Охрана

Через полчаса Мирон клюнул носом, разлил очередную порцию огненной воды, печально погладил мокрое пятно на штанах и засобирался. - Оставайтесь, говорю! – серьёзно настаивал Ильич. – Во диван, раскладушку достану. Я за столом прикорну, не впервой. Слава был полностью «за». Уже сильно подкосел, вести машину опасался. И не было гарантии, что лысый оставит гостя до первого транспорта. Лучше тут, поджав лапы, умоститься на старом диванчике в сигаретных подпалинах, чем ковылять через весь город по предутренней холодине. Но Мирон включил режим хозяина жизни. Грохнул кулаком по столу. - Давай, Славик, собирайся. Посидели и хватит. Как-то инстинктивно все возражения отпали. «Гайцов боится, - подумал Слава. – Утром и правда могут цапнуть. Ещё машину отберут…» Ильич проводил их до стоянки, вручил полбутылки «на утро», предложил навещать. Выруливая на дорогу, Славик посигналил знакомому косматому пёселю, рассевшемуся на пути. - Чо гундишь? – возмутился с соседнего сидения Мирон, растирая виски. - Так там… Да так, - Слава на секунду отвернулся, а собака уже слилась. Удивительно быстро. Но больше удивило лицо спутника. Оно разом осунулось, исказилось кучей мелких злобно-страдальческих ужимок. Хотя только что сияло дружелюбием. Будто маска отпала. «Или он почувствовал, что больше не может корчить крутого при посторонних? А меня не стесняется, интересно… Нет, похуй. Эй, ты бы лучше поспал, чудэ-юдэ!» Ехали медленней, чем раньше. Молча. Перед поворотом в коттеджный посёлок Мирон уронил голову на грудь, засопел по-ежиному. - Аллилуйя! – Славик сказал это громко, для проверки. Пациент стабильно дрых. Машина свернула на грунтовку между полем и домами. Слава включил ближний свет и ещё снизил скорость. Тут было намного темнее, под колёса могли выскочить питомцы. «Буду тебя неаккуратно вытаскивать из машины. Я тоже дохуя выпил. Проснёшься – не удивляйся. Ну штаны зацепились, уползли. Подтянул и пошёл, - хитро улыбаясь, размышлял Славик. Его новый приятель коротко всхрапнул, поднял голову, шатнулся из-за ямки на дороге. Уронил затылок на спинку сидения, не просыпаясь, – Да бля, не начинай. Никто тебя насиловать не собирается. Я даже без рук, честное октябрятское!» В доказательство Слава провёл пальцами по шее Мирона от подбородка до воротника майки – вплотную, но кожи не касаясь. "Или не надо? Может... Ильич почти убедил про старуху. А раз бывает Баба Яга, должны бывать прекрасные принцы и добрые чудеса. С ними надо бережно... " Рука сама поднялась обратно, покружилась над приоткрытыми губами спящего. Подушечки пальцев жадно втягивали чужое тепло и рассылали по всему телу. Но когда Слава вернул взгляд на дорогу, игривые и романтичные мысли вымело одним махом. Впереди, спиной к машине, сидела чёрная собака. Тот самый расхристанный пудель, только выше раза в два. Теперь он больше походил на водолаза в проплешинах и репьях. Разумный довод, что животные похожи только цветом и неопрятностью меха, на подлёте сбило волной паники. Слава резко затормозил. Расслабленный хозяин машины вмазался в бардачок. - Сука! Что за ёб твою?! – зарычал он и сразу застонал, трогая клюв. Собака повернулась. Её морду нельзя было хорошо рассмотреть, но нетрезвый мозг Славика уверенно дорисовал старушечье лицо с угольно-чёрной кожей, выпученными бельмами и жёлтой кривозубой улыбкой. - Гау! – низко, хрипло, совсем по-человечьи сказала собака, улыбнулась ещё шире. - Ебать!.. – визгнул Слава. Волоски по всему телу подскочили как антенны. Резко сдал назад. Слишком сильно крутанул руль. Машина подпрыгнула, заехав задними колёсами на обочину. - Чё ты дёргаешь, блядь, макака?! – Мирон тоже взялся за баранку, тоже слишком резко дёрнул в противоположную сторону. – Отпусти! Хуже бабы с гранатой, блядь! «Прекрасный принц с шутками за 300. То, что ты заслужил на последние минуты жизни» - Слава заставил себя улыбнуться и отпустить руль. Только хозяин выровнял свою железную лошадку на дороге, как она заглохла. А псина встала и медленно пошла на них. - Что за?.. – похоже, Мирон только сейчас заметил причину переполоха. Даже в полутьме салона было видно, как он побледнел. И перестал обращать внимание на Славика, который дёргал и вертел всё подряд, чтобы завести мотор. Но тут из-за поворота между заборами, куда им надо было свернуть, вышла женщина. Двинулась вперёд, быстро пропала в темноте. Вглядываясь ей в спину с подозрением, Слава припомнил, что там, за садом, есть ещё несколько домов. Успокоился. Даже слишком: недавний животный ужас показался пьяной глупостью. Никаких собак вокруг больше не наблюдалось. Машина легко завелась. - Фу, бля! Хорошо увидеть живого человека, да? Всё-таки мы животные социаль… - он глянул на Мирона и заткнулся на полуслове. Тому явно не полегчало. Он сидел ровно, как на королевском приёме, прижимая к коленям сжатые дрожащие кулаки. Взгляд замороженной восковой фигуры сверлит лобовое стекло. «Он ещё что-то видит? Дошутился про белочку... Может, Ильич это имел в виду? Что мужик на грани, наедине с ним лучше не оставаться? Мало ли что выкинет по глюку. Оно ещё и заразно… Ну нахуй тут ночевать. Прихвачу какую палку от собак – и до хаты. Замёрзну, зато на месте буду уже трезвый. И живой».