Глинтвейн

***

Чонгук любовался тем, как красные сполохи огня плясали на лице и в голубых глазах Тэхена, а на его губах блестела влага от напитка. Его щеки немного покраснели от алкоголя, и он расслабленно улыбался, думая о чем-то своём. Заметив его взгляд, он резко повернулся, и Чонгук быстро отвел глаза в сторону, нервно отпивая из своего бокала. — Что? У меня что-то на лице? — спросил Ви. — Нет, с чего ты взял? — усмехнулся Чонгук. — Ты странно смотришь… — Просто ты красивый, — пожал плечами Чон. — И я… знаешь… — Он хотел сказать кое-что, о чем думал вот уже несколько дней, но Тэхен не дал ему договорить. — Прости, но я… — Тэхен поставил на пол свой бокал и опустил взгляд. — Я не могу так. Зачем ты это говоришь? Зачем смотришь так странно? Я не дурак, и могу отличить простой взгляд от вожделения. Почему ты со мной носишься? Почему… — Ты мне нравишься. Чонгук также поставил свой стакан на пол и повернулся к Ви, который большими удивленными глазами смотрел на него. — Эм… — Не пойми неправильно, это моя работа, — смутился Чон, — следить за всеми. Я увидел тебя раньше, чем ты меня. Еще в тот день, когда ты только приехал в отель, я тебя заметил. Внезапно всё в голове Тэхена встало на свои места — он нутром чувствовал исходящие от Чонгука ''флюиды'', и может он и был безрассудным и часто не слушал свою интуицию, но она у него была, и сейчас она вопила о том, что «я же говорила, что это всё неспроста!» — Нам лучше… не начинать всё это. Прости… Тэхен закрыл лицо руками. Он знал себя, знал свои вкусы, и как нельзя кстати в голове всплыла статья о ''красавице и чудовище 21 века''… Он вскочил и хотел убежать, но Чонгук внезапно схватил его за руку и утянул на себя. Тэхен упал на него, и оба повалились на пол — Чонгук горящими глазами смотрел на него снизу, а Тэхен, смущенно красный, сверху. Чон сжал его запястья и не давал вырваться, а затем потянулся вверх и прижался губами к его губам… Они были знакомы всего ничего, но Чонгук чувствовал, что именно этих губ он ждал так долго, что они созданы для него, что если не судьба свела их, то что тогда? Потому что целовать этого ангела было чересчур пьяняще, такого он никогда не испытывал… Захваченный в плен чужих рук и губ, Тэхен сначала пытался сопротивляться, но потом замер и отдался ласкам, потому что наконец впервые за много, много лет решил послушать интуицию, которая упорно твердила «расслабься и получай удовольствие, идиот!». Было до одури приятно после стольких дней сдерживания себя от того, чтобы накинуться на полицейского, наконец поддаться, удовлетворить своё тело, которое столько дней горело от каждого прикосновения и взгляда Чона. Сейчас он уже не списывал это на симптомы после наркотика, сейчас он чувствовал, что всё по-настоящему, что он жаждет, хочет, что только это сейчас важно… Но мысль о собственной испорченности даже сейчас не давала покоя. Он понимал — что бы сейчас ни произошло, он сделает всё по-своему, как обычно… А ''по-своему'' — это значит так, как он любит, как ему нравится получать удовольствие, и так, как точно не будет приятно Чонгуку. — Прости… прости, я не… я не могу… — бормотал Тэхен, пока Чонгук выцеловывал его губы. Он освободил его запястья и положил руки на талию, прижимая ближе к себе и целуя глубоко, страстно и мокро, так, как Тэхен и хотел всё это время. Он водил руками по его спине, зарывался пальцами волосы, сжимал и ласкал шею слегка подрагивающими пальцами, вызывая мурашки по всему телу и жар. Списывать жар на то, что они были рядом с камином, Ви не собирался, поэтому, отстранившись, он стянул с себя свитер и потянул за края свитера Чона. Тот приподнялся на локтях, и когда Тэхен стянул свитер и с него, он снова притянул его к себе и продолжил поцелуй, теперь уже мягче, нежнее, как будто целовал что-то очень хрупкое и ранимое, как цветок, как хрустальную фигурку, как… самое прекрасное существо в мире. Поцелуи могли продолжаться целую вечность, но в какой-то момент Тэхен сам потянулся к брюкам Чона, и спустя минуту они уже обнаженные лежали на пушистом ковре перед камином, дыхание обоих сбилось и по коже каплями стекал пот. Бокалы с глинтвейном опрокинулись, и по полу разлилась жидкость, аромат которой еще больше будоражил кровь и горячил разум… Быть настолько близко с тем, кого он хотел уже несколько дней, для Тэхена было слишком трепетно и волнующе. Он по жизни привык просто брать то, что хочет, не задумываясь, но с Чонгуком так не получалось, с ним он был как будто другим, не собой… Но противиться своим привычкам и желаниям он не мог. Когда он почувствовал в себе его тепло, когда ощутил трепет тела под пальцами и судорожные вздохи и стоны, руки сами потянулись к его шее. Он чувствовал, как сильно билось его сердце, какой влажной была кожа, слышал его дыхание, и в момент пика с силой сдавил пальцами мускулистую шею, вызывая надрывный стон Чонгука. Он давил сильнее, чувствуя, что скоро сам дойдет до разрядки, что эйфория уже так близко, и сам задыхался, понимая, что причиняет боль — от этого сам он застонал, хрипло, низко, двигаясь и чувствуя, как Чон уже достиг разрядки и сейчас пытался отнять его руки от своей шеи. Он закатывал глаза и хрипел, обхватил его запястья и пытался оттолкнуть, но затуманенный гормонами разум как-то странно получал удовольствие от этого… — Хочу, чтобы ты задохнулся… от моих рук… — шептал Ви ему на ухо, — я не дам тебе глотнуть воздуха… пока не получу своё удовольствие… не дам тебе… вздохнуть… Он давил сильнее и сильнее, и руки Чонгука уже начали слабеть и опали, а сердце билось слишком медленно. Почувствовав эту власть — то, как он может управлять им, его дыханием и сердцем, только тогда Тэхен ощутил резкий всплеск адреналина, а затем его накрыл экстаз, он резко разжал руки и повалился обессиленный на Чона, хватая ртом воздух так же, как и он. «Вот она, та ошибка… то чего я так хотел избежать… Прости…» — подумал про себя Тэхен, после чего окончательно расслабился и погрузился в сон, лежа прямо на Чонгуке и греясь в его руках, которые заботливо обнимали его. Заботливо обнимали… Об этом Тэхен вспомнил, когда уже летел в самолете обратно в Сеул.

