Охрана

- Поднимайся! Поднимайся! – злой женский голос над ухом. Славик сел на кровати, сбросил с себя толстый плед или тонкое одеяло. Сразу вспомнил, где находится, всю прошедшую ночь кроме того, когда и как накрылся. За окном уже день, но такой тусклый, что время не угадать. В комнате никого, шаги по коридору - приближаются. В дверях появился Мирон. Большим ножом он размазывал что-то по куску тостового хлеба. Молча постоял, хмурый как туча. И нож… Слава поёжился от холода и смутной мысли, что разбудивший голос оказал ему добрую услугу. Осмотрелся, подобрал с пола свои шмотки. Заметил на стене часы. Четыре с мелочью, если не врут. - Проснулся? - наконец выдал хозяин. – Уёбывай. - Вот так, да? - А чего ты хотел, педрила? – и быстро ушёл, по скрипучей лестнице спустился вниз. Славик не ждал кофе в постель, предложения руки с сердцем, но к такой прямолинейности не был готов. От злости слетел последний сон. Он быстро оделся, нашёл свои ботинки, лежащие между хозяйскими кроссами умилительно переплетясь шнурками. Поднял – посыпалась тёмная сухая земля. «И где мы так влезли вчера?.. Мы, блядь, мы! Жопа слиплась от хурмы!» Швырнул чёрные «рибоки» в другой конец комнаты. Они ударились об комод и аккуратно упали на большое белое вафельное полотенце на полу. На полу, потому что… «Стоп, тихо. Будем благодарны, что во сне не грохнули. Один или другая, одна сатана, блядь. Откуда я знаю, как он решает свои проблемы? Это ему бабы своей жалко, а я-то никто, знающий большую тайну. Даже две. Нахуй отсюда и забыть!» Он сбежал на первый этаж. Обнаружил приглашающе открытый санузел под лестницей, воспользовался. Отражение в зеркале вселяло оптимизм: здоровый цвет лица, даже без мешков под глазами. Самочувствие – лучше некуда. Только общая вялость в мышцах и мыслях. Но две нольпятки на троих должны были оставить отвыкшему от водки Славику больше последствий. Он не смог припомнить, где и когда так хорошо высыпался. «Всё-таки дом хороший. Жалко, что хозяин – долбоёб». Слава сунулся на улицу. День серый и кислый, слегка моросит. Заметил машину, вспомнил про сумку. В карманах ключей не нашёл и вернулся в дом, на кухню. - В машине сумка, отдай, - как мог нагло сказал стоящему у окна Мирону. Тот ел свой насущный хлеб с неведомой говниной, нож ещё держал в руке. Не обернулся. - Слышишь?! – рявкнул Слава. Осмотрел кухню, надеясь, что нужное лежит на виду. Нету. С досады пнул квадратную бутылку от виски возле входа. Под ней оказалась кучка такой же тёмной сухой грязи, как была под обувью. Славик присел, сдвинул пакет от чипсов – та же картина. Теперь, снизу, он разглядел, что почти всё на полу лежит на такой «подстилке». Где-то совсем немного земли, где-то целые кучи. Дёрнулся от звука. Это Мирон вогнал нож в столешницу. - Пошёл нахуй отсюда! - Сумку отдай! Пропить думаешь? Зря губу раскатал, там денег нет – до зарплаты два дня. И телефон дешёвый, - загадочная ерунда отскочила на второй план. Мирон неразборчиво выругался, прошёл мимо, Слава за ним. Сумка лежала на месте, возле сидения водителя. В ней что-то тяжело булькнуло. Звук щедрости Ильича. «Елдень тебе в ухо, а не похмел», - злорадно улыбнулся Славик. Зашагал к калитке возле ворот, которую неблагодарный лысый чмошник уже держал открытой. - Чтобы в моём магазине больше не появлялся, - бросил Слава на подходе. - Ещё петушарню всякую не слушал, где мне появляться, - процедил Мирон. Не успев понять, что и почему делает, Слава выдернул бутылку, сунул в руки удивлённому хозяину и рыкнул на прощанье: - Захлебнись, червь!