решила прочитать?.. Отчего-то растревоженный отголосками ведьминого шёпота, он решительно направился на кухню. И едва не налетел на Варвару в коридоре. — Ты чего? — отскочив, спросила Суворова. — Ты что-то говорила? — вопросом на вопрос ответил он, нелепо застыв в проходе. И прочитал в удивлённом взгляде ведьмы «ничего» на секунду раньше, чем та ответила: — Я молчала.  Шорох на грани слышимости перешёл в неопределённый звук, похожий на смешок. Смешок, раздавшийся у него прямиком в мозгу. По венам ударил адреналин. Михаил, закатив глаза, откинулся на дверной косяк. — Я её слышу. Кого, Варваре объяснять не пришлось. — Так, — она крепко обхватила его за плечи, — смотри на меня. Арбатов поднял на неё взгляд. Серо-голубые глаза ведьмы горели такой решимостью, что, кажется, в глубине зрачков можно было разглядеть отблески чёртова пламени, через которое когда-то прошла её прабабка, чтобы стать колдуньей. — Ты можешь сопротивляться этой суке, — заверила Варвара. — Не слушай её. Говори со мной. Давай обсудим, что мы выяснили. Михаил кивнул, не отводя от неё глаз. — Я думаю, это сделал кто-то, кому мы перешли дорогу. — Конкуренты из мистической газеты? — подначила Суворова. — Очень смешно, — фыркнул он. — Знаю, — ответила ведьма. — Поэтому и пошутила. Вы разве когда-нибудь оставляли за собой недобитую нечисть? — Если не считать вампирское княжество, вроде бы нет. Но видишь, у русалки нашлась родственница, — заметил Михаил. — Может, у кого-то из тех, с кем мы имели дело раньше, тоже есть. — И все решили мстить в один день? — вздёрнула бровь Варвара. Арбатов не нашёлся с ответом. Стоило задуматься над вопросом, в уши с удвоенной настойчивостью полился заполошный шёпот — слишком тихий, чтобы его можно было разобрать сквозь пободревший стук дождевых капель за окном, но слишком громкий, чтобы можно было его игнорировать. Хуже всего было то, что шёпот вызывал внутренний отклик. Болезненную потребность вслушаться — вдруг не просто издевается, вдруг проронит какую-нибудь неосторожную фразу, даст зацепку? Михаил одёрнул себя: русалка не может сказать ничего лишнего, её способности к зову слишком примитивны. — Русалка не смогла бы сюда прийти, — проговорил он, выцеживая по слову из запружённого чужим шёпотом разума. — То есть, это была не русалка. — Логично, — согласилась Варвара без малейшей нотки сарказма в голосе. Ободрённый её терпеливым ответом, Михаил продолжил размышлять вслух, уже не пытаясь формулировать стройные тезисы: — И значит, смотри: этот кто-то — не русалка, — пришёл за Ваней, но не тронул меня. Не ждал и не искал. Хотя я был рядом. А на следующий день меня прокляла русалка. — Думаешь, он знал, что русалка на тебя охотится? — уточнила Суворова. — Типа ясновидящий? — Э-э-э, — протянул Михаил. О таком он не думал. — Может быть. Или, — вернувшись к собственной версии, оживился он, — они были заодно! — Тот тип и русалка? — округлила глаза Варвара. — Ну, — кивнул Михаил. Варя вздохнула. — Арбатов, ты сходишь с ума быстрее, чем должен по норме. Ну какое «заодно»? Ты же сам мне недавно доказывал, что они безмозглые троглодиты. — Я такого не говорил, — возразил Михаил. — Я говорил, что они не помнят свою человеческую жизнь и осознают себя только как русалок. Это не противоречит моей идее. — Что русалки умнее, чем кажется? — фыркнула Суворова. — Может, и не умнее, — признал Михаил, — но определённо сложнее. У них есть понятие семьи, они считают друг друга сёстрами. Есть месть… Почему не может быть идеи, что ради мести можно временно придержать при себе желание сожрать помощника? Варвара вскинула брови: — Нет, ну когда ты так говоришь!.. звучит убедительно. И, помолчав, вздохнула: — И как-то страшно. Может, позвоним уже Ваниным родителям? *** Разгоняемый дождём и ветром, туман за зеркалом стал прозрачнее. Сквозь молочную дымку проступили мутные цветные пятна. Они вяло шевелились, всё набирая и набирая яркость, и наконец, стали похожи на комнату за мокрым, запотевшим окном. Их шёпот отогрел стекло, и изображение, наконец, прояснилось окончательно. — А он хорошенький, — заметила сестра, разглядывая отражение припавшего к стене светловолосого мужчины. Капризно поджала губы: — Только как-то мало напуган. — Мы только начали, — возразила она. Откинула волосы за плечи и, вновь склонившись к зеркальцу, певучей скороговоркой принялась зазывать убийцу искупаться. *** — Одна голова хорошо, две лучше, — продолжала меж тем Варвара. — А четыре лучше в квадрате. У Арбатова резко расширились зрачки. Сначала она решила, что Мишку взволновала перспектива рассказывать родителям Брагинского, что их сына похитила какая-то неведомая тварь, но Михаил вдруг схватился за неё, будто за спасательный круг: — Давай в коридор! Смутился собственного истерического жеста, разжал ладони. — Опять её услышал. Дождь ещё этот… — Между кухней и прихожей должно быть потише, — подсказала Варвара и отступила, позволяя Арбатову оторваться от дверного косяка и углубиться в недра квартиры.  От русалки ему, конечно, никуда не деться, но можно обосноваться подальше от окон, чтобы хотя бы дождь не бил по ушам. Михаил, пройдя полпути до кухни, остановился и сполз, усаживаясь под стеной на корточки. — Такое чувство, что голова вот-вот треснет, — прикрыв глаза, поделился он. Варвара, аккуратно присев напротив, сложила руки на коленях. Звонок Брагинским-старшим придётся отложить. Плохо. — Посмотри на меня. Арбатов поморщил нос, медля. — Надо, — настояла Суворова. Пока мягко. Михаил, вздохнув, поднял веки. Взгляд у него был усталый, лихорадочно напряжённый, но вполне осмысленный. — Она теперь ещё и поёт, — доверительно сообщил он. — И как, хороший голос? — задала Варвара первый пришедший в голову вопрос, чтобы не дать спасительному разговору угаснуть. Арбатов криво усмехнулся. — Как у мёртвой хищной бабы.