Охрана

Остановились на перекрёстке перед церковью. Посмотрев на неё, Слава захотел извиниться. Вломился в чужую жизнь, спутал все карты. Жил себе мужик, ждал, пока помрет от водки - плохо, но стабильно. А теперь что с ним? Куда он везёт свой замечательный груз? «То, что привидения существуют, совсем не значит, что он не поехавший. А я ни в том, ни в другом не шарю. Чего лезу-то?» Уже открыл рот, немного задумался над текстом. Но Мирон опередил нездорово-бодрым голосом: - С чего ты взял, что эта хуйня работает? - Которая? - Ну, - он махнул пальцами от руля вперёд. - Это не хуйня, это церковь. Зайдём? Как раз включился нужный светофор, и машина направилась к стоянке возле храма. - Думаешь, открыто? - Не знаю. Они иногда в пять или шесть заводят шарманку часа на три, если праздник. День важного святого или что. Оставили машину, подошли к дверям. Внутри действительно что-то происходило. Мирон дёрнул собравшегося войти Славу за рукав и усадил рядом с собой на ступени. Закурил. - Так почему это работает? - Ну-у… Были случаи. - Знаешь, у меня семья воинствующих атеистов. Может, отец так боролся со своей еврейской роднёй, хер знает. Но мне привили… Всегда думал, что религии – точно фуфло, даже стыдно. Может, ауру какую-то однажды измерят или телепатию изобретут. Но богов уж точно нет. Максимум – древние пришельцы, - он грустно улыбался, глядя на большой дом через дорогу. Там горело множество окон. Слава подумал, что чувствуют сейчас они одно и то же: загляни в любое окно и увидишь человека дома. Просто человек, просто дома. Какие бы проблемы его ни мучили, дом в эту ночь у него есть, не то что у них самих. «Не, до настоящих бездомных нам далеко. Поборемся!» – Славик немного воспрял. Теперь получалось, что две проблемы надо решать вместе. Бороться отдельно со своей не было ни сил, ни желания, на свою квартиру - начхать. А вот за домик-мечту он готов драться до конца. - И всё равно почему-то кажется: с нечистой совестью туда лучше не ходить. Такое чувство, что с каждой иконы в меня харчок полетит, - Мирон приметил урну возле забора, прогулялся до неё, чтобы выбросить окурок. «Из окна машины выкидывал – не парился, а тут гляньте-ка!» Слава за полминуты успел заскучать в одиночестве. Порылся в пакете - сырков осталось только два. Один взял сам, другой предложил вернувшемуся. - А исповедь на что? - Кто меня сейчас исповедует? - А ты спроси. Скажи: срочно надо, у тебя большие неприятности. Они же большие? - Ты прямо веруешь, да? Слава пожал плечами. Забрал быстро опустевшую обертку от сырка, сам прогулялся выбросить и подумать над ответом. - Доверяю с некоторых пор. Мирон молчал, глядя под ноги. И вдруг схватил Славу за руку, опять заставил сесть рядом, сам придвинулся, заговорил быстро и тихо. - Ты не прав, я ходил сдаваться. И… Ты прав, меня выгнали. Бля, участкового прям описал! Я много ментов знаю, не все такие. А этот был такой. Ну это не здесь, она же к маме уехала. Может, в мелких городах принято на службу такими приходить, чтобы в кабинете мухи на лету дохли. В общем… Славе хотелось тряхнуть его, крикнуть: «Да я со злости наплёл, у меня язык – первый враг! Ты что, думал об этом? Идиот! Какое тебе дело до моей болтовни?!» Но тихо сидел, заворожённый тем, как серьёзно этот носатый пришелец исповедуется их сцепленным рукам. - Легче мне стало, но ненадолго. Подумал, что на водку всё не спишешь: был бы трезвый – дождался бы его одного. И рука бы в последний момент не дрогнула! Хотя… Может, себя бы пожалел. Или машину - не стал бы таранить, а другое что-то выдумал. Или ничего… Ничего он мне не сделал без контекста, если подумать. Но до сих пор не жалко гондона этого. Но трезвый да, скорее я не сделал бы ничего, тем более за рулём. Я до того ни разу за руль не садился даже немного выпивши... - Знаю, - вырвалось у Славы. - Знаешь? А, ты ж у нас экстрасенс, - Мирон грустно улыбнулся и прислонился головой к плечу. – Что ты ещё знаешь? - Что она его не любила, - Слава ляпнул и испугался, что лезет не в свои дела. Разрешения трепаться про беседу в поле ему никто не давал. - Ага, не любила. Со мной несколько лет – и всё не хочу, не готова. Я не настаивал, мы оба как-то... Но всё равно. Только от меня за порог – сразу к этому быку, а он ей сразу карапуза и сделал. Я через год подъехал, даже меньше. А всё, катает колясочку – стала готова уже! Ну, с настоящим-то мужиком рядом… Но не в этом дело. Я заехал попрощаться по-нормальному. На 8 марта. Побрякушек там купил, мамке её тоже. Она же ушла, когда у меня очередной проект лопнул. Кризис был небольшой, но меня партнёры кинули неслабо… В общем, я был… Не в себе немного. Друзья, бабы – всё одно. Нет денег – нет любви. Разбежались как крысы, ну и чёрт с вами. Меньше чем за год снова поднялся и решил заехать, тупо показать, что кое-кто поторопился, что я снова в поряде, но назад не зову. Ну приехал, а там бычара этот, весь на понтах. Здоровый, накачанный, разодетый. Машина, сука, дороже всего их городка. И дитё уже в коляске агукает, и мамаша рядом – довольная что пиздец. На меня всегда как на вошь смотрела… И… Я подумал, выйду сейчас из машины, тоже понтов покидать, а