Глинтвейн

— Уснул, моделька? — прошептал Чонгук, усаживаясь на край кровати рядом с Ви. — Глупый ты… Зачем сам сунулся к этому дилеру? А если бы он тебя подсадил, а? Что бы ты тогда делал? — Вызвал бы тебя, мэнли мэн… Чонгук не ожидал услышать ответ, он ведь думал, что Тэхен крепко спит. А тот, потянувшись как кот и зевнув, закинул руку за голову и нахально улыбнулся. — Не ожидал, что я смогу тебе помочь, да? Я вспомнил его, но я, на самом деле, хотел разговориться с ним и сделать для тебя фотографию, заодно прихватив ту дозу, чтобы отдать тебе как вещдок. Но он предложил мне третью бесплатно за секс со мной, и я согласился. Вот только он не ожидал, что у меня в друзьях коп. Круто, а? Чонгук прошипел что-то невнятное, навалился на него и свирепо посмотрел прямо в глаза, сжав зубы и руки в кулаки. — Ты идиот! — проговорил он, шумно дыша через стиснутые зубы. — А если бы он убил тебя? Задушил? Скормил смертельную дозу этот дерьма? Что бы ты делал, а?! — Я знал, что ты успеешь, — пожал плечами Ви, смотря в черные глаза Чона и нервно сглотнув оттого, как близко к его лицу был сейчас Чонгук. Слишком близко… И симптом гиперсексуальности до сих пор не покинул его, от такого напора Чонгука и от того, как он сейчас навалился на него, Тэхен почувствовал, как в животе начало тянуть, сердце зашлось в бешеном ритме, и он покраснел, облизывая пересохшие губы. — Ты чего?.. — нахмурился Чон, заметив его смущение. — Ты не мог бы… слезть с меня? Это немного слишком… Чонгук пару секунд недоуменно пялился на него, а потом резко отстранился, как будто очнувшись. — Да, да, я… Я просто в шоке. Ты мог пострадать. И почему ты постоянно находишь приключения на свою задницу?.. — Может, потому что моя задница настолько хороша, что не может спокойно сидеть на месте? — ответил Ви. — Чего? Тэхен только тихо засмеялся и покачал головой. Он бы не отказался сейчас от приключения на свою задницу в виде этого полицейского. — Что теперь будет дальше? Того дилера посадят? — Да, конечно, и так же всех тех, кого он сдаст. — А он сдаст? — А то, — хмыкнул Чонгук. — У нас в участке умеют допрашивать, так что не сомневаюсь, что они добудут всю необходимую информацию. — Это хорошо… — облегченно вздохнул Тэхен. — Ты не против, если я задержусь тут ненадолго? Я просто… очень устал… и эта хрень еще не выветрилась из меня, голова кружится… — Да, оставайся. Может, хочешь поесть? — Нет, только спать… — Тэхен снова укутался в одеяло и обнял подушку. — Знаешь… у меня хоть и большой номер, но твой намного уютнее… Мне тут больше нравится спать… Чонгук в ответ усмехнулся и разлёгся рядом с ним на кровати — была уже поздняя ночь, и он тоже порядком устал. — Спасибо, моделька, ты спас мою задницу от увольнения. — Ага… научишь меня на лыжах кататься в качестве благодарности? — едва ворочая языком от усталости пробормотал Тэхен и снова зевнул. — Окей, — ответил Чон. Он снял ботинки и джинсы, оставшись в боксерах и футболке, подмял под себя подушку и укрылся одеялом. — Тогда утром надо встать пораньше, пока народу не так много. — Ладно… И они уснули на разных сторонах кровати, постепенно всё ближе прижимаясь спинами друг к другу. Спать Чонгуку было на удивление спокойно и уютно, по сравнению со всеми ночами за последние пол года. Впервые за долгое время ему ничего не снилось, он проспал всю ночь абсолютно спокойно, а проснувшись, перед глазами увидел самое прекрасное лицо, какое когда-либо видел в своей жизни — светлое, как будто сияющее в утреннем свете, льющемся из окна, слегка подрагивающие ресницы, приоткрытые сухие губы, румянец на щеках… Он не мог оторвать взгляд от лица этого парня, как не мог и сказать ему, что он ему нравится, потому что боялся напугать, ведь Тэхен сейчас был не в самом лучшем состоянии после стольких событий буквально за пару дней. Он заметил этого парня еще когда тот приехал в отель и стоя за стойкой регистрации получал ключ от своего номера. Тогда Чонгук обратил на него внимание, так как следил за всеми вновь прибывшими, вычисляя истинных дилеров. Этот парень был настолько красив, что Чонгук выронил из рук свои бумаги с отчетами, которые перечитывал перед отправкой, и застыл, не решаясь отвести глаз от изящной фигуры, ангельской внешности и его безразлично холодного выражения голубых глаз. Когда он вышел на склон, чтобы проследить деятельность дилеров на территории вокруг, он заметил парня, который абсолютно неумело, прижав к бокам палки и нелепо согнув колени нёсся прямо на трамплин. Чонгук тогда рванул на лыжах вниз, и успел вовремя, оттолкнул парня в сторону, обхватив руками и повалив его на укатанный снег. Он очень разозлился, что этот парень так необдуманно выбрал средней высоты склон, рискуя своей жизнью, ведь он мог неправильно приземлиться и свернуть себе шею. Затем, когда он обследовал территорию клуба на нулевом этаже отеля, он снова наткнулся на парня, когда его насиловали. Гнев и злость так и закипели внутри него, он не сдержался и сломал руку тому, что только что насиловал парня, а второму ударил в челюсть и прогнал обоих куда подальше. Когда он обернулся на парня, тот уже лежал на полу без сознания, без штанов и белья. Чонгук подумал, что у него очень красивое тело, как будто выточенное из мрамора — настолько светлой и сияющей была его кожа даже в тусклом свете обшарпанной подсобки. Чон быстро надел на него одежду и на руках понес в свой номер, уложил на кровать и наблюдал за ним. Он был зол на парня и одновременно ему было его жаль… Несколько раз он неосознанно перебирал пальцами его светлые волосы и не мог понять, чем его привлекает этот парень, что в нём такого… И сейчас, видя перед собой его необычно ангельское лицо Чонгук всё гадал, почему он такой? Почему ищет приключения на свой зад? Почему гуляет по клубам, пьёт и ест всякую дрянь? — Ты пялишься на меня? — тихо спросил Ви, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Ага, — не стал отрицать Чонгук, — ты красивый. Ты, наверное, уже привык к такому… Под взглядом его черных, как будто безумных глаз Ви как-то стушевался, и внутри снова появилось желание. Он списал это всё на те же наркотики… — Да, привык. Я же модель. — Ты уверен, что хочешь встать на лыжи? Просто, это может быть опасно, твоя внешность может пострадать, и… — Хочу. Научи меня…

