Охрана

- А помнишь Ильича? Весёлый мент Володя пришёл на полчаса раньше. Травил байки, смешил старшего кассира Лену, из-за чего она никак не могла посчитать деньги и закрыть предпоследнюю кассу. А когда домучила, наступило время последней. Слава был вынужден торчать возле них, с трудом удерживаясь на ногах. За день набегался. Утром, как только рассвело, он помчался к Ване. После пяти, не смотря на протесты и обещания скорых гостей и чумовой вечерины, пошёл к сестре на работу. Вместе забрали из школы племяша и завалились в гости к маме. Весь день Слава со всеми и все с ним были удивительно милы. Даже Даша не огрызалась и не подкалывала. Мама на прощание поправила воротник его куртки, стряхнула с плеч и рукавов невидимую пыль, заглянула в глаза. - Сынок, пожалуйста. Ты говори, если что-то. - Мам, всё хорошо. Так, устаю на работе. Может, поищу новую. - Я поспрашиваю! У нас недавно… - Нет, спасибо. Я сам, - нагнулся, чмокнул в щёку. - Сам-сам, как маленький. Ну ладно. А может, останься? Поздно уже. Остаться у мамы или вернуться к Ване ночевать помешал страх, что псина снова придёт царапаться в окна и кто-то другой это услышит, подтвердит её реальность. Одного лысого мудака подобное обрадовало. Но Слава предпочитал считать себя психом, пока есть такая возможность. Когда он вышел из маршрутки на своей остановке, до закрытия магазина оставался час. Не очень-то желая идти домой, заглянул на рабочее место. Сменщик обрадовался, без труда уговорил посидеть за него последний час и испарился как призрак. До появления мента Славик почти уснул, и теперь возле кассы клевал носом даже стоя. - Конечно помню Ильича. Его ж только в августе сократили. А что? – Лена раскраснелась, хитро поглядывала исподлобья. Что-то у них с Володей наклёвывалось, несмотря на обручальные кольца у обоих. Или уже наклюнулось. - А вы – никому? – шепнул он, картинно осматриваясь, хотя магазин минуты три как закрыт, продавцы разбежались, наспех, у кассы, показав Славе сумки. - Давай уже! - Помер он, - сообщил мент, словно это была его личная героическая заслуга. - Да ты что-о?! Перепил? – Лена отвлеклась, продолжая двигать копейки. Чертыхнулась, начала счёт заново. - Ну! Он на Лавсане тоже в ночь работал. На обходе припадок словил, прикиньте. Вчера утром нашли. Лежал в воротах – голова снаружи, ноги внутри, цыгарка в зубах… Горло себе расцарапал. - Ты что-о?! – Лена опять забыла про копейки. Раскрыв рот, уставилась на дружка. У Славы нехорошо ёкнуло сердце, спать расхотелось. - Прикинь! Как будто собаки грызли! Ещё проверяют ткани из-под ногтей и с шеи. Но эксперт говорит – не похоже, что собаки. Больше, что сам разодрал. Дыхалку перекрыло или белка. Во как. - Да ну тебя, придурок! На ночь такое рассказывать! Слав, помоги. Двадцать, сорок… - А я? - А ты стой – молчи! Вдвоём быстро управились. Славик попросил Лену повыключать свет, стрельнул длинную тонкую сигарету с противным сладким запахом. Вышел первым, прислонился к забору у калитки чёрного хода. Сигарета в руке приятно зашуршала. Подъехал последний автобус, который через пять-семь минут повезёт домой Лену. Вышло немало людей, трое двигались по нужному Славе маршруту. Старший кассир может и сама всё закрыть, но уходить не последним было против правил. Если завтра главный посмотрит камеры, сильно взгреет. А он часто смотрит в последнее время. Прошла минута, три, пять, а сладкая парочка всё не появлялась. Славик заглянул за калитку: в окнах складов и кабинетов уже темно, дверь закрыта. «Ебутся они, черти?! Нашли место, блядь! Хоть бы не на камеры!» - Слава начал разворот, чтобы вернуться, напомнить о себе и приличиях, но вдруг забыл обо всём на свете. - Унучак, дай пакурыть! - А?! – он прижался к забору, пряча руки за спину. Знакомая старушонка стояла впритык. - Дай цыгарку бабуле, дай! - Я не курю! - А ты сам не куры, а бабуле дай! Дай, дай, дай! – она почти гавкала. Жуткое лицо начало темнеть, как будто старуха краснеет, но кровь у неё чёрная. Слава глянул в сторону остановки и калитки – конечно, никого. А когда повернулся обратно, тёмная морда с выпученными, почти светящимися, разъехавшимися в стороны глазами, была не внизу, а перед его лицом. - Дай, дай, дай, дай! Славик визгнул: «Да подавись!» - локтем оттолкнул старуху, бросил в неё сигарету и припустил со всех ног.