***

Чонгук проснулся оттого, что ему было как-то холодно, а в душе царила странная пустота и тревожность. Он огляделся, и поняв, что находится не в своем номере, тут же вспомнил, что вчера произошло. Камин давно потух, за окном светило солнце, бросая свои лучи на пол, а в самом номере не было слышно ни звука. Как будто он был здесь один. — Тэхен? — позвал Чонгук, но ответа не последовало. — Тэхен, ты где? Осмотревшись, он обнаружил, что никаких вещей вокруг не было, номер был пуст, кровать застелена, бокалы от глинтвейна стояли на столике рядом с кроватью, а сам разлитый напиток давно высох на полу, и от него остались липкие, сладко пахнущие пятна. — Ушел, значит… Сбежал… Чонгук потер шею и болезненно поморщился, вспомнив, как вчера Ви душил его, и какие странные чувства в нём это вызывало… Но он решил не думать об этом, раз Тэхен решил бросить его после первой ночи. Ему казалось это странным, ведь всё прошло так хорошо, Чонгук бы даже сказал — волшебно, пьяняще, вспоминать об этом он будет еще долго. И всё же, утром он бы хотел проснуться, обнимая Тэхена, целуя его, шепча нежности и укрываясь пледом вместе с ним… Он не ожидал, что проснётся оттого, что по телу пробегут мурашки, потому что плед, которым его, видимо, перед уходом накрыл Тэхен, оказался слишком тонким для того, чтобы согреть его. Поднявшись с пола, он обнаружил, что все его вещи аккуратно сложены на кровати, а рядом с ними лежит кулон — половина расколотого сердца, и под ним записка:

Прости за всё…

***

Тэхен уже вторую неделю безвылазно сидел дома. В обнимку с ведром мороженого. С телефоном и номером доставки еды на дом под рукой и пультом от телевизора, по которому шла 38 серия какой-то китайской дорамы, удивительно нудной и такой же удивительно успокаивающей его расшалившиеся нервы. Ему не давала покоя та ночь, и он корил себя и одновременно радовался тому, что нашел в себе силы уйти утром. Он не хотел повторения той истории, не хотел снова почувствовать боль, не хотел выглядеть не таким в глазах этого ''manly'' полицейского. Он выключил мобильный еще в самолете и до сих пор не включал, на стационарный телефон ему пришло около десяти голосовых сообщений от менеджеров и из агентств с пожеланием хорошего отпуска, но он ничего не ответил — просто решил забить на всё и отрешиться от мира на какое-то время. Позволить себе отдохнуть. Морально, физически, психологически. Потому что отдых на лыжном курорте явно отнял у него больше сил, чем восполнил. Зато дома он не боялся быть таким, какой есть, и даже его тело было вполне не против такого режима — он говорил с собой в зеркале и радовался тому, что синяки и ссадины так быстро сошли с его лица после того злополучного вечера, когда его изнасиловали, но и одновременно ужасался, как быстро его лицо стало походить на лицо какого-нибудь бездомного, хотя он не ухаживал за кожей всего каких-то дней десять — пара прыщиков, мешки под глазами, цвет лица стал каким-то серым. Но сейчас так ему было хорошо — сидя дома в полном одиночестве с кучей вредной еды и такой же кучей сериалов. И всё же… тоска не отпускала его. Иногда ему снилось, как могли бы они провести то утро с Чонгуком, как Тэхен прижался бы к нему, а тот бы прошептал «доброе утро…», как они бы выпили вместе кофе, пообщались, а потом расстались бы, потому что Чонгуку нужно было возвращаться к работе, но они бы обязательно пообещали друг другу встретиться, когда-нибудь… Он не мог ничего с собой поделать, он не хотел быть таким с Чоном, но таков он, и за это его осуждали все, кому не лень. Но какое им дело до его постели, до его личной жизни? Большое. Потому что он знаменитость. Потому что у него не должно быть секретов от общественности. И даже то, как он достигает удовольствия, становится её достоянием. Потому что он Ви. Он корил себя даже за то, что подарил ему половинку того кулона, который купил в Мёндоне перед своим отъездом. Он сам не понимал, зачем сделал это, но просто хотел, чтобы у Чона осталась частичка чего-то его, пусть даже и обычный кулон с китайским иероглифом ''любовь''. В какой-то момент ему просто осточертело сидеть дома, хандра не отпускала, поэтому он решил навестить любой ювелирный магазин в Мёндоне и купить что-нибудь неприлично дорогое и абсолютно безвкусное, просто потому, что мог себе это позволить. Надев первое, что попалось под руку — старую розовую толстовку с большим капюшоном и черные джинсы в обтяжку (удивляясь тому, что ни на грамм не поправился, пока все эти дни лопал пиццу и просиживал диван), и впервые за много дней вышел на улицу. Кожу неприятно обдало холодом, но он проигнорировал это и двинул в сторону торгового квартала. Он решил пройтись до него пешком, чтобы хоть немного размяться и подышать свежим воздухом, если так можно было назвать воздух мегаполиса… Было пасмурно, накрапывал мелкий дождь, но и это Тэхен игнорировал. Просто, это была погода его души, поэтому и жаловаться на неё не приходилось. Ноги каким-то образом привели Тэхена не в ювелирный магазин, а в знакомую лавку с бижутерией. Зайдя в неё, он тут же подошел к стенду с серьгами, пытаясь найти те самые ''безвкусные и неприлично дорогие'', но не успел он даже приглядеться, как к нему подошел продавец. — Здравствуйте, чем могу… О, это вы? — Продавец удивленно уставился на него. — Я вас не узнал… У вас… что-то случилось? — Нет, я просто в депрессии, — горько усмехнулся Тэхен. — Могу показать вам новое поступление колец из черненного серебра… — сказал Ким, уходя куда-то в подсобку. Через минуту он вернулся с футляром, в котором были разных размеров кольца с витиеватыми узорами, полудрагоценными камнями, и Ви завороженно уставился на них, мысленно хваля себя за то, что додумался выбраться из дома в магазин. Всё-таки, он действительно немного развеялся, а видя перед собой столько блестящих прекрасных колец, у него глаза разбегались и мысли о Чонгуке постепенно выветривались из его головы. — Вот эти три, — указал Тэхен, и Сокджин принялся