цветы

       Все началось с того, что Мингю — большой. Вону даже не помнит, кто сказал это, но сказано было не в силу того, что у парня лишний вес, а больше из-за его широких плеч и роста, но Мингю хлебом не корми, дай только усомниться в себе. Поэтому, Мингю не ест вот уже четвертый день, пропадая в зале для практик и в тренажерном зале. Вону даже не уверен, что видел его ночью.        На кухне как всегда шумно, Сунен с Сокмином решили выяснить чье там мороженное в холодильнике, хотя всем известно, что оно принадлежит Мингю, который в свою очередь едва моргает из последних сил поднимая стакан с водой. Вону удивлен, что тот еще шевелится, после стольких дней усердных тренировок да еще и без еды.        Вону знает, что Мингю загоняется, вообще-то, все знают, просто никто не решается влезть. Потому что это происходит с каждым мембером, Вону еще помнит, как сам не спал целую неделю, доводя себя до обморочного состояния, лишь бы стать лучше в выражении своих мыслей, и как ел все что попадется беспрерывно, чтобы набрать вес, а после выворачивал себя наизнанку в обнимку с туалетом, и как Сокмин потерял голос, упражняясь в пении, а про Минхао с его спиной он вообще думать не хочет. Просто теперь, это очередь Мингю. Только вот это бесит Вону так сильно, что он хотел Киму нос сломать, если не больше, потому что тот и так идеальный и делать ему ничего с собой не надо. Ну подумаешь, большой. Не в плохом же смысле. — Ешь, — Вону говорит, ставя перед Мингю тарелку с раменом, и становится резко тихо.        Сунен толкает Сокмина в бок, а Чан хлюпает в свой кофе, пока Минхао делает вид, что очень увлечен повторым листанием своей ленты в инстаграмме. Мингю же щурит глаза и качает головой. — Ешь, — приказывает Чон, скрестив руки на груди. — Сейчас же. — Не буду, — хмыкает не менее серьезно Мингю, толкая тарелку на другой край стола. — Ты уверен? — Вону тоже щурит глаза, смотря так, что холодно становится не только Мингю, но и всем в комнате. — На все сто процентов, — кивает Ким. — Ясно.        Вону больше ничего не говорит, выбрасывая рамен под тихое: «я бы мог съесть» от Чана, а затем покидает кухню, заставляя всех чувствовать себя неуютно, словно нашкодившим детям. Мингю тоже это чувствует, если Вону говорит это: «ты уверен?» значит все плохо, но он отступаться не собирается. Ему нужно сделать все правильно.        Мингю начинает жалеть еще на середине дня, потому что Вону с ним не разговаривает, да что там, он даже не смотрит. Обычно Вону до чертиков надоедливый, то сходить с ним в магазин, то приготовить ему что-то, то поиграть с ним в игру, то оценить текст. А сейчас — затишье. Вону игнорирует Мингю так, словно того и не существует. — Вы поссорились? — Спрашивает Сынчоль, замечая, как Вону на показ обходит Кима стороной. — Он пытался заставить меня поесть, я отказался, теперь мы играем в игнор, — отвечает Мингю, поджимая губы. — Детский сад, честное слово. — Твой мозг — детский сад, — Сынчоль хмыкает. — Я бы на его месте еще и врезал бы тебе. — Хорошо, что ты не на его месте.        В желудке ужасно пусто, и все кажется запредельно тяжелым, даже стакан с водой, не то, чтобы тренировки. Мингю едва может шевелить ногами, перед глазами темнеет, все кружится и хочется, чтобы прохладные пальцы Вону сейчас оказались на лбу, затем на щеках, а под конец на шее, и чтобы он поцеловал в лоб и губы, так нежно, как только у него получается. Но Вону лежит на кровати спиной, скорее всего уже спит или только делает вид. — Вону-а, спишь? — Мингю ложится рядом, но тот не подает виду.        Вону не спит, но старательно делает вид. Потому что если Мингю собирается убивать себя, он не хочет принимать в этом участие. И понимать его Вону тоже не намерен, потому что это тупо вести себя вот так, словно отказ от еды может решить все его проблемы и весь его рост и размах плеч резко пропадет. — Я знаю, что ты не спишь, — шепчет Мингю, ложась ближе и обнимая Вону за талию, притягивая ближе к своей груди. — Отвали, — тот ведет плечом, недовольно цокая. — Иди лучше займись чем-нибудь, а то вдруг вес наберешь.        Мингю на это лишь недовольно цокает в его кожу, а затем целует — мягко и извиняюще, он понимает почему Вону себя так ведет, он тоже себя так вел, когда Вону, всего месяц с лишним назад, убивался тем, что ел слишком много, чтобы набрать этот самый вес, но вместо набранного веса, он получил три ночи в обнимку с туалетом. Мингю помнит, как был раздражен и как не разговаривал с Вону почти неделю, но когда тот, еще даже наполовину не съев свой завтрак, убежал смывать его в унитаз, Мингю не сдержался. — Ну же, повернись ко мне, — просит его Мингю, касаясь губами плеча. — Не хочу, — хмыкает в ответ Вону, дернув плечом. — Отвали от меня по хорошему. — А по плохому как? — Улыбается Ким. — Ударю тебя, — раздраженно выдыхает Вону.        У Мингю перед глазами все плывет и тело такое ватное, что ему кажется, будто он сейчас отключится, поэтому и уговаривать Вону не хотелось совсем. Он тяжело вздыхает, укладываясь рядом и прижимаясь лбом к острым лопаткам Вону, шепчет: «спокойной ночи», проваливаясь в сон почти мгновенно.        Вону ждет долгие пять минут, чтобы наверняка, а после осторожно оборачивается, прижимая спящего парня к себе ближе и зарываясь пальцами в растрепанные мягкие волосы. Он жмурит глаза, потому что ему больно смотреть на все это, но сказать подобное вслух сил не хватит. — Ты и вправду прекрасный, — выдыхает он едва слышно, целуя Мингю в макушку.        Утро начинает с одиночества. Вону просыпается за полчаса до будильника, потому что вчера лег рано, в дни, когда Мингю занят или когда Вону обижен на него, по вечерам особо делать нечего, поэтому и спать он ложиться раньше. Он хмурится недолго, осмысливая все, и только после встает с кровати, сонно плетясь в ванную, чтобы почистить зубы и умыться.        Он хочет кофе. Так сильно, что пальцы почти дрожат, когда он вытирает лицо полотенцем. В общежитии слишком тихо, все либо спят, либо уже ушли по расписанию. Из кухни льется негромкая музыка и чей-то смех, Вону узнает голос Мингю сразу же, а второй принадлежит точно Джису. — Доброе утро, — хрипит им Вону, плетясь к кофеварке, чтобы сделать себе заветный напиток. — Я уже налил для тебя, — оповещает Мингю, но Вону умело игнорирует его добрый жест под неловкий кашель Джису. — Вону-а, прекрати дуться. — Дуется на тебя твой желудок из-за того, что ты оставляешь его без еды, а мне плевать, — резко отвечает Вону. — Вообще-то, мы уже позавтракали, — оповещает его Джису, указывая на две пустые тарелки на столе.        Вону недоверчиво щурит глаза, а после все же забирает кружку из рук Мингю, потому что кофе хочется очень сильно, а ждать, пока кофемашина сообразит слишком долго. Он делает глоток, облегченно выдыхая, со сливками и с двумя ложками сахара, как он любит. — Я пришел к выводу, что я и так прекрасен, — говорит Мингю. — Это тебе твой голодный желудок соврал? — Язвит Вону. — Нет, — улыбается ему Мингю. — Это мне приснилось.        Вону смущенно отводит взгляд, улыбаясь в кружку с кофе, когда Мингю обнимает его со спины, целуя в открытый участок кожи. — Фу, ну просил же не с утра, — вопит Чан, прикрывая глаза рукой. — Агх, ненавижу, когда я уже съеду, чтобы не видеть эти ваши нюни? — Через пару десятков лет, — смеется Джису, похлопав парня по плечу.