Паук и бабочка

Миг, и паутина каким-то чудом перекинулась с Алеши на меня, опутывая руки. Ой, блядь. Я, Повелитель, утратил власть над собственным творением! Точно, впору отказываться от Темы. Пока я, крутясь на месте, тупил, пытаясь сообразить, как избавиться от помехи, освободившийся бабочка взлетел на ноги и, заполошенно махая малость помявшимися крыльями, бросился тикать. М-м-м, отлично вошел в роль, молодца. Любая бабочка в подобной ситуации непременно бросится тикать. Впрочем, сабмиссив утек недалеко — споткнулся о нижнюю, обвисающую часть паутины и растянулся на животе, громко, показательно всхлипывая от ужаса. — Пощадите, Господин Паук, — залепетал сквозь рыдания, прикрывая голову ладонями и зажмуриваясь, — пощадите! Я маленький, хрупкий насекомус! Ядовитый! Невкусный! Й-а-а! Артистизм парня зашкаливал. Бесподобно, браво, бис. Кто бы еще с паука паутину снял? Я, воюющий с ловушкой для идиота, зарычал, вспыхивая яростью, услыхавший мой рык бабочка неуверенно приоткрыл один глаз и сразу же — второй, уже уверенно. — Гы, — сказал, расплываясь в явно насмешливой, лучезарной лыбе. — Ну вы даете, Господин Паук. Не уговорите, бабочка — я. Питаюсь исключительно цветочным нектаром, не плотоядная. Я посмотрел на хихикающего в кулак, раскрасневшегося любовника и… заржал. Ярость испарилась, стало легко и весело. Алешка — прелестяшная прелесть, с ним невозможно ни нормально пролошиться, ни надуться обиженкой. Вывернул мой прокол в юмор, лапа. — Вас распутать, Господин Паук, — сабмиссив резко оборвал смех, невинно заморгал, — и продолжим? Ваш насекомус еще Вами жестоко не наказан за его фокусы. Ну Алеша. Что продолжим-то? Сие нелепое, вывернувшееся наоборот издевательство над понятием «сессия», где паук — жертва, а бабочка — спаситель? А ведь продолжим. И оба — абсолютно трезвые. Ыыыыы. Умора. С трудом выпростав из веревочной петли левое запястье, я принялся освобождать правое предплечье и независимо выпятил подбородок. Пока маялся, бабочка собрался на четвереньки и подковылял помогать. Вместе мы быстро справились со взбесившейся паутиной, и Алеша, от старания по-детски высунув кончик языка, ловко сам замотал плечи в сеть. — Кокон к вашим услугам, Господин Паук, — промурлыкал музыкально, присаживаясь на икры и подавая снизу стек. Чудо чудное, диво дивное. Думается, таких, как он, в природе больше не существует. Потоптавшись, я слазал в карман жилета и достал тонкую стальную цепочку с карабинчиком, прицепить сдавшейся на милость Паука бабочке на ошейник. Ибо пора — малыш заслужил. — Подставляй шейку, насекомус, — велел, сдерживая довольную улыбку. — Я тебя поймал. Изучающий царапины на половицах, склонивший голову с усиками сабмиссив вскинул не занятую стеком руку к ошейнику, вслепую, наощупь нашел на горле вделанное в кожаную полосу железное кольцо и и развернул ошейник этим кольцом наверх. — Вот, Господин Паук, — парень держал ошейник. — Ваш раб благодарит вас за наказание заранее. Я с гордым видом щелкнул собачкой и выпрямился. Взял старательно предлагаемый Алешей стек и на пробу хлестнул себя по обтянутой черным латексом игре. Черт, больно — жесть, не испортился девайс, аха-ха! — В коленно-локтевую, насекомус, — бросил любовнику, небрежно засовывая орудие скорой порки подмышку. — Скрещенные в запястьях лапки — вперед. Мордой в пол. Алеша подчинился с крохотной заминкой, задрал голую пятую точку и принялся выписывать ею очешуительные восьмерочки. Бедному было невтерпеж. Чрезвычайно эротишное, завораживающее зрелище! Повыписывал, повыписывал, — я завис в восхищенном созерцании, — не дождался ни команды, ни удара и с намеком пополз куда-то. Задом. Ну, бля, я так не играю! — Стоять, сволочь! — рявкнула моя возбухнувшая Доминантная натура, устремляясь за норовящим ускользнуть сабом. Алеша по-кошачьи прогнулся в пояснице, крупно передернулся и выполнил приказ — быстро-быстро встал. В полный рост по стойке «смирно». Выкатил зенки, выпялился в пространство оловянным солдатиком. Эрекция парня заметно опала. Издевался, грязный сученыш. Я другое «стоять» имел в виду! Имел, факт. Но выкрикнул что? Мой любовник — не телепат мысли читать. Доминанты должны, управляя рабами, выражаться предельно четко. Азбука БДСМ. — На четвереньки, — побледневший Алеша бухнулся на четвереньки с выражением недоумения на смазливом лице. Стукнулся коленями, застыл. Паутина съехала с плеч раба на уныло обвисшие яркие крылья, но поправить антураж сбитый с толку бестолковыми приказами Господина парень не осмеливался. Впрочем, он не осмелился и ослушаться. Сладкий, помаленьку замерзающий и несчастный — в комнате прохладно. Морочу любимому мозг ерундой, ни стыда у меня, ни совести. Обещал красивую сессию с экзотикой: экзотика в наличии — ошметки паутины и бабочкин наряд, сессия — в пизде. Жрать хочу — борща. И спать — утомился дурить. Занавес. Грусть.