***

— Я сколько раз сказал — ноги согни в коленях, палки назад, руки к туловищу! Потом плавно скользишь, мягко, не делай резких движений! Сколько, а?! Чонгук помог Тэхену подняться, а тому, казалось, было плевать на то, что он в который раз приземлился лицом в снег. Чон удивлялся, как человек вообще может быть настолько плох в катании на лыжах? Всё чаще посещала мысль просто отобрать у него лыжи и насильно увести в отель или по магазинам на шопинг, это у него явно получилось бы лучше… — Я пытаюсь, не получается… — Мы катаемся уже весь день, — проворчал Чон. — На дворе почти ночь, я голодный и злой. Мы возвращаемся в отель… — Ты на меня злишься? Тэхен снял лыжи, сложил их вместе с палками и обхватил рукой, а затем утёр раскрасневшийся от мороза нос перчаткой. Он разглядывал красное от злости лицо Чонгука и пытался понять причину его гнева. — Я просто… мне кажется, что ты себя не бережешь. Если спорт это не твоё, то зачем суешься тогда? И зачем съел этот Смайлз? Неужели мало было алкоголя? — Просто, я хочу попробовать в жизни всё, — ответил Ви, пожав плечами. Ему было странно, что Чон так печется о нём, он почувствовал волну смущения и вновь пульсирующее желание где-то внутри… Это было для него необычно… Учитывая обстоятельства того, что этот полицейский спас его на склоне, от насильников, от дилера, да и сейчас носился с ним, Тэхен думал, что это всё неспроста. И он замечал украдкой брошенные зверские взгляды со стороны Чона, и по телу пробегали тысячи мурашек. И не оттого, что было холодно на морозе… — Давай вернемся обратно в отель, я устал, — пробормотал Чонгук, потерев переносицу. Он также снял лыжи и сложил вместе с палками. — Мы можем потренироваться завтра. — Конечно… — вздохнул Ви. Он чувствовал, что скорее всего только раздражает полицейского тем, что ведет себя так безрассудно. Так что, наверное, было бы лучше распрощаться с ним и продолжить свой отпуск в гордом одиночестве… — Когда ты уезжаешь? — Послезавтра. — А-а… ясно… «Так будет даже лучше. Главное, не сделать ничего непоправимого, пока он не уехал…» Но к сожалению, или же к счастью, то самое непоправимое случилось уже вечером, за бокалом горячего глинтвейна перед пылающим камином в его номере.