Свет наших сердец

      Глава VIII       — Экспелиармус! — Бродяга попытался выбить у меня из рук палочку. Я не стал ставить активную защиту, а просто сделал быстрый шаг за колонну, и уже оттуда аппарировал на несколько ярдов, ударив его парализующим заклятием.       Наш очередной учебный поединок снова проходил в тренировочном зале на Гриммо-12. Наступили зимние каникулы, и все разъехались по домам. Смысла находиться в Хоге никто особенно не видел, а проводить время с пользой можно и здесь.       Тем более, мы уже два раза выбрались в Лондон, прошлись по красивым местам и магазинам. В общем, каникулы складывались самым замечательным образом.       — Ха! — Сириус развернулся, пропуская заклятие рядом с собой, и хлестнул меня длинным и подвижным хлыстом, который материализовался из кончика его палочки.       Мой невербальный Протего встретил его под прямым углом. Причем не просто встретил, а ударил со всей силой. Блэковский хлыст относился к определенной классификации чар, защищаться против которых надо умеючи. Дело в том, что он представляет собой чистую энергию. И если ее жестко встретить другой чистой энергией и при этом правильно подготовиться, то нападающий может получить «ответку» — что-то типа удара током по руке.       — Ох! — Сириус ругнулся. Судя по всему, Протего нанес ему именно такой эффект. Блэк сбился с ритма. Я моментально перешел в нападение, принявшись гонять его между колонн. Шум и грохот заполнили подвал. В круговороте вспышек, различных ударов и защиты мелькали наши лица, слышались смешки и недовольные возгласы, когда что-то не получалось.       Магия откликалась на мои команды просто великолепно. Палочка из кедра с сердцевиной из жилы грифона вела себя идеально. Ее «отзывчивость» была выше всяких похвал. Я мог лишь слегка изменить положение кончика в пространстве, и магия охотно реагировала, изменяя силу, направление и интенсивность чар.       Я всерьез рассчитывал, что смогу наконец-то прижать крестного, но тот успел удивить еще раз. Он применил заклинание Крыльев, превратившись в одну невероятно гибкую, черно-белую с вкраплением красного, подвижную ленту, которая стремительно заскользила между колонн.       «Зря ты так, Бродяга, — я невольно усмехнулся. — Крылья малоэффективны в замкнутом помещении».       Зато мне выпала возможность применить одну из модификаций Воделара. Заклинание это сложное и без вербальной формулы обойтись я не мог.       — Воделар! — я применил одну из трех модификаций чар, которым научил меня Гидеон Гидеонович Шашков, профессор из Колдовстворца. В подвале начал выкристаллизовываться пар — густой и очень плотный. С каждым мигом его становилось все больше.       Блэк захохотал — кажется, ситуация казалась ему забавной, а мои действия не представляющими серьезной угрозы. Он до времени не обращал на пар никакого внимания, наслаждаясь полетом и атакуя меня с разных сторон. Я его прекрасно понимал. Человечество всегда мечтало о полетах. И данное заклинание давало именно такую возможность. И поначалу — а Бродяга выучил их не так давно — Крылья буквально опьяняли. Их хотелось повторять вновь и вновь, и чтобы подольше. Я сам через такое прошел, так что знаю, о чем говорю.       Правда, из такого полета тяжело создать действительно внушительную угрозу, но Бродяга попытался что-то изобразить. Я перемещался по помещению и тянул время. И наконец, дождался.       Густой, кисейный туман полностью заполнил все вокруг. Стало сыро и влажно. Я вытянул руку и с удовлетворением констатировал, что даже кончики пальцев начинали расплываться в этом густом вареве.       Блэк не сразу сообразил, чем грозит потеря видимости. А когда осознал, было поздно.       — Мерлинова мать! — судя по всему, полет в тумане закончился тем, чем и должен был — Сириус со всего маху налетел на колонну или стену. Послышался шум падения.       Я хохотнул и запустил огоньки Люмос в свободный полет. Они должны найти Бродягу, заодно сбивая его с толку.       