Охрана

Вернулись на заправку снова помыться. Смеялись, толкались, глупо шутили. Целовались в машине, хотя рядом кто-то заливал бак. - Слу-ушай, погнали в Крысово! Это деревня под Минском. Ну, недалеко, - уже ехали по дороге, которая шла мимо церкви. Как будто в посёлок заворачивали только чтобы посидеть на пожарище. Слава оттолкнул мысль, что у Мирона с тем местом что-то связано. Положил голову ему на плечо, погладил колено. - А что там? – водитель не возражал. Даже коротко чмокнул в лохматую макушку. - Там чудеса-а... - И леший бродит? - Может быть, но это не главное. Там у меня связи, короче. С правильными покойниками. - Ого! - А то! Должны помочь, надо только хорошо проставиться. А по пути ко мне заскочим – еду возьмём, одеяла. Вряд ли там есть постоялые дворы, придётся в машине ночевать. - Я бы у тебя и ночевал, - Мирон ненадолго отвлек правую руку от руля, чтобы погладить Славу по шее и подбородку, как кота. - Мур… Я же объяснил: у меня нельзя. - Ну хрен знает. Если к нам в постель залезешь ещё один ты, лично я буду не против. Славик рассмеялся, выпрямился и перешел на страдальческий стон от неудобства в заднице. - Жеребец, блядь. Давай уже всех позовём! Чего мелочиться? Император стройки и его гарем инфернальных гастарбайтеров! - Твои связи тоже инфернальные? Что там за они? - Не, мои наоборот. Это вот… Вот. Стой. Стой! У дороги под фонарём стояла Валентина Минская. В зеленовато-белой хламиде, в необычно повязанном белом платке, с большой пальмовой веткой. Ветка была не такой как на иконе – скорее как Слава представлял в «летнем зале» дома у Мирона - с длинными тонкими листьями. Она напоминала гигантского паука, уютно устроившегося на груди женщины. - Тормози! Сука, да как она посмела?.. - Убери руки! Торможу я, блядь! Машина прижалась к обочине. «Святая» оказалась шагах в десяти перед капотом. В свете фар было хорошо видно то самое лицо – с иконки и фотографий из интернета. - Хули ты мной помыкаешь за рулём постоянно? Свою машину купи и помыкай! - Мирон ругался не особенно злобно. Славик не слушал. Выскочил наружу, не пытаясь удержать приступ ярости. Он сразу понял, что пытается сделать оборотень: убедить, что не боится святых и тому подобного. Но внешний вид – это просто картинка - ни о чём не говорит. Кроме того, что кое-кто охамел. Слава улыбнулся, размял плечи и кисти, как перед дракой. Он собирался хорошенько перекрестить нахалку, засунуть чёртову пальму ей куда-нибудь поглубже, а дальше как пойдёт. Сделал шаг, ещё один. Женщина склонила голову набок, приветливо улыбнулась. Взмахнула веткой как платочком в танце – и та с громким шорохом превратилась в мятую крафтовую бумажку с мокрыми или жирными пятнами. Слава застыл на месте. - Нет... «Святая» до предела раскрыла пасть с крупными жёлтыми зубами. Осторожно, почти нежно сомкнула их на уголке бумажки. - Нет! Снова открыла рот и одним хлопком отправила всё внутрь. Улыбаясь и неестественно сильно двигая нижней челюстью влево-вправо, шагнула навстречу. На её лице и одежде начали проступать небольшие тёмные пятна. Слава сжал кулаки, рванул вперёд – и тут же назад. Его потянули за шиворот, забросили на заднее сидение. Не успел ничего сообразить, как машина с визгом вывернула обратно на шоссе и погнала во всю прыть. Опять вспомнилось недавнее желание выпрыгнуть на большой скорости, переложить ответственность за свою жизнь на людей поумнее. Сейчас момент был подходящий, но шанс упущен. Славик лёг на спину, натянул свитер на рот и нос – то ли от запахов, которые тут были вдвое сильнее, чем на переднем сидении, то ли чтобы запретить себе кричать. - Чувак… Не знаю, что там было, - Мирон опять слишком сильно крутанул руль. Канистры дёрнулись, забулькали и как будто сильнее завоняли. – Но я видел большую чёрную хуйню. Вроде затемнение в воздухе. И оно пёрло на тебя. - Пускай бы пёрла. Я бы ей так впёр – дальше пекла укатилась бы! - Правда? А как? Ответа у Славы не было. Он покрутил в памяти передачки про экстрасенсов. Как-то там было несерьёзно. Не стали бы настоящие колдуны палить свои техники на телекамеры. А где их найдёшь, настоящих? Мирон тоже ведь от балды ляпнул насчёт профи, а делать всё собирается сам. - Почему ты сказал, что никто не придёт? Просто так? - Нет. Ждать продолжения пришлось долго, но Слава не торопил. Ещё поворот, резкая остановка. - Блядь, ворота не закрыл, - Мирон достал сигареты, подумал и благоразумно