упаковывать их в мешочки. — Хороший выбор, — похвалил продавец, всё еще как-то странно пялясь на него. — А у вас точно всё хорошо? Вы выглядите иначе… Может, я могу чем-то помочь? — Вряд ли… Это личное… — Это как-то связано с тем, что у вас на шее всего половинка того кулона, что вы купили пару недель назад? — с грустной улыбкой спросил Сокджин. Тэхен неосознанно потеребил кулон в пальцах и задумался. Он надел этот кулон сам не знал когда, и не знал — зачем, и до сих пор не снимал, и это было для него странно. — Да, возможно и связано… — задумчиво ответил Ви. Продавец только вздохнул и протянул упакованные кольца, а Тэхен протянул деньги и тут же вышел, даже не забрав сдачу. Сокджин не успел сказать ему о том, что сегодня утром видел обладателя второй половинки этого кулона… Тэхён не сильно удивился тому, что, когда он вышел, дождь из мелкого превратился в ливень, и его розовая толстовка тут же намокла. Но бежать домой он не торопился. Он думал о том, что гулять под дождем, когда у тебя депрессия — это как-то лечит. Клин клином, как говорится, и чтобы выбить депрессию нужно дойти до дна, упасть окончательно, чтобы было от чего отталкиваться. Но сейчас Тэхену не от чего было отталкиваться. До дна он не дошел, а до поверхности было уже далеко, он слишком глубоко погрузился в мысли о собственной испорченности и порочности, чтобы так легко выплыть из этого состояния. Дождь лил всё сильнее, люди вокруг забегали и прятались в каких-то кафе, а он просто смотрел на это всё через пелену слёз и не понимал, куда они бегут, зачем… Почему стало так холодно, почему он дрожит… Он сел на порог какого-то магазина, закрыл глаза и подставил лицо этому ливню. Ему были ни плохо, ни хорошо. Сейчас он просто существовал. И это состояние продлилось недолго. — Эй, парень, ты бы спрятался куда-нибудь… — окликнул до боли знакомый голос. «О, уже глюки начались, прекрасно…» — горько ухмыльнулся он и ответил: — Не хочу. Мне так хорошо. — А воспаление лёгких тоже хорошо? Внезапно дождь над ним перестал, и вид на серое небо загородила чья-то тень. — Плевать на воспаление легких, так будет даже лучше… — Ну не скажи… Тэхен сморгнул слёзы, вытер глаза рукавом толстовки и посмотрел на того, кто загородил ему дождь и чей голос казался таким знакомым. И ошарашенно распахнул глаза. Потому что это был он. — Чон… Ч-чонгук? — дрожащими губами пробормотал Тэхен. — Мы знакомы? — нахмурился тот. — Я не помню, чтобы… Подожди. Тэхен? Что с тобой? Почему ты?.. Договаривать смысла не было, Чонгук и так всё понял. Одной рукой он обхватил его за талию и поднял, в другой всё еще держа зонт, и прижал к себе. — Где ты живешь? — резко спросил Чон. — В паре кварталов отсюда… — просипел Тэхен, загнанно глядя на Чонгука. Он не ждал. Он хотел забыть. И ведь почти получилось… — Веди. Одного тебя я теперь не отпущу… И Чонгук, так и держа его под боком, боясь отпускать хоть на секунду, пошел с ним в ту сторону, куда направлял Ви, а зайдя домой, тут же потащил его в ванную, на ходу снимая с него мокрую толстовку и джинсы. Уже сидя в горячей воде и обнимая его со спины, Чонгук решился спросить то, что столько дней не давало ему покоя. — Почему ты ушел? — тихо сказал он. — Почему сбежал? Тебе было со мной плохо? Почему… — Потому что боялся… — тихо ответил Тэхен. — Боялся, что сделал больно, и что ты, как и все, осудишь меня… Сейчас, в объятиях сильных рук, ему впервые за две недели стало спокойно, а хандра отступила. Как будто это и был единственный выход из неё — вернуться обратно к началу, в те руки, от которых он сбежал. Чонгук еще крепче обхватил его и прижался губами к шее, медленно целуя и водя руками по телу, о котором мечтал и по которому скучал так долго. Ему было больно, но не потому, что Ви душил его или говорил те странные вещи, а лишь потому, что не попрощался. Потому что оставил его. Тот кулон, что он нашел на записке, он не снимая носил на шее, пока был в Пусане на новом задании, и лишь сегодня он вернулся в Сеул, домой. Отыскав адрес Ви, он уже хотел заявиться к нему за объяснениями, но внезапно ему пришла в голову мысль тоже что-нибудь подарить. Он зашел в лавку с украшениями, продавец которой так странно пялился на его кулон, и выбрал парные кольца — простые серебряные, с выгравированным китайским иероглифом ''судьба''. Это казалось ему лучшим подарком… — Да, мне было больно. Было больно, шея потом неделю болела… — шепнул на ухо Чонгук, тихо посмеиваясь. — Но разве я сказал, что против?..

~ конец ~