выглядеть буду как бомж. Она-то сама знает, что я просто не люблю дешёвой показухи. Машина хотя бы, да, она средняя, но ни за что не поменяю, пока цела. Я на неё долго собирал, на херню не разменивался. Купил без кредитов, новую, как есть. Это символ... Даже больше – она часть семьи! Понадёжнее многих… Но со стороны бы смотрелось… И мамка её, и соседи все потом скажут: молодец, что кинула нищеброда этого пархатого. А может… Может, она сама думала, что я просто жадный. Короче… Не вышел, купил бухла, поехал домой. Просто встал на обочине и бутылку выжрал. А не легче. Типа, знаешь… Никого в жизни нет. Даже памяти хорошей ни у кого не осталось. Да, есть партнёр по бизнесу нормальный, но мы недавно стали вместе плотно работать. Может, тоже сдрыснет, чуть что не так. В общем, никого. И она вот – просто променяла на модель получше. И правильно сделала… Короче, когда опять приехал, сдаваться, когда выгнали... Сидел под мусарней и понимал, какая жалкая причина. Вообще не причина, психанул как сопляк. Ничем не оправдать, мерзота. Просто… Я хотел сам с моста съехать – и никаких проблем. Ну надо было им тоже в город потащиться той же дорогой!.. - А как её звали? Слава хотел возразить, что дело не в деньгах, а просто, видимо, финансовый кризис кое-кто совместил с запоем. Видимо, очередным. И характерно для бухариков игнорирует это как фактор. Но пришло в голову, что «модель непьющая» это и есть «модель получше». И насчёт ребёнка прям точно-точно Слава не знает. Если будет шанс ещё раз пообщаться с новой знакомой с того света, уточнит и спросит разрешения делиться. А пока лучше помалкивать, и так уже дров наломал. Мирон долго не отвечал. Отпустил руку, сел прямо и уставился на Славу такими удивлённо-испуганными глазами, словно тот в призрака превратился. Казалось, вот-вот подскочит и убежит. И подскочил, потому что открылась дверь церкви. - Ну пойду спрошу, - бросил на ходу. Слава остался один на ступенях. По ним спустились две бабули, остановились внизу. - Чаго вы тут? – строго спросила одна, с трудом застёгивая безразмерное пальто. - Батюшка срочно нужен, - улыбнулся Слава. - Помер кто?! – всплеснула сухими лапками вторая. Слава задумался, для чего можно на ночь глядя срочно вызывать попа. - Помирает, хочет исповедаться. Уверовал на смертном одре. Бабки заохали, закрестились. Стали рассуждать, какой тут хороший батюшка, отзывчивый, честный, дорого не берёт. Не то что, например, в «Трёх святителях» или… «Н-да, это плохо. Сейчас ему будут услуги продавать, а как покупатель он – говно». На душе опять стало тяжело. Слушая старушечий трёп, он понял, что не сможет стать нормальным прихожанином. Это вписываться в новый социум, заводить вольные и невольные знакомства, разбираться в сортах батюшек… Утешение в церкви было не для него. С тоской посмотрел вперёд. Через дорогу, за густым вечерним потоком машин, на обочине стоял неподвижный невысокий тёмный силуэт. «Не, ну вот привязалась! Храма уже не боится! Видно, не такой хороший тут батюшка, - оглянулся, увидел в проёме двери Мирона – что-то объясняет невидимому собеседнику, хмурится. – А чего ей не привязаться? Ильич только посмотрел – и то пришла у забора стоять. За этим на приглашение выпить вниз спустилась. А я прикормил. Почем я знаю, какие у нечисти законы выживания, правила охоты? Если бы могла, давно бы весь город схавала. Не может почему-то. Вдруг она годами голодная сидит? И чего вообще сидит? Вызвал какой чернокнижник на вечное служение, а вечно жить не осилил, так бедняжка бегает теперь вокруг могилы как на поводке, ищет новых хозяев… Н-да, фантазия у меня…» - А скажите, кормить голодных – дело доброе? – вдруг спросил у старушек. - Доброе, а как же, очень доброе! – живо откликнулись обе. - А чертей? - Что? - Господи! - Ну, чертей кормить. Человечинкой. Они тоже ведь голодают, тоже твари божии. Он же весь мир создал и всё тут попускает. Правильно? Бабки отскочили, но недалеко, закрестились как пропеллеры, заверещали. - Господи! Изыди, Антихрист! - Батюшка, поможите! А Слава так захохотал, что лёг на ступеньки. Не сразу понял, кто его тащит за руку. Окажись это «недорогой» поп, рассмеялся бы ещё сильнее. Но это был Мирон, так что Славик немного осадил приступ, пошёл куда повели. И снова залился смехом, когда сели в машину. - Хуйня это, а не церковь, нет у них истинной христианской жалости к ближнему! Мирон хмуро молчал. Завёл машину и свернул налево – не домой, не в город. - А я ведь... Я к тебе не просто так, а с приданым! На мне тоже два трупа, ага. – Славу понесло натуральной истерикой. – Без причины и повода. Одного по глупости, другую по трусости. Вот так! Мы с тобой – идеальная пара! А могу и больше начикать. И нечего меня жалеть-защищать. Думаешь, я людей жалею? Да ебал я их в рот! Вы же с батюшкой не договорились, да? Хочешь, его завтра дохлым найдут? Только надо вернуться, клок бороды выдрать или что-то спиздить из кармана. Да я, чувак, теперь как ёбаный Кира из Death Note! Глянул в заднее - хвоста не было. Сообразил, где они едут: этой дорогой можно добраться до дурдома или на мясокомбинат. «Даже не знаю, что выбрать. Всё такое вкусное!»