спрятал: бензиновый шмон стоял такой, что сам воздух загорелся бы от любой искры. - Меня давно никто не замечает. Если сам не обращусь, то могу хоть с голой жопой посреди улицы гопака плясать - всем похуй. - Серьёзно? - Слава положил руки на живот, прогоняя оттуда внезапный холод. - Да, проверял сто раз. Если заговорить, тоже быстро забывают. Надо прямо держать внимание... Не представляешь, как я охуел, когда ты ко мне в магазине обратился. - Ну, тогда... Ты мешал закрыться вообще-то. - Нет, раньше. Когда впервые к вам занесло, днём. Я час ходил по алкоголю. Думал, чего хочется, а ничего не хотелось. Ты, наверное, по камерам заметил и вышел намекнуть, что Большой Брат следит за нами, чтобы я не пытался чего спиздить, хах... Погулял рядом и говоришь типа невзначай, неловко так: "Вот тут хорошие акции на пиво!" - показываешь на палеты и уходишь. Я чуть не убежал со страху. Но взял пива какого-то по этой вашей акции. Моча, конечно... Назавтра прихожу - тебя нет, другой охранник. И... Каждый день у вас. Никто кроме тебя не замечал, и ты не всегда. Но если ты был в зале, если смотрел на меня... Просто башню срывало, прости. Слав... Я полмесяца живу за твой счёт. Это я тебя втянул, я виноват во всём, и трупы твои на мне тоже. У Славы настолько пересохло в горле, что и угукнуть не вышло. Машина медленно покатила, плавно свернула во двор. - Ну всё, выходи. Мы дома, - Мирон вылез и отправился закрывать ворота. Славик лежал, стараясь сосредоточиться на этом «мы дома», больше ни о чём не думать. Скоро открылся багажник. – Помоги. Вдвоём они достали собаку, к счастью, завёрнутую в свой импровизированный саван. Зачем-то уложили её в будку. Вернулись к машине, протёрли руки химией. Захлопнув багажник, Мирон сел сверху и закурил. Славик тоже попросил сигарету. Повертел задумчиво, попросил огня. - Зря ты это, - вместо зажигалки лысый протянул свою сигарету. Слава прикурил. - Почему? Не хочешь целоваться с пепельницей? – закашлялся, продолжил не взатяг. Просто успокаивало, что у них во рту сейчас одинаковые вкус и ощущения. Мирон подобрал ноги, сгорбился - стал похож на большую грустную птицу на ветке. - Лучше в диспансер тебя отвезу, - глубоко затянулся, выпустил целое облако дыма. Повернулся с фальшивой улыбкой. – Есть такие шутки… Что галоперидол затрудняет связь с космосом, зато отгоняет злых духов. Может, в этом и есть доля правды. - А толку? Если я перестану видеть проблему, она не исчезнет. - Исчезнет. Завтра ничего не будет, обещаю. - Что ты можешь сделать с моей проблемой? - Ну… Я теперь точно знаю, что она приходит, если позвать на бухло. Хорошо, что может в дом войти. Славик оглянулся, ища повод задержаться и всё обдумать. - Мне бы тоже выпить, если честно. На посошок, - перевёл взгляд на окно прихожей, куда до сих пор старался не смотреть. Там, на подоконнике, лежало что-то большое и круглое. Слава включил телефон. Подождал, пока отпищат уведомления о пропущенных звонках и эсэмэс. Включил фонарик, медленно пошёл к дому. - Даже не знаю… Если от тебя будет алкахой нести, то доктора быстрее примут, или выгонят проспаться? Славик? - Тише, - он уже достаточно приблизился, чтобы разглядеть: светлое пятно на круглом предмете – это лысина, а из окружающих её коротких тёмно-седых волос с одной стороны торчит ухо. Голова лежала на боку. За ней, в комнате, кто-то стоял – штора не висела свободно, а прижималась к подоконнику, обрисовывая фигуру, слишком широкую вверху, как будто она заканчивается плечами. Слава молча рванул обратно. Вытащил удивлённого Мирона за калитку, прижал к забору. Мимо них проехала машина – от дороги вглубь посёлка. Неподалёку, по смежной улице, шли два пацана лет по 15, подсвечивая лица телефонами. Но это больше не «возвращало мир». Слава удивительно спокойно понял, что из обычного мира действительно никто и ничто не придёт на помощь. Наоборот, надо пробиваться самим, отсюда – туда. Сам бы он уже сдался, но человек рядом должен ещё долго любоваться красотами Земли, иначе в ней и смысла не будет. Должен радоваться своим исполненным мечтам – в доме, в бизнесе, где-то ещё. Наивным и красивым. Славе надо буквально мир спасать от самой большой катастрофы за всю его историю: потери единственного важного свидетеля бытия. Наклонился, заглянул в сказочно красивые глаза, растерянно хлопающие золотыми ресницами. Сказал так серьёзно, что поверил сам. - Я знаю, что надо делать.