Крестный быстро пришел в себя. Вначале он наугад ударил несколькими молниями, а потом затих, явно не зная, как бороться с туманом. Чары поставили его в тупик.       Этим я и воспользовался. Мои огоньки обнаружили Бродягу. Я кинул отвлекающие чары с одной стороны, вновь переместился аппарацией и резко ударил «Прессом», сбивая с ног и выбивая палочку. Эти чары не входили в школьную программу, и представляли собой вариацию оглушающего заклятия, при котором маг бил по противнику чем-то вроде внушительной доски. Удар приходился по всему телу. Он отбрасывал, оглушал, мог и палочку выбить. Мне нравилось в «прессе» то, что чем больше вложить силы, тем сильнее получался итоговый результат. При таком подходе можно и кисти рук переломать, и ребра, и вообще создать эффект, когда в тебя врезается огромный и тяжеленный грузовик.       «Пресс» показал Флитвик. Чем дольше я его использовал, тем сильнее он мне нравился. Заклятие выглядело более эффективным и опасным, чем обычный «Экспелиармус», а его воздействие можно дозировать.       Крестного отбросило назад, и он проехался спиной по полу, раздирая великолепную рубаху и брюки. После чего, ставя финальную точку, я подхватил его за ноги Левиоссой, поднял в воздух и слегка потряс.       — Сдаюсь, сдаюсь, — раздался его веселый голос. А так как я не торопился опускать его на пол, он ругнулся и поинтересовался, долго ли я намерен над ним издеваться.       Радостные и довольные, мы стояли друг напротив друга. Туман я уже убрал, и подвал не напоминал место, где еще минуту назад бушевала магия.       Правда, лоб у Сириуса оказался рассечен, а одежда нуждалась в восстановлении. Что ж, как и обычно в поединках, одна ошибка может решить исход всего противостояния. Это верно в шахматах, в различных соревнованиях, и данный принцип прекрасно работает в магии. Последствия полета при низкой видимости не заставили себя долго ждать и Бродяга проиграл.       — Ну что, прими мои поздравления, — Сириус с довольным видом потрепал меня по плечу. — Умело ты меня сделал! А ушатать Блэка, знаешь ли, не пустой звук!       — А ты случаем не поддавался? — хотя я и сам знал, что он сражался в полную силу.       — Нет, конечно. Да и зачем? — он пожал плечами. — Кстати, что это за туман? И заклятие ты произносил не по-английски. Где ты этому выучился?       — В России, в Колдовстворце. Что, понравилось?       — Еще бы. Я даже проголодался. Пойдем-ка, перекусим.       В тот день Кричер порадовал нас ломтиками бекона с тостами, круассанами и кофе со сливками. Все было свежее и невероятно вкусное.       Раньше мы с Блэком сражались и не раз, и не два. Чаще всего торжествовал он, но иногда и мне удача улыбалась. Но при этом я всегда прикладывал неимоверные силы и чувствовал, что победа досталась не без доли везения или попустительства крестного. И вот сегодня, впервые, я одолел его чисто и уверенно. Я даже не очень-то и устал, и при желании мог бы сражаться в подобном темпе еще около часа. Ну, или чуть меньше.       — Смотрю, ты доволен, словно подросток, наконец-то потерявший девственность, — хохотнул Блэк.       — Просто чувствую себя невероятно хорошо, — признался я с улыбкой.       — Магия бурлит?       — Так и есть, Бродяга. Словно горизонты раздвинулись!       — Рад за тебя, — он широко улыбнулся. — Что ж, занятия принесли пользу. Ты обогнал меня, Гарри.       — Ну, ты тоже хорош, — мне показалось, что в его голосе послышалась еле заметная грусть.       — Я хорош, но мог бы быть куда лучше, — улыбка пропала с его лица, и он с сожалением покачал головой. — Теперь-то ясно, что мы с твоим батей и прочими Мародерами большую часть времени страдали херней. Если бы мной занимался Флитвик, и если бы я выкладывался, как ты, то сейчас бы был куда сильнее.       — Понимаю, — мои слова прозвучали осторожно.       — Ну ладно, все это лирика, — он вновь заулыбался. — Главное, из тебя выйдет толк.                            — Чаю? — спросил Ксено Лавгуд, оглядывая меня и Бродягу внимательным и в то же время слегка рассеянным взглядом. Понятия не имею, как он умудрялся сочетать такие вроде бы не сочетаемые вещи.       Мы находились в гостиной дома Лавгудов, куда заглянули отпраздновать Новый Год. Говоря откровенно, англичане не слишком сильно отмечают этот праздник. Во всяком случае, не так, как в России. У нас-то люди засыпают лицом в салатах, не могут протрезветь несколько дней и вообще, отрываются по полной.       Так, во всяком случае, празднуют простые люди. Конечно, маги из России могут отмечать иначе, но мне почему-то казалось, что на Родине все происходит с размахом. Если война — то до последнего. Если пьянка — то до беспамятства. Сейчас, прожив несколько лет в Англии, я стал забывать такие славные традиции.       — Да, черного, — ответил Блэк, вытягивая ноги. Он с уютом расположился в низком кресле. Слева и позади него в камине горел огонь. Хозяин дома занял точно такое же кресло сбоку. Между ними расположился круглый столик с различными закусками и напитками.       Мы с Луной сидели напротив, в углу, посмеиваясь и негромко переговариваясь. Никто и никуда не торопился. Невероятное спокойствие и уют буквально пронизывали не только весь дом, но и тех, кто сейчас в нем находился. За окнами все покрывал слой толстого снега. Хотя погода и не могла похвастаться сильным морозом, снег все валил и валил.       Мы с Сириусом аппарировали к дому Лавгудов около двух часов назад. Все это время мы с Луной бродили по округе, побывав в лесу и болтая о всякой всячине.       Ксено с помощью палочки разливал чай и отправлял его адресатам. Сейчас я смотрел на его движения с более профессиональной точки зрения. На самом деле, наблюдая за магом в бытовых мелочах, можно сделать немало выводов о его силе, потенциале и координации. Судя по всему, у отца Луны со всем этим полный порядок. Интересно, насколько он хорош в боевой магии? И чем они вообще там занимаются, в своем Отделе Тайн?       — Хорошо тут у вас. — Сириус отпил чай, огляделся по сторонам и глубоко вздохнул. — Душевно!       — Как за столом у Шляпника, да? — Луна хихикнула, да и я невольно улыбнулся.       — Ну, нет, у вас куда лучше, — признался Блэк.       — Что общего между вороном и письменным столом? — с безмятежным видом поинтересовался Ксено и еле заметно подмигнул дочери.       — Папочка, возможно, их объединяет один хозяин — Гарри! — засмеялась Луна. — У него есть и то, и другое.       — Черт, что-то я потерял нить разговора, — признался Сириус. — Вы сейчас о чем, вообще?       — Классиков надо знать, Бродяга, — мы рассмеялись уже втроем. Было забавно наблюдать за недоумением Блэка.       — Скоро поспеет пирог с яблочной начинкой, — сообщила девушка. — Что вы на это скажете, мистер Блэк?       — Не имею ничего против. Вернее, всеми четырьмя лапами и хвостом лишь за! — серьезно ответил крестный. — Я специалист по пирогам. Кстати, Ксено, может, по стаканчику пропустим? Я тут захватил бутылочку. Разумеется, совершенно случайно. Виски из самой Ирландии!       — Почему бы и нет? — отец Луны пожал плечами. — Как говорится — нет повода, чтобы не выпить.       Мы сидели, наслаждались теплом, уютом и обществом хороших людей. Старшие выпили «Джеймисона». Они и мне предлагали, но я отказался — и так все хорошо.                     Каникулы закончились. Хогвартс встретил нас, как ни в чем не бывало. Правда, замок преобразился. Если и до этого, в округе дома Лавгудов, меня поражала зимняя красота, но она не шла ни в какое сравнение с тем, как выглядела горная Шотландия.       Дальние пики, поросшие могучими елями и соснами, сплошь засыпало снегом. Он завалил всю округу и все строения толстым слоем. Огромные сугробы с узенькими тропинками походили на проходы в лабиринте. Красное солнце закатывалось за горизонт. Снег хрустел под ногами, пока вся наша компания приближалась к входным дверям замка. Легкий морозец пощипывал за нос и щеки. Слышался смех и радостные крики — мелкие уже катались на санках и лепили снеговиков.       Все вокруг напоминало сказочную страну. Я глубоко дышал, поражаясь необыкновенно чистому воздуху. Из Хогсмида к небу поднимались струйки дыма. С той стороны ветерок доносил запах чего-то вкусного. Кухня Хогвартса также решила не ударить в грязь лицом и готовила свой ужин. Надо полагать, домовики сегодня расстараются. И пусть окончание каникул не совсем праздничный день, но все же стол будет богаче и разнообразней, чем в будни.                     Министерство наконец-то прислало нового преподавателя истории. Эту должность получил седой старичок с тонким носом и бровями, как у филина. Звали его Герод Отер. По традиции, учителя представил директор Дамблдор.       — Ну что, надо будет сходить на Историю и посмотреть, что изменилось, — заметил Малфой, с аппетитом расправляясь с бифштексом.       — Главное, чтобы он не стал заводить старую шарманку о восстании гоблинов, — добавил Макконли.       Когтевранцы рассмеялись. Привидение старого профессора Бинса, предшественника Герода, в изучении истории уделяло немало часов именно этому событию, благодаря чему «восстание гоблинов» прочно вошло в колорит и различные анекдоты Хогвартса. И оно порядком достало учеников. Поэтому неудивительно, что все желали узнать, насколько изменится предмет.       — Какой-то Хагрид грустный, — к уху наклонилась Луна, обдавая тончайшим запахом цитрусовых духов. В Большом зале она часто сидела рядом со мной, а не со своим пятым курсом. Народ к этому уже давно привык.       — Наверняка переживает, что Жаба постарается его выгнать, — так же негромко ответил я. Луна многозначительно посмотрела на меня и вернулась к овощному салату.       Да, здесь имелась проблемка. Жаба, судя по всему, начнет наседать на Хагрида. А мне что делать? Пусть сейчас у нас с лесником отношения так себе, но как-то стрёмно делать вид, что ситуация тебя не касается. Раньше мы были друзьями, и вообще, неплохо ладили.       Сама Долорес Амбридж неторопливо поедала ростбиф и улыбалась, оглядывая весь зал. Казалось, она невероятна счастлива. Учеников от её приторного лица воротило.              — Надо поговорить, — ко мне подошла Гермиона. Мы сидели в гостиной Когтеврана, заняв один из диванов недалеко от окна и наслаждались заслуженным отдыхом. Полчаса назад закончился очередной факультатив по Алхимии. Надо заметить, что профессор Моргана порядочно нас утомила, да еще и внушительное домашнее задание дала. Хотя, никто особо и не роптал. Сами ведь на все подписались. Тем более, Алхимия начинала по-настоящему захватывать. Изучение предмета давало истинное удовлетворение. Правда, оценить его могли не все.       «Алхимия — наслаждение для гурманов» — как-то раз, без лишней скромности, заметил Малфой. В чем-то он был прав.       Я полулежал, вытянув ноги, под которые трансфигурировал мягкий пуфик. Справа от меня Лу, скинув туфли и с ногами забравшись на диван, читала «Придиру». Слева находился Малфой, а сразу за ним — Майкл Корнер.       Грейнджер встала напротив, скрестив руки на груди. На своего парня она бросила красноречивый взгляд, явно не одобряя такого расслабленного настроения, но ничего не сказала.       Чуть в стороне около десятка человек играли в новую игру. Билл Макконли притащил с каникул дартс и теперь ученики азартно спорили, чья очередь метать дротики.       Мы с Драко наблюдали за происходящим, изредка пошучивая. Кажется, дартс имел все шансы завоевать популярность в Хоге. А с учетом того, что дротики можно метать не только в мишень, но и друг в друга, то веселье гарантировано. Понятно дело, забава становится весьма спорная, но наверняка найдутся те, кто так и сделает. Хотя, при живой Гермионе подобного можно не опасаться.       — В яблочко, Билл! — азартно выкрикнул Драко, демонстративно не обращая внимания на Грейнджер.       — Кто за то, чтобы разбиться на команды по парам? — предложил Горец. — Луна, давай со мной?       — Легко, — девушка отложила журнал, встала и отправилась к мишени.       — О чем поговорить, Герми? — спросил я.       — Не здесь. Наедине.       — Хорошо, — я с неохотой поднялся с мягкого дивана и отправился следом за Грейнджер, гадая, в чем причина такой скрытности.       В коридоре было прохладно, и гуляли сквозняки. Легкий полумрак прятался в углах и наползал с потолка. Окна казались черными пятнами в неизвестность. Я пристроился на подоконник, на любимое место Луны.       — Проверь, чтобы нас не подслушали, — попросила Герми и слегка покраснела — девушка так и не научилась признавать, что кто-то разбирается в некоторых вещах лучше, чем она сама.       — Сделано, — сказал я, убедившись, что все чисто, заодно проверив ее на «следилки». — Так о чем будем говорить?       — О нас и Амбридж, — я постарался сохранить невозмутимый вид, хотя начало меня малость заинтересовало. Гермиона сразу же продолжила. — Ты же убедился, что после каникул на ее уроках ничего не изменилось? Нам запрещается использовать палочки, нас не учат, и мы топчемся на месте. Так не пойдет!       — Что предлагаешь?       — Давай создадим кружок и начнем самостоятельно изучать ЗоТИ.       — Где?       — В Выручай комнате.       — Хочешь открыть наш секрет? — я не стал скрывать недовольства.       — А что такого? — она воинственно выпятила подбородок. — Все равно, нам комната особо не нужна.       — Это вроде как наша общая тайна.       — До которой никому нет особого дела. Какой смысл ее беречь? Мы же не скряги, в конце концов.       — Верно, не скряги, — я пожевал губу. В чем-то она права. — Ну, хорошо, класс есть. А кто будет с нами заниматься?       — Все, кто умеет больше, чем остальные. И мы тебя хотели попросить, — мое лицо не выразило особой радости, и девушка торопливо добавила. — Ты знаешь анимагию, аппарацию, Патронус, окклюменцию, Крылья и кучу других вещей. Почему бы тебе этим не заняться? Все будут рады и благодарны.       — Как сказать, — признаться, идея меня не сильно вдохновила. И это еще мягко сказано! Чем больше я думал о предложении Грейнджер, тем бредовей оно казалось. Во-первых, все до боли начинало напоминать канон с его знаменитым «отрядом Дамблдора». А уже это было тем знаком, который показывал, что от подобного надо держаться подальше. Во-вторых, это значило переходить в открытую, вернее тайную, оппозицию к Амбридж. Оно мне надо? Ну, и в-третьих, вся затея наверняка отнимет кучу времени. А у меня чуть ли не каждый день распланирован. И такие перерывы на отдых, который я только что позволил себе в гостиной, не так уж и часты.       — Я тебя не понимаю, — протянула девушка.       — Так, давай зайдем с другой стороны, — я поднял ладони, показывая, что не желаю ругаться. — Кто там будет?       — Я, ты, Майкл, близняшки Патил, несколько пуффендуйцев и гриффиндорцев.       — Ханна Аббот?       — С ней пока не говорили, — призналась Гермиона. Мелькнула мысль, что осторожная и продуманная Ханна наверняка не подпишется на такое, если не согласится Малфой. А он не согласится. Это точно. Его можно и не спрашивать.       — Слизеринцы?       — Нет, они даже не рассматриваются, — последовал вполне логичный ответ.       — А Невилл?       — Он отказался, — с горечью призналась Грейнджер.       — Ну, хоть один умный человек, — я не удержался от шпильки. Она юмор не оценила, и я задал новый вопрос. — Но ты сказала «гриффиндорцы». Значит, их будет несколько человек. Кто они?       — Ребята с четвертых и пятых курсов. Например, Джинни Уизли. И Колин Криви.       — А с шестого?       — Симус Финниган, Дин Томас, Бем и… Рон!       — Тогда сразу пас, — я опешил. — Что с тобой, Герми? Кого ты набрала в свою группу? И главное, зачем?       — Рон не такой уж и плохой.       — Пусть и так, но он никогда не любил учиться, и вдруг захотел! С ним я точно не собираюсь иметь никаких дел. Я не верю ни ему, ни всей его семейке. Они в открытую поддерживают Дамблдора, и вообще…       — Ты предвзят, Гарри. Я считала, что мы повзрослели, и эта детская вражда осталась в прошлом. Почему ты так к нему относишься?       — Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.       Два важных правила запомни для начала:       Уж лучше голодать, чем, что попало есть;       Быть лучше одному, чем вместе с кем попало.       Мне всегда нравился Омар Хаям, и я с удовольствием его процитировал. Хотя, может, выглядело не вполне уместно, зато обозначало саму суть.       — Да ну тебя, — она начала обижаться, а вместе с тем и «закипать». — Дело-то не в Роне, а в тебе! Ведь так?       — Можно и так сказать. Я не собираюсь общаться с Рыжим. Он скользкий тип и способен предать. И вообще, вся эта затея… Даже без Уизли она выглядит диким бредом. Хотите заниматься — делайте легально. Можно попросить Флитвика открыть кружок или попробовать возродить Дуэльный клуб. Или снять дом в Хогсмиде и приглашать для занятий Сириуса Блэка по выходным. В общем, что-то такое.       — Слишком долго. Мы потеряем кучу времени, — в целом ее аргумент звучал вполне логично, но и я не собирался соглашаться.       — Послушай, нет весомого повода заниматься такими делами. Ситуация с Амбридж не идеальна, но и не критична.       — Нет, критична, — перебила девушка. — Все становится лишь хуже.       — Не, не думаю. Да, Жаба не подарок, и жутко напрягает. Но пороть такую хрень я не собираюсь. Тем более, учить тех, к кому не испытываю особо светлых чувств.       — Ладно, Рону во всем этом участвовать необязательно, — подумав, сказала она. — Я допускаю, что у тебя есть право испытывать симпатии и антипатии к кому угодно. Без него ты согласен нас учить?       — Даже без Рыжего «торт» не стал намного съедобней. Но так я хотя бы имею возможность обдумать ситуацию и все прикинуть. Мне надо поговорить с Флитвиком. Дай мне пару деньков, Гермиона, — говоря откровенно, я уже сейчас склонялся к тому, чтобы отказаться. Но мне не хотелось сразу озвучивать такое решение. Я все еще надеялся как-то сгладить ситуацию.       Честно сказать, меня и самого немного бесило, что я раз за разом отказываю Гермионе в ее идеях и планах. Неужели я так сильно изменился? Может, я действительно стал холодным и отстраненным эгоистом, зацикленным лишь на себе? Вдруг я начал терять тот «свет сердца», о котором так часто говорит Флитвик?       Выходило, что я просто предаю нашу дружбу. У Гермионы есть причины думать именно так. Моя логика и практичность со стороны могут выглядеть совсем иначе. Где самопожертвование, готовность поддерживать друзей и помогать им? Где, наконец, настоящий мужской характер, замешанный на некоторой рыцарственности?       — Не затягивай с этим, хорошо? — попросила она с хмурым выражением.       — Постараюсь, — я вымученно улыбнулся, понимая, что придется сказать через день или два.       Мы вернулись в гостиную, и я плюхнулся обратно на диван. Драко кинул на меня заинтересованный взгляд, а Луна сразу же подсела. Я обнял ее, закопавшись ладонью в роскошных волосах.       — Я нашла интересную загадку, — она потрясла «Придирой» — Есть желание напрячь извилины?       — Можно, — вот почему так происходит, что рядом с Луной все неприятности и горести отходят на задний план, а тревоги уже не кажутся такими значимыми? Понятно дело, это магия. Её магия. Но как она умудряется так действовать, не прикладывая к этому никаких видимых усилий, вот в чем вопрос. — Какая же ты замечательная, — тихо сказал я ей на ухо и с удовлетворением перехватил ее заискрившийся счастьем взгляд.       — Ну-ка, что там у вас? — конечно, Малфой не остался в стороне и придвинулся к нам. — О, логическая задачка!       В гостиной было шумно и весело. Каждый занимался любимым делом и отдыхал, как хотел. Грейнджер устроилась вместе с Патил за одним за столом и о чем-то неспешно говорили. Горец и с десяток человек продолжали играть в дартс. Несколько учеников склонились над шахматной доской, кто-то шутил или читал книги. Самые ответственные делали домашние задания. Радостная компания третьекурсников, покрасневшая и замерзшая, ввалилась в гостиную после вечерней прогулки.       Жизнь продолжалась.