Охрана

Устроились в кабинете на втором этаже. Только войдя, Славик ахнул: две стены полностью в книгах! И настоящий камин! Комната больше, чем спальня. Может, проектировалась как зал. Посередине - большой письменный стол, тяжёлый мягкий стул-полукресло, у камина большая тахта с по-восточному пёстрыми подушками, пушистый ковёр. Всё тёмное и краснодеревное. - Мы, романтисты, народ плечистый! Сюда только ворона не хватает, – восхитился Слава, наугад доставая книгу в солидном переплёте. Не удивился, что это Лавкрафт. Удивился, что на английском. Рядом – Шекспир, тоже в оригинале. И пара томов из цикла «Бандитский Петербург». – Знаешь, такое чучело со встроенной записью органа и воплями «Невермор!» Православным басом. - А я хотел, - Мирон улыбнулся коротко, для приличия. Небрежно кинул в углу пакеты. Достал из одного пузатую бутылку не менее 0,7 с простой белой этикеткой и две поллитровые банки маринованных огурцов. Поставил на стол, задумчиво огляделся. Одна рюмка нашлась на полке среди книг, другая – в ящике стола. – Живого хотел. В детстве, в квартире мечтал: будет у меня настоящий дом, заведу ворона. Пускай свободно парит в небесах, а по вечерам влетает в окно, садится мне на плечо и ест из рук. А я буду с трубкой у камина. - И что помешало? Расхотел? - Да ничего, нет. Затопталось. Надо же изучить, как их содержать, дрессировать. Пока всё свободное время шло на Локича. Зато я его человеком сделал! Все говорили – образцовый пёсель! Может, и ворона завёл бы к старости. Но… Держи, - протянул Славе полную рюмку, - За Ильича. Будем пить, как будто он нас угощает. Прозвучало странновато, Славик поёжился, но выпил за компанию. Потом ещё. Закусили, развели огонь в камине, погрели руки над первыми рыжими язычками. Комната стала окончательно уютной и литературной. Захотелось взять книжку и развалиться прямо на ковре у огня. Но лысый не собирался долго ждать до третьей. - Значит, кроме кухни, ты всё сам делал? – Слава поморщился от водки, хоть она была и правда отличная, добыл огурец и продолжил тур по комнате. «Значит, имеем не образец пасторально-буржуазного штиля, а воплощенную наивную детскую мечту? Мило. Опять же, ни золотых кренделей на потолке нету, ни розовых львов на заборе – серьёзный уровень!» - он провёл пальцами по узору на каминной полке – простому узору, намного хуже могло быть. - Сам. Всё сам делал, никто не помогал! – хозяин развалился за столом, гордо обвел взглядом книжные полки. Вздохнул. – Ну, помогали, но это были мои связи. Со стороны не помогал никто. Шишек набил будь здоров, но все свои. И долгов не осталось. Сначала машину, потом дом. Внутри здесь многое только своими руками. Видал туалет? Там вообще всё сам! Я абсолютно не разбирался, в голове чистый лист! Учился на ошибках. Но с плиткой интересно получилось, да? Это браки и остатки из моего магазина. - У тебя плиточный магазин? - Был. Стройматериалы. Потом даже сеть из трёх павильонов – «Империя стройки»! – он весело заржал. Налил ещё по рюмашке. - Горе-то какое, - крякнул Савик, прихватив свою и развалившись на тахте. Алкоголь начал уютно согревать мышцы. – А теперь как называешься? - Оксиген. Мы на окна перешли. - О! Недавно видел рекламу! Прикольно. - Да. Но это не второй замут. Чего только не было, рассказывать можно неделю. Я же совсем с нуля поднимался. - Сдавал батину стеклотару, покупал один шлакоблок, продавал по цене двух и так далее? Ну, за настоящих ниггеров из гетто и американскую мечту! - Не, я не из гетто. Семья не бедная, профессорская. Просто я не уродился, в науку не пошёл. Еле-еле универ окончил и сразу в бизнес. А родня в психи: фи, торгаш! Прогоришь! Ну я прогорел. Потом ещё дохуя раз прогорал и выбирался. Но у них ни копейки не взял, ни телефончика «нужных человечков»! Ай… Махнул рукой. Выпили. - Так сортир тебе как? Я думал – бомжатня получится. А ничего, вроде красиво. - Не помню. Было, знаешь, не до любования отделкой. Сейчас оценю, - поднялся и почувствовал, что правда пришла пора посетить упомянутое помещение. - Я с тобой! – Мирон выскочил из-за стола. Слава хотел пошутить про совместные походы в туалет, но осекся. С лысого моментом слетела вся вальяжность. Стало видно, что он боится остаться один. Внизу, когда вместе втиснулись в санузел, Мирон опять повеселел и продолжил хвастаться, как он и то, и это своими руками, ещё не разбираясь, а вышло вот как хорошо. По мнению Славы к бомжатне было ближе. Даже не от разномастных, не везде целых плиток, а по качеству работ. Его собственный отец, натворив такое, хорошенько бы вмазал себе молотком по рукам за их вызывающую кривизну, а гостям бы врал, что на дом совершили набег дикие степные гастарбайтеры и нет пока денег переделать. Но Мирон с такой счастливой улыбкой «солнечного ребёнка» всё показывал и расписывал, что оставалось только соглашаться и улыбаться в ответ. И выгонять долго